Выживший : С нуля (СИ)
— Может быть, ты сходишь и поможешь, раз так? — теперь уже я начал сердиться. — Да что за дела? Почему я вечно на побегушках?
— Потому что ты должен понять, как здесь все работает. А я уже стар. И не смогу тащить шкуру лошади на себе.
— Она такая тяжелая что ли?
— Ты еще много не знаешь… — заговорил старик, а мне захотелось добавить почему-то «Джон Сноу». Но едва ли меня звали именно так. — И потому я не уверен, что тебя можно отпускать на твои «подвиги».
— Так, Отшельник, — меня начало подбешивать его избыточное опекунство. — Давай так. Я притащу тебе эту чертову шкуру, а ты мне отдашь тетрадь. И отпустишь восвояси.
— Но ты все равно будешь приходить, когда пожелаешь? — старик откусил поджаренный гриб и с наслаждением зажмурился.
— Да, именно так.
— Молодежь… Откровенно говоря, я не против, если рядом со мной — а день в пути — это недалеко, появится мирная деревня. Я, быть может, и сам туда приходить буду, если мне что-то понадобится. Сам помнишь, у меня есть, что поменять. Те же зайцы. Но у меня нет уверенности в том, что ты готов. Потому я за тебя переживаю. Но если ты принесешь мне лошадиную шкуру, желательно целую — я тебе отдам тетрадь и благословлю на твой переезд. Если ты сам в этом уверен. Ты же уверен?
Речь Отшельника не пошатнула моей уверенности ни на йоту.
— Разумеется!
— Тогда будут тебе твои доказательства.
Глава 47
Шкура
Теперь я начал опасаться, что мои силы действительно пойдут на убыль. Нельзя столько ходить и растрачивать энергию попусту.
Один раз я шел целенаправленно, второй — ждал получить результат и закончить с ходьбой, но на самом деле я получил лишь еще один день в пути. Теперь мне надо добраться до Аврона, помочь ему с его делами, если они есть, а потом заняться лошадью.
Едва ли такая падаль кого-нибудь заинтересует, кроме Отшельника. Ну, хорошо, будет ему шкура, если он так ее просит. За качество ручаться не будут, но срежу по возможности.
И это лишь один человек, который заваливает меня заданиями. Да уж, дневник бы тут не помешал. И кружечка холодного немецкого пива в какой-нибудь таверне.
Точно. Пивоварня и таверна. И тогда люди сами будут останавливаться. И постоялый двор. И магазин или даже целый склад. Наверняка даже в новой будущей деревне найдется, чем поторговать с проезжающими мимо людьми.
Кучу всего предстоит продумать — я даже принялся накидывать план в голове еще пока шел к Аврону. Конечно, до осуществления моей мечты, которой от роду лишь сутки, еще очень далеко, но на самом деле, как мне показалось — протяни руку. Вот оно, рядом все.
— Бавлер! Ты вернулся! — воскликнул Аврон, когда я прошагал мимо его фургона. — Принес тетрадь?
— Принесу только когда заберу шкуру с лошади. Тебе же не нужна павшая лошадь?
— Не нужна, — покачал головой Аврон. — Но я думал, что тетрадь принадлежит тебе. Она не твоя?
— Ее заполняет Отшельник.
— А-а-а, типа Учителя, — догадался Бавлер. — Понимаю, о чем речь идет. Представляю и понимаю. У всех богатых есть учителя. Ну, не только богатых, но вообще… м-м-м, из высшего сословия.
— Высшего сословия, хм. То есть, если у тебя есть учитель, то ты оттуда? Или наоборот? Ты должен быть оттуда, чтобы у тебя появился учитель?
— Не то и не другое. Родители нанимают учителей, а те уже оценивают. У всех есть эта оценка. И учителя, как правило, доживают со своими учениками до самого конца, — пояснил Аврон.
— А ты все-таки много знаешь о людях, которых ты не видел никогда, — с подозрением заметил я.
— Я не говорил, что я никогда не видел таких. Я говорил, что я никогда не бывал в городах. В хорошей большой деревне можно встретить наместника из таких. И это нормально. Но большая часть действительно сидит по городам, ты прав.
— Проще не стало, но я хотя бы начал понимать, что здесь происходит, — вздохнул я. — И учитель, то есть, Отшельник, позволит мне заниматься деревней, если я принесу ему шкуру с твоей лошади. Поэтому еще раз уточню: лошадь тебе не нужна?
