Живи и ошибайся 3 (СИ)
Конечно, смущали технологии в целом. Рассмотрев внимательно чертёж, я и без технического образования сообразил, что это слишком круто. Такие детали нам никто не выточит и не сделает. Дед потом пытался доказать обратное. В обозе с Урала он привёз не только части локомобилей, но и заготовки станков, которые мы соберём у себя на будущем заводе.
— Гера, мы же не серийное производство устраиваем, — рассказывал этот сказочник.
— Не забудьте основную задачу — постройку парохода, — напомнил я, решив не вмешиваться особо.
Уверенность Лёшки и деда удивляла. Притом что толковых исполнителей нет, кто этим займётся? Мы, конечно, растим собственные кадры. Молодёжь из числа крестьян, работающих на спичечном и сахарном заводиках, совсем уж глупой не была. И всё равно это крестьяне без профильного образования, умеющие немного читать и писать. Самородков, подобных Черепановым, найти крайне сложно. Одного инженера, имеющегося у нас, точно не хватит. Нужны механики, технари, рабочие, знающие с какой стороны подойти к станку.
Куроедов с середины лета рассылал в Германию и по России письма с приглашениями. Привечать вероятных иностранных шпионов мне бы не хотелось, но в деле постройки парохода много работы для техников.
Безусловно, будем учитывать опыт местных корабелов, но с большими поправками. Но главных секретов нам никто не выдаст. А связываться с артелями плотников, умеющими делать обычные лодки, — не наш путь.
— «Вариант многослойной диагональной обшивки применялся при строительстве быстроходных судов. Многослойная (2–3 слоя) реечная или из полос бакелизированной фанеры обшивка крепилась механическим крепежом (шурупы, заклёпки) к набору и междуслойно. Между слоями прокладывалась ткань, пропитанная натуральной олифой или свинцовым суриком. Податливость соединений и герметичность достаточны для обеспечения нужного уровня долговечности», — продолжал я изучать матчасть уже по пароходам.
Что это всё будет дорого, я и так понимал. Сколько кубометров дуба уйдёт, пока не брался считать, тупо заготавливал и складывал его в сушильнях. Местные артели просветили, что дерево нужно четыре года, а то и больше выдерживать. Я вежливо покивал и послал печников на конезавод устраивать дополнительные сушильни и просто навесы. В моё время с деревом никто не возился по несколько лет.
Соглашусь, что сейчас соблюсти все технологии в сушилках (по той же вентиляции) не получится, но месяца за четыре вполне реально довести дубовые доски до нужной кондиции.
Кроме дуба, будем использовать много липы. А прочие изыски в виде дорогих пород дерева не для нас. Куроедов предлагал где-то купить бук и красное дерево для отделки кают, но я его притормозил. Начнём фанеру популяризировать и маркетри для украшения. Получим вполне достойный вид и без лишнего расточительства. У меня уже на складе прилично скопилось фанеры. Потихоньку собирали из неё мебель для дома. Лешка хотел даже попробовать сделать что-то изящное, но не успел. Дед с Урала приехал, и всё теперь закрутилось вокруг локомобилей и будущего парохода.
От закладной доски** отговорить Куроедова не получилось. В начале строительства по традиции в корпусе корабля крепится закладная доска. О такой «забаве» я, честно, не знал. Куроедов же просветил, что закладных досок будет несколько. Одну разместим непосредственно на капитанской рубке корабля, а остальные возьмём себе на сувениры.
От серебряных пластин я категорически отказался, заявив, что обойдёмся медными или латунными. Мои немцы тут же потребовали рисунок будущего парохода и его название. Вернее, двух. Мы же сразу два парохода заложим.
Немцы-графики пояснили, что работа гравёра долгая, а закладные доски потребуются сразу, на первом этапе начала строительства.
Я так понял, что мода на памятные доски началась не так давно. При Екатерине II в киле корабля прятали золотые монеты. Но это если говорить о солидных кораблях военно-морского флота. С мелкими посудинами особо не извращались, надеясь, что они и без подобных изысков поплывут. К тому же любой местный батюшка освящал плавательное средство в обязательном порядке. Тоже, считай, гарантия по нынешним временам.
