Сладкая добыча (СИ)

С этими словами Ани беззаботно расхохотался, пытаясь встряхнуть Лоренса, переводя сказанное в шутку, но тот был слишком взволнован, чтобы оценить его своеобразный юмор.
- Но мы же с тобой скоро увидимся? – горячо зашептал ему омега. – Ты же меня не бросишь?
- Конечно, не брошу! – заверил Ани. – Мы будем с тобой переписываться. Это, на самом деле, очень просто. Знаешь про голубиную почту? У меня есть пять обученных этому делу белых голубок. Как только прибуду в город, сразу же вышлю тебе весточку, и мы сможем писать друг другу, хоть каждый день. И я приеду, обязательно, к твоим родам. Хочу сам принимать твоих младенцев и помогать тебе с ними, если ты не против.
- Отлично! Я был бы счастлив! – искренне признался Лоренс.
Действительно – голубиная почта, это было так романтично, что-то из позапрошлого века. Лоренс с трепетом чувствовал, что вновь оказался в прекрасном сне. Для полного счастья ему не хватало только абсолютного примирения со своим супругом. Но это, оказалось, не так просто. Лорд не растаял при его появлении. Все равно хранил в душе былые обиды.
Омега тяжело вздохнул и внезапно, пользуясь тем, что папа Ольвен отвлекся на беседу с дворецким, растапливающим камин, пылко обратился к Ани:
- Послушай, Ани, у меня беда. Этот прислужник, Мики, не внушает мне доверия. Он дерзко на меня смотрит, и даже уже пытался угрожать мне! У него точно связь с моим супругом, я это чувствую. И ведет он себя так нагло, будто бы здесь хозяин! Что мне делать? Ведь пока я буду маяться в четырех стенах, он будет продолжать спать с моим волком! Так я, глядишь, с ума сойду!
- Даже не думай об этом! – с досадой отмахнулся от него Ани. – Зигфрид – лорд всего нашего клана! Он, да будет тебе известно, может позволить себе иметь хоть целый гарем из омежек. Но существует одна жестокая традиция. Всех рожденных от своих любовников детей, он должен будет убить, чтобы они в будущем не составили конкуренцию за власть его законным детям. Поэтому в твою течку он придет к тебе. И я советую, чтобы ты отбросил свою гордость, все обиды и прочее, до лучших времен. Как только ты понесешь – наступит твое время. Ты это сразу же ощутишь.
- Да, хорошо бы! – пробормотал Лоренс, бросив испепеляющий взгляд в сторону Мики, который, покачивая на руках маленького омежку, стоял рядом с папой Ольвеном.
Неистовая ревность бушевала в его душе. Ведь это он сам должен был стоять рядом с папой и баловать дитя, а вовсе не Мики! Но, судьба, видимо, распорядилась иначе.
Вскоре к ним приблизился сам папа и ласково обратился к Лоренсу:
- Дорогой мой омежечка. Мы принесли тебе цветы и еду. Сейчас Мики поменяет белье на твоей постели. Как только появится какое желание, сразу же сообщай мне через стражника, который круглосуточно дежурит возле твоей двери. Я сделаю все, чтобы ты не знал ни в чем отказа!
- У меня лишь одно желание, дорогой папа, – дрожащим голосом сообщил Лоренс. – Я хочу, чтобы мой муж пришел ко мне, и мы остались с ним наедине. Ни о чем другом я даже думать не могу.
Ольвен ласково провел своей узкой кистью по щеке омеги и кивнул в знак согласия.
- Я сделаю, все, что смогу, чтобы помирить вас. Клянусь, что я на твоей стороне, и очень раскаиваюсь в том, что в свое время не проявил достаточно жесткости, чтобы уберечь тебя, что вылилось в вашу долгую разлуку.
Через плечо папы Лоренс торжествующе посмотрел на Мики. Тот стоял в стороне и часто моргал ресницами, будто готовый разрыдаться. Однако Лори в данный момент совершенно было его не жалко.
Ведь известно, что в любви – каждый сам за себя!
====== 26. Примирение четы. ======
Лоренс сидел перед зеркалом за своим туалетным столиком, заставленным различной парфюмерией и косметикой. Чтобы не сойти с ума от безделья и одиночества, он, запертый в золотую клетку по воле своего альфы, старался занять себя, как только мог.
