Змеелов. Книга вторая (СИ)

И даже в этих условиях Хрущеву в наследство достался золотой запас СССР, оцениваемый от 6.000 до 12.000 тонн золота. Есть что потратить!
И пошло-поехало. Аукцион невиданной щедрости! Хрущев, в поисках дешевой популярности, ввел 5-ти дневную рабочую неделю, 7-и часовой рабочий день, отпуска по 24 рабочих дня и т. д… Кроме того, по пьяной лавочке, Хрущев противозаконно передал Крым Украине, Порт — Артур и Дальний — Китаю, исконные казачьи земли Наурского и Шелковского районов Ставропольского края — Чечено-Ингушетии, в которой во время Великой Отечественной войны чеченский полк СС уничтожал казаков и мирное русское население, щедро пообещал и Курилы отдать Японии… Англичанам с какого-то перепугу позволил ловить в наших водах рыбу бесплатно и без ограничений. Даже в 21 веке Россия выправить не может то, что этот придурок наворотил за несколько лет.
Но вернемся к продовольственному вопросу.
Между тем в колхозах урожайность зерна в тот период была аховая. Она была ниже чем в далеком царском 1913 году, даже в 1958 году в стране было собрано только 80,0 миллионов тонн зерна. Смешно сказать, но Россия в 21 веке, у которой плодородных земель оставалось с гулькин нос, легко перебивала рекордные урожаи зерна всего СССР. С его плодородной Украиной и Молдавией и целинными землями Казахстана. А сейчас: стабильности нет. Страна вечно балансировала на грани угрозы голода.
Возникала дилемма. Нужно было либо немедленно прекращать дурацкие социальные эксперименты на селе и развивать собственное сельское хозяйство, либо наращивать массовые закупки продуктов за границей. Победила коммунистическая идеология. Все продовольствие, за малым исключением, должно было контролироваться коммунистической партией и советским государством. И никак иначе. Житель Страны Советов должен был быть во всем зависим от партийных бонз и не иметь почти ничего своего, кроме небольшой личной собственности. В виде заношенных трусов и портянок…
И началось! Потоки советского золота пошли в Америку, сказочно обогащая американских фермеров. А у своих в этот период старались отбирать последнее. Народ должен быть зависим от партийной власти и народ должен быть нищим. По инициативе Никитки Хрущева, со злобным партийным фанатизмом, народу начали урезать приусадебные участки, были введены дикие налоги на скот и разную мелкую живность (гусей, курей, кроликов и т.д.), на плодоносящие деревья и кустарники.
То есть, удар наносился по самому эффективному сегменту сельскохозяйственного производства, частному сектору, который через городские рынки обеспечивал около 50 процентов потребления населения в овощах, фруктах, яйцах, молочных продуктах, в мясе и птице.
Всем умным людям было прекрасно видно, что страна в таком виде, на «искусственном дыхании», долго не протянет, еще двадцать-тридцать лет и все начнет рушиться и валиться.
Чем все закончилось, мы все прекрасно знаем. Когда в 80-х годах коммунисты профукали весь золотой запас, закончилось «золото партии», с грохотом рухнуло и это «экспериментальное государство». То есть СССР.
Все это мои мысли были, так сказать, «глобального масштаба». Признаю, что я не гений, что-то могу и неправильно понять. Расскажу лишь по правде-истине то, что я наблюдал собственными глазами. Когда я в 1936 году приехал в восточную Туркмению, где советские власти еще не успели как следует развернуться, меня до глубины души поразило исключительное богатство этого края. Продуктов вокруг было — завались.
С древних времен Маргиана, орошаемая поильцем Мургабом, была межрегиональной житницей. Я как то уже упоминал, что вдали от воды начинаются сухие степи и полупустыни, преимущественно покрытые глиной. Вот только это не глина. Это плодороднейший азиатский рыжий лёсс. Высохший на солнце до состояния прожарки местный чернозем или речной ил, богатый природными минералами и удобрениями. Проведи к нему каналом воду и он даст богатейшие урожаи.
Почти весь Маргианский оазис создан за тысячелетия плодородным илом, который Мургаб принес в здешние пустыни Здесь река некогда разливалась по низменности многими протоками, речками, озерами, болотами. Издавна этот древний низинный оазис был богат водой, тугаями, камышами. Озера и дельта Мургаба сказочно изобиловали рыбой, тугаи кишели зверем и птицей.
