Его невинная пленница (СИ)

– Ну бунтуй на здоровье. Как говорится, идеальная женщина – молчаливая женщина.
Он подмигивает мне, а я жалею, что пирожков больше не осталось. Кидаться едой не особо прилично, но я бы с удовольствием запустила одним ему в лоб.
– Иди хоть на диван заберись. Делать здесь все равно особо нечего, телевизора нет, книгами я тоже не разжился. Можешь попробовать поспать.
Я складываю руки под грудью и продолжаю ерзать на твердом стуле.
Слышу шумный вздох со стороны, а потом меня поднимают сильные руки и не слишком аккуратно сваливают на диван.
Яр молча выходит из дома, а через пару минут со стороны участка начинают раздаваться странные звуки.
Какое-то время я пересиливаю свое любопытство, но в конечном итоге сдаюсь и подползаю к окну. Прячусь за шторкой, оставив себе небольшую щелку.
Он колет дрова. Заносит над головой тяжелый на вид топор и опускает его на бедные поленья со всей бурлящей в его мышцах силой.
Это зрелище меня завораживает. В какой-то момент Яр снимает футболку, затыкает ее за пояс штанов и продолжает свое занятие, сверкая голым торсом прямо перед моими глазами.
У меня учащается дыхание. Я невольно облизываю губы и сжимаю бедра. Ненавижу свое тело за то, как оно реагирует на этого мужчину, но взгляд оторвать я не в силах.
В какой-то момент Яр вытирает футболкой пот со лба, и, боже, этот жест выглядит невероятно возбуждающе. Мне приходится сильнее сжать ноги, чтобы хоть как-то ослабить скопившееся внизу живота напряжение.
Я сошла с ума. У меня нет права все это чувствовать, пленницы не должны так реагировать на тех, кто держит их под замком.
Не сразу понимаю, что теперь Яр смотрит точно в мои глаза. Он меня поймал, пока я пялилась на его полуголое тело.
Я отшатываюсь, вою и зажмуриваю глаза, когда локоть из-за удара о стену простреливает острой болью. Да такой, что у меня мгновенно выступают слезы.
– Подглядывала за мной?
– Ай! – теперь у меня болит еще и затылок, потому что я не ожидала услышать голос Яра в комнате, а из-за закрытых глаз упустила момент его внезапного появления.
– Что с тобой? – он подлетает ко мне мгновенно. Я открываю глаза, а его лицо уже напротив моего и между нами какой-то жалкий десяток сантиметров.
– Все ты виноват, – ворчу обиженно, потирая затылок.
– Ударилась? Блин, льда тоже нет. Пойду у Нади наковыряю…
– Не надо мне ничего!
Яр хмурится.
– Я… Я не сильно, – объясняю свой отклик и тут же прикусываю язык. Совершенно забыла, что не собиралась с ним больше разговаривать.
– Ненадолго же тебя хватило, – его губы складываются в победную улыбку.
Не знаю, что конкретно мной движет в этот момент, но я со злости показываю Яру неприличный жест средним пальцем и падаю на подушку, сразу повернувшись лицом к стене.
За спиной слышится искренний громкий хохот, но я упорно возмущенно дышу носом и стараюсь не зацикливаться на очередном своем проигрыше.
Сверху на меня падает тяжелый плед. Яр накрывает меня прямо с головой и, прежде чем мне удается выбраться, шлепает по заднице, продолжая раздражающе посмеиваться.
– Не лопни от возмущения, малышка. Мне потом придется убирать это собственными руками.
Около получаса я соплю в стену, разглядываю естественный узор деревянных прожилок под слоем краски. От этого «увлекательного» занятия у меня очень скоро начинают слипаться глаза, и я посильнее закутываюсь в любезно предоставленный мне плед.
Я все равно сбегу отсюда. Только перед этим мне надо обзавестись силами и удобными кроссовками.
Когда я просыпаюсь, у меня сразу начинается обильное слюноотделение, потому что в доме невероятно потрясающе пахнет.
Высовываю нос из-под одеяла, принюхиваюсь тщательнее. В животе начинает бурлить, несмотря на съеденные недавно пирожки. Хотя…
А сколько я вообще была в отключке?
Перевожу взгляд на часы и понимаю, что проспала чуть больше трех часов. Так вот почему у меня так сухо во рту и ужасно хочется пить.
Яр заходит в комнату, и я тут же прячусь обратно. Оставляю себе небольшую щелку для свежего воздуха и стараюсь дышать не так шумно.