Три раза в день к нему приходил папа Ольвен, чаще всего один, а не с Мики. Папа уже понял, что эти омеги испытывали друг к другу крайнюю антипатию, поэтому, нанося визит Лоренсу, перестал брать рыжего с собой.
 
Он неизменно приносил для Лоренса разные вкусняшки, свежие журналы (наверняка сворованные оборотнями из почтовых ящиков простых обывателей), в общем, старался радовать его, как только мог.
Но, к сожалению, Ольвен не мог задерживаться в покоях Лоренса надолго. Он крайне беспокоился о своих детишках, да и других дел у него было предостаточно. Весь замок был на нем, и он полностью вел все хозяйство.
- Скорее бы Зиг отменил твое заточение, – неизменно говорил Ольвен, целуя Лоренса в лоб. – Как ты? Нет ли в чем нужды? Одно твое слово, и я...
- Есть лишь одна нужда, – расстроенно отвечал Лоренс. – Притащите сюда Зигфрида. Где он? Я уже потерял счет одиноким дням и ночам!
- Как сбежал в лес со своей стаей, чтобы отбить долину у волков, так и нет его уже вторую неделю, – с досадой вздыхал Ольвен. – Сам за него переживаю, ведь он – единственный мой толковый сын, способный взять на себя управление всей нашей империей. В вашем браке – все надежды клана! Дождаться бы вашего первого выводка, а там – можно мне и помирать.
- Вы о чем? – перепугался Лори, схватив папу за руку. – Даже не думайте про это! Вы же совсем еще молодой, и у вас маленькие дети!
- Я неважно себя чувствую в последнее время, – невесело сообщил Ольвен. – Слабость, кружится голова. Никаких сил нет. Хорошо, что хоть Микаэль помогает мне с детьми. Знаю, что ты его недолюбливаешь, но я тебе клянусь, что у Мики с нашим лордом не было романа!
Лоренс скептически усмехнулся. Ведь он видел и слышал то, что вполне могло пройти незаметным, минуя внимание папы Ольвена.
- Передайте нашему лорду, что, как только он прибудет в замок, пусть немедленно явится ко мне! – ледяным, дрожащим от негодования тоном, заявил Лоренс. – И пусть при этом уделит внимание своему туалету – предстанет передо мной чистым, ухоженным, и в хорошем настроении. Если этого не произойдет, то я очень сильно рассержусь!
Ольвен взглянул на омегу с обожанием и тихо рассмеялся, любовно его тиская.
- Да, дорогой сыночек, уж я скажу ему пару ласковых. А ты у меня – просто умница! Ты прав, этим альфам нельзя давать никакого спуска! Я рад, что ты не расклеился, и мужественно переносишь свое заточение. Как только Зиг вернется, я первым же делом велю ему навестить тебя. Вот же, негодяй какой, отлично знает, что ты томишься под арестом, и сбежал! Хвост ему за это оторвать!
- Полностью солидарен, – кивнул омега. – Это самая ненужная часть его тела. Вот сам и оторву!
Примерно в таких беседах они коротали время, а потом Ольвен покидал его, чтобы вернуться к делам и своим альфятам, а Лоренс оставался один в своих покоях.
Кормили, кстати, его просто великолепно. Ни разу за неделю ему не подавали одно и тоже блюдо, и все было изумительно вкусным. Этот повар, уже совсем старый и слепой омега, был просто чародеем своего дела!
Лоренс от души трескал пирожки с разнообразными начинками, жареные и вареные овощи, конфеты и слоеные пирожные с восхитительным, воздушным кремом, взбитые сливки, а также, приготовленную самыми различными способами морепродукты. Мясо он не ел, и все это отлично знали, поэтому блюда из него ему никогда не подавались.
Именно этот день, судя по календарю, висевшему на стене, был юбилейным. Взглянув на него, омега понял, что находится в заточении уже целый месяц. Внезапно его обуяла дикая злость, которая почти сразу же перешла в панику. Ну где же Зиг? А вдруг, он ждет его, когда альфу давно убили? Однако, эти мысли не имели под собой основания. Если бы лорд погиб, это тут же сообщили бы папе Ольвену, и самого омежку тоже не миновала бы весть о случившейся трагедии. Значит, супруг его был невредим и где-то жил все это время в свое удовольствие. Может быть, даже, с каким-то омегой!!!
От ярости Лоренс было заскрипел зубами, но тут же взял себя в руки. Нельзя было впадать в истерику. Нельзя. Нужно держаться, во имя своего будущего, и будущего своих детей.