 
Еще в седой древности здесь создавались и правили могучие восточные цивилизации. Древние, солидно построенные плотины и сейчас собирают воду, образуя озера, богатые рыбой и дичью. Обрабатываемые земли отличались исключительным плодородием, там же куда вода не доходила расстилалась бескрайняя душистая степь, над которой в небе парили орлы…
И даже там, где простиралась поражавшая своей бескрайностью пустыня, со змеями, черепахами и варанами, туркмены-кочевники среди барханов пасли огромнейшие стада каракулевых и курдючных баранов. Мясо в регионе стоило сущие копейки. Обжорочные, где прямо на улицах жарили аппетитные шашлыки, встречались на каждом шагу. Кумыса, молока и других молочных продуктов было неограниченное количество, они щедро поставлялись в санатории.
 Глава 4 
Город в котором я жил — Байрам-Али поражал своим сказочным великолепием. Оставим сейчас за бортом описания древних крепостей, построенных былыми цивилизациями. Где среди руин стен с выбитыми зубцами, осыпающиеся боевых башен — бурджей, глубоких, почти до самого основания, брешей, куч глинобитного кирпича, водилось огромное количество ядовитых змей. Здесь царили пыль, забвение, покой…
Не стану я сейчас снова говорить и о том, что рядом с Байрам-Али высится одно из чудес света — мавзолей великого султана Санджара.
Напомню лишь о роскошных ханской и царской резиденциях в городе, дворцах, утопающих в зеленых садах, где росли экзотические растения, цветы ярких расцветок и пели соловьи, о живительных арыках, о частных плодовых садах городских жителей, о тенистых улочках, обсаженных чинарами и белокорыми тополями.
Лишь мельком скажу, что недаром местный эмир решил не только повторить у себя «пленительные красоты» Эрмитажа, но и «превзойти пышность всероссийских самодержцев». Постройки дворцов были такими роскошными, перед ними бледнели сказочные дворцы Аллахабада, Дели, Агры, Джейпура. А невольницы гарема, когда-то соблазнительно купавшиеся воде дворцовых бассейнов, прославлялись по всему Востоку как жемчужины среди гурий рая.
Теперь же эти не слишком удобные для коммунальной жизни помещения «дворцов» и другие здания, не отошедшие лечебному санаторию и санитарной станции, приспособлены под квартиры городских работников.
Байрам-Али был настоящий зеленый оазис, всесоюзный курорт. Весь город был похож на райский сад. Маленькие саманные домики утопали в садах, где с ранней весны и до поздней осени цвели розы, и их густой аромат порой заливал все вокруг. Природа зеленела, цвела и ликовала под яркими лучами южного солнца. Людям здесь жилось лучше и дышалось легче. А над над вершинами деревьев, поднимались высокие купола и закругленные головы минаретов.
Жить в Байрам-Али было легко и просто. В городе жили русские, туркмены, узбеки, таджики, персы, белуджи, уйгуры, афганцы. Жили все мирно, никакой национальной розни между ними не было и в помине, хотя у многих из русских можно было заметить полупрезрительное отношение к туземному населению. Это проявлялось, в основном, у старых русских жителей, осевших здесь еще до революции. Они называли туркменов и прочих представителей нацменшинств — туземцами. Или просто и ласково — «чурками».
Помню однажды я зашел в государственный магазин и встал за чем-то в очередь. Передо мною стояло пять-шесть туркмен со смуглыми, лепешкообразными лицами. Продавщица через их головы сразу спросила, что мне нужно. Я ответил, что впереди меня люди, которые тоже что-то покупают. «А где вы видите людей?» — спросила работница прилавка меня удивленно.
Впрочем, туземцы охотно признавали свое подчиненное положение и интеллектуальное превосходство русских. На улицах мне, и другим русским, аборигены всегда почтительно уступали дорогу. Это уважение было заслуженным, так как на плечах русских специалистов держалась и местная медицина, и городское хозяйство и железная дорога. Короче — все. Не стань нас, «колонизаторов», и регион моментально утонул бы в варварстве. Так что туземцы верили русским и шли к ним за помощью от болезней и за советом при прочих неурядицах.