— Нет. Мясо уже нельзя есть, оно трое суток лежало на солнце. Скоро еще пахнуть начнет. Если уже не пахнет. А мух я и отсюда слышу, — и он махнул в сторону туши, до которой было больше пятидесяти метров. Жужжание и правда доносилось до меня. — Поэтому шкуру забирай без вопросов, остальное нам придется закопать. Только одна проблема, — Аврон поморщился, точно сел на что-то острое. — У меня лопаты нет.
— У меня есть! — воскликнул я и тут же укорил себя за несообразительность — можно было забрать лопату от шалаша и принести сюда. — Но только деревянная.
— Пойдет, — кивнул Аврон. — Надо же с чего-то начинать.
— А какие у тебя еще инструменты есть? Серп? Коса? Надо же будет расчищать площадку? — я закидывал парня вопросами. — И еда? Если есть запасы на неделю, то…
— У меня есть удочка, а в реке полно рыбы.
— И до реки день ходу, — с грустью заметил я. Почему же все сразу становится так сложно! — Мы не сможем ничего построить, если не будет еды прямо под носом.
— Есть лошадь я не стану, она уже стухла, — Аврон принюхался и зажал нос пальцами. — Несет уже. Не знаю, как ты будешь снимать с нее шкуру. Ты хоть умеешь?
— Видел, как свежуют зайца, — я вытащил нож и ловко подкинул его в воздух. Поймать, разумеется, уже не смог и лезвие воткнулось в землю в паре сантиметров от моей ноги. — Ну, пожалуй, больше так делать не стоит. Значит, со шкурой ты мне не помощник?
— Аккуратнее там только, ладно? Если подцепишь заразу и помрешь, что я буду делать один здесь?
— Хорошо, — я посмеялся.
— Зря смеешься. Паразиты, трупный яд — и еще куча всего, что может тебя отправить на тот свет.
— Дохлая лошадь отправит меня на тот свет, как же.
— Я тебе серьезно говорю.
— Получается, что опасности и правда подстерегают меня здесь на каждом шагу. Ну и ну, — воскликнул я и направился в туше.
Кажется, она даже немного увеличилась в размерах. Но совсем немного. Впрочем, я успел несколько раз изменить мнение прежде, чем добрался до нее.
Сил и правда стало меньше, потому что я еле дышал. Почти четверо суток — и я постоянно на ногах. Это ужасно неприятно, потому что начали болеть колени, которые никогда не болели раньше. Или я просто не помнил, что они болели когда-либо.
В любом случае, усталость я ощущал отчетливо. Да еще и запасы еды шли к исходу. Попросить помощи было бы негде, но вид лошадиной туши мне не показался аппетитным ни разу. Совершенно отвратное зрелище.
Я присел рядом, вдохнул случайно аромат и закашлялся. Твою-то мать! Да кому в голову придет жрать эту чертову тушу! Она уже непригодна для…
Чавк! Не может этого быть!
Я сидел за спиной лошади, позади этой раздутой туши, а на противоположной стороне клацнули челюсти. Падаль. Кто-то жрет падаль и не боится этого. Что за…
Чавк! Чавк-чавк! Эту гниль реально кто-то жрет. И, очевидно, портит своими наглыми пастями шкуру! Я и сам могу ее испортить, неаккуратно проведя ножом, но, чтобы это сделал кто-то другой? Нет уж, увольте! Сам справлюсь.
Я приподнялся повыше, чтобы посмотреть, кто же так активно работает челюстями и почему Аврон ничего мне не сказал про падальщиков.
Две шерстяных спины, рыжих с проплешинами белого цвета, медленного и ритмично покачивались. Живность отрывала плоть, щетинясь, но молча, без рыка. Не обращая внимания ни друг на друга, ни на меня.
Получалось, что шкуру мне все равно не добыть. Но если я отступлю сейчас, то не получу ее вовсе. А дополнительных условий с Отшельником мы никак не обсуждали.
Выбора не оставалось. Я встал, выпрямился, раскинул руки пошире и заорал, что было сил. Проверенная тактика — отличное решение. Но только когда звери не голодны настолько, чтобы жрать падаль.
Два пса подняли окровавленные морды. У одной из них из пасти свисал шмат кожи или еще чего похуже. Вопль застрял у меня глотке. Второй раз крикнуть уже не получилось. Теперь бы позвать на помощь Аврона, но у этих псов такой вид, что, если я отвернусь — меня моментально раздерут на части.