В общем, немцы-художники срочно хотели получить картинку будущего парохода для отображения на медной доске. Лешка пообещал нарисовать в ближайшее время. Какие-то чертежи он уже подготовил и ждал появления деда для окончательного уточнения размеров.
Дед на очередном вечернем чаепитии рассказал историю о пользе традиции и как находили закладные доски затонувших судов. По ним определяли внешний вид корабля и узнавали имена экипажа. Народ дружно согласился, что для военного ведомства это важные сведения. Имея подобное подтверждение, вдовы погибших получали пенсию. Даже детям (обычно офицерским) какие-то льготы перепадали. Ещё на закладной доске в обязательном порядке указывалась дата начала строительства корабля, его название и завод-изготвитель.
Все, кроме меня, искренне верили, что пароход построят и спустят на воду. И такие «мелочи», как набор команды, пока никого не волновал.
Представьте себе речной корабль длиной тридцать-сорок метров и шириной где-то восемь-десять, который нужно отправить в путешествие по реке. Это вам не автомобиль вести по трассе. Сейчас даже извозчиком не каждого мужика возьмёшь. Доводилось мне наблюдать не раз и не два, когда встречались на дороге, к примеру, тройка со всякими там бубенцами и ей навстречу наши тяжеловозы, запряжённые в карету. Разминуться на узких дорогах очень непросто. Ладно, если купец на встречном транспорте. Такие точно уступают. А если дворянин или чиновник? Те начинали пальцы веером вместе с гонором демонстрировать.
Это я к тому, что управлять пароходом гораздо сложнее, чем каретой. Где найти опытного капитана, лоцмана, моряков? Так-то кинули клич и ждём-с. Из преимуществ у нас всё тот же отец Нестор. По идее, должны прийти к нему в услужение. Мы же небесплатно команду набираем. Оклад поставим достойный (из подношений батюшке). И всё равно опыт хождения не только на пароходе, но и на Волге с её неожиданными песчаными мелями должен быть.
Лёшка предложил из тех кандидатов, что прибудут, отобрать несколько человек и отправить на практику к знакомому капитану парохода «Гонец» для понимания работы с паровой машиной. Также будем сами учить механиков и кочегаров. Тут нам, якобы в помощь, и будут локомобили. Поездят наши практиканты по дорогам, получат опыт управления техникой и дальше пересядут на речной пароход. Ну-ну.
Отлитые колёса, валы, поршни, цилиндры и прочие крупногабаритные детали дед привёз с собой. «Мелочовку» сделаем сами и сами же как-то это всё организуем. Похожий самобеглый механизм дед помог относительно быстро изготовить на заводе Демидовых. Оно и неудивительно. Там сейчас такие технологии, которых нет нигде в России. Семейству Демидовых принадлежит треть металлургических заводов в стране. На Урале собраны лучшие российские мастера и имеется технологическая база для внедрения любых новшеств в области создания паровых машин.
Ни с кем лично из Демидовых дед не встречался, что не стало для него проблемой. На заводах хватало толковых управляющих. Об уровне образования руководства можно судить на примере того, как быстро они ухватились за новые идеи. Правда, дед преподнёс это, как возможность устроить механическую промывку золота. Чтобы не при помощи тачек и лотков работать, а паровик использовать. Даже месторождение золота указал на карте. К тому моменту, как обоз убыл, на том месте действительно золото нашли, и деду эти сведения зачлись дополнительным бонусом в виде дальнейших поставок механизмов.
По поводу указанного месторождения я недоумевал, помня, сколько их в Сибири. Вдоль той же Лены залежей золота не счесть. К концу двадцатого века золото там тоннами добывали. Вероятно дед учёл, что Демидовым проку от этих знаний было бы мало. Далеко, труднодоступно, затратно для организации добычи. Потому и указал места будущих месторождений: «Юбилейный» и «Васин».