 
Одеяло начинает стремительно куда-то уползать. Я хватаюсь за край, натягиваю его на свои уши, но оно все равно продолжает скатываться к ногам под воздействием необъяснимой силы. А потом мне щекочут пятки.
— Мыши! — не знаю, почему именно это приходит мне в голову, но я живо представляю, как тонкие хвостики задевают мои ноги. Я тут же начинаю брыкаться и отползаю подальше от предполагаемой угрозы.
— Если они здесь и были, то уже давно сбежали от твоих визгов, малышка, — Яр смеется надо мной, ловит за ногу и дергает поближе к себе, чтобы нависнуть сверху, облокотившись на локоть. Второй рукой он поправляет мои спутанные после сна волосы.
— Ты меня напугал, — дую губы, замираю, когда приятная теплота мужского дыхания ласкает шею. Яр опять слишком близко, а у меня нет ни единого шанса оттолкнуть его.
— Ты опять подглядывала.
Я не выдерживаю первой и отвожу взгляд.
— Голодная, Кудряшка?
Машинально смотрю на стол с кучей каких-то тарелок на нем.
— Позволишь пригласить тебя на ужин? — кончиком носа Яр скользит по моей щеке, губами прижимается к виску.
— Не трогай меня, — сглатываю вязкую слюну и говорю. Нельзя позволять ему находиться так близко.
Яр выпрямляется и подает мне ладонь, помогает подняться, когда мои ноги путаются в одеяле. Я влезаю в тапочки большого размера и шлепаю к учтиво отодвинутому для меня стулу.
— Где ты все это взял? — у меня распахиваются глаза, когда я вижу целую кучу разной вкуснятины. Но всем моим вниманием завладевает большая тарелка еще горячего — от него идет пар — шашлыка.
— Мы же в деревне, малышка. Здесь мясо бегает под ногами, — шутит, но я впечатляюсь слишком сильно. Яр спешит исправиться после небольшой паузы. — Это из запасов местных. Они очень охотно меняют содержимое своих погребов на деньги.
Он вглядывается в мое лицо секунд десять.
— Надеюсь, что тебя не вывернет. Как ты себя чувствуешь, Лия? — его тон становится серьезнее некуда.
Я прислушиваюсь к себе, к своим ощущениям. В воздухе витают самые разные запахи, но, к счастью, ни один из них не влияет на меня негативно. Наоборот, мне хочется быстрее вгрызться в сочный кусок мяса и слизать с пальцев сок.
Это что, благотворное влияние свежего воздуха?
— Приятного аппетита, малышка, — усмехается и подталкивает тарелку в мою сторону. — Скажи, если тебе захочется еще. Будет не очень, если потом ты накинешься на меня с целью сожрать. Но если захочешь просто накинуться, я не стану мешать, — он смешно играет бровями, и я делаю вид, что отвлекаюсь на хруст свежего огурца.
Боже, я как будто сто лет не ела! Все такое невероятно вкусное, что в какой-то момент мне становится стыдно за свой неуемный аппетит. Я тянусь к новому кусочку шашлыка, но вовремя даю себе подзатыльник. Что вообще Яр обо мне подумает?
У меня вместо желудка какая-то бездонная яма.
— Ты думаешь, я испугаюсь и убегу в ужасе из-за того, что ты не жуешь капустные листы, а ешь нормально? У меня для тебя плохие новости, Кудряшка. Я все равно никуда не денусь. Ну или это все-таки хорошие новости, смотря как посмотреть, — Яр улыбается во всю ширь и сам накладывает мне в тарелку кучу всего.
Аж за края переваливается после его манипуляций.
— Спасибо, — выдаю после ужина. Живот округлился так, что хочется расстегнуть джинсы. Я точно переела.
— Это прозвучит странно, но мне нравится кормить тебя, Кудряшка. Ну, знаешь, чувствую себя добытчиком.
Я смущаюсь.
— Кстати, я тебе там книгу нашел, — он кивает в сторону прикроватного сундучка.
— Спасибо… Еще раз, — я улыбаюсь и заправляю прядь за ухо. — Можно мне помыть посуду? Это будет честно.
— А я все не знал, как тебе намекнуть на это.
Яр веселится, и меня странным образом заражает его настроение.
С посудой я справляюсь за пятнадцать минут. Остатки еды убираю в холодильник и только после этого решаю посмотреть, что за книгу мне предстоит читать несколько дней.