Как приручить дракона 2 (СИ)
А второй плюс для школы — материальный. Все разрушения, причиненные учреждению образования во время инициации устранялись из опричного бюджета, пострадавшим выплачивали очень хорошие компенсации, и более того — матпомощь в следующем учебном году из Государева спецфонда обычно отказывалась более чем щедрой.
За последние десять лет в Вышемире случилось что-то около двух десятков инициаций. В шестой школе четыре года назад инициировалась девочка с явной склонностью к манипуляция с водой: тогда затопило все три этажа и спортзал, но в целом никто не пострадал. Вовремя отрубили электричество и вывели детей.
— Чем хуже школа, тем больше инициаций, — сказал зловещий шёпотом Элессаров. — Хочешь верь, хочешь — не верь. Третья школа — их участок это сплошной Зверинец, да еще и Снажья Слободка, а инициации почти каждый год. Один раз даже две — одновременно.
Вот и думай, как жить и работать после этого. Нет, мне-то фиолетово, я — нулевка. А дети? Как их защитить?
Я как раз шёл мимо магазина Рыбака, и остановился в раздумьях. Ну вот чисто теоретически — что я смогу сделать, если какой-то пацан или девчонка вдруг заполыхает как факел или начнёт биться током во все стороны? То есть, что делать я как бы знаю. Но КАК это сделать — непонятно. Да и нельзя.
Есть тут такая штука — негаторы, которые подавляют магию на некоторой площади. Они издавна известны, с античности — орлы римских легионов, например, работали именно так. А более-менее массовое, почти промышленное производство этих артефактов спровоцировало по всему миру волну социальных потрясений. Например, в России в 1917 году произошёл так называемый «Бунт Пустоцветов», или — «Революция Пустоцветов», название зависело от точки зрения. Кровавая попытка пошатнуть могущество старой аристократии породила хаос и анархию, Смуту, как здесь говорят. Были Смуты и до этого, связанные в основном с периодами безвластия или борьбы за трон. Но местный вариант классовой борьбы, когда битва шла между классами не имущественными, а магическими, вылилась в миллионы и миллионы жертв, оказался самой серьёзной катастрофой не только для России, но и для всего мира.
Аналогии с нашей, земной революцией 1917 года и следующей гражданской войной вполне очевидны. Здесь, как и там все закончилось приходом к власти тирана и закручиванием гаек, но местный был не из революционеров, а из правящей династии. Тогда воцарился отец нынешнего Государя, и правил Иоанн Дмитриевич более полувека: магия не дарует бессмертия, но активное долголетие — вполне…
— Доброго дня, Георгий Серафимович, — поздоровался Рыбак. — Вы, наконец, надумали к нам присоединиться, или снова — за инструментами?
Я даже вздрогнул. Оказывается — ноги принесли меня в магазин, где я привык искать подходящее снаряжение для радикального решения вопросов. Не знаешь что делать — готовься к худшему, почему нет?
— Э-э-э-э… Я, господин Рыбак, думаю, мне нужно аптечку собрать, какую-нибудь экстремальную. Ну, удары током, ожоги, раны, переломы… Противошоковое, обезбол — в таком стиле. Ну и пару термических спасательных одеял… Есть у вас что-то такое? — я понимал, что тут у магазина профиль другой, но спросить-то можно? — Самоспасателей еще, наверное, не мешало бы, а то вдруг задымление, или ядовитый туман…
— Ты что это — в Хтонь собрался? — поднял бровь хозяин магазина.
— Нет, нет, просто учебный год начался… — откликнулся я, разглядывая новую партию военных ботинок и хороший выбор тактический перчаток.
— С аптечкой я тебе не помогу, но номер специалиста дам. Позвонишь, объяснишь что надо, она соберёт и цену честную скажет… — Рыбак достал откуда-то компактно сложенные термоодеяла и пару масок-самоспасателей.
И в этот момент из раздевалки вышел Криштопов в новых берцах и гражданской одежде. Тот самый «принципиальный милиционер», инспектор по делам несовершеннолетних, не помню, как эта должность тут называлась. Легендарная личность, между прочим!
— … вот я и говорю — органического происхождения! — он как будто продолжил разговор, который они тут вели без меня. — Никакой магии в земщине, в этом плане закон не нарушен, не опричная юрисдикция, а наша. Как будто кто-то набрал в пульверизатор ворвань, или рыбий жир, или какую-то такую подобную жижу, распылил на засранцев и поджег! О! Пепеляев! Тебя ведь тоже опрашивали, да? Ты ведь там недалеко на турниках висишь по вечерам…
— Это вы о чем? — посмотрел в потолок я.
— О том случае, с бандитами! — надавил голосом Криштопов. — Между прочим мы уже выяснили — с двумя из них ты прямо тут бодался, на крыльце магазина! Месть — чем не мотив?
— Ну бодался, ну. Тоже мне — секрет Полишинеля. И началось все в ателье, где они на швею наехали, а не тут, на крыльце. Хамы и быдло. Я бы и сейчас с ними пободался, выпади такая оказия… И вы бы пободались, и вот — господин Рыбак тоже. Гады они потому что, с такими если не бодаться — совсем жизнь дерьмовая настанет. А в тот день тренировки не было, кстати. Из-за этих типов. Они мне пацанов напугали, вот и пришлось сделать перерыв… Да и до места этого сожжения там километра полтора от турничков, не меньше. Ничем помочь не могу, пояснить по существу нечего. Я это уже в письменном виде излагал.
Нервов мне тогда потрепали знатно, спасло только, что пацаны никому ничего не сказали — догадались разбежаться по домам и помалкивать. Нет, между собой трепались, конечно, и полмесяца на меня посматривали странно и с восхищением, но я виду не подавал, хотя дракон требовал немедленно принять почести и преклонение со стороны жалких людишек.
— Ладно, ладно, не кипятись, — примирительно поднял ладони милиционер. — Обвинения никто предъявлять не собирается. Сдохли и сдохли. Это представьте: там восемь из них только вышли из мест лишения свободы, по очередной амнистии, и сразу — к браткам своим, отмечать. Сидели за разбойное нападение! Кто их вообще выпустить додумался? Ну, теперь все равно уже… Братки, видимо, рот раззявили на кусок, который явно не в силах проглотить. Я не для протокола скажу: если бы кто-нибудь ещё пару-тройку раз так с огоньком подобное дело провернул — мы бы там у себя не сильно расстроились.
— Ну, кое-кто из ваших бы расстроился, — хмыкнул Рыбак. — Такие доходы.
— Да, — погрустнел Криштопов. — Кое-кто уже расстроился. Крысы конченые.
— Виталий Михалыч! Ну так вступай к нам, выдвигайся и голосуй! Будет сервитут — будешь начальником полиции! — рубанули воздух ладонью Рыбак.
— Да зае… Достал ты уже меня со своей политикой! — вызверился милиционер. — Не верю я! Не верю! Кого ты за собой потащишь еще? Холода? Звертовского? Гойко? Швайнштайгера? Мне одним списком идти с бандитами и торгашами? Рыбак, я тебя уважаю, и репутация у тебя есть, ты мужик честный и слово держишь, но вся эта банда — за каким хреном она тебе?
Хозяин магазина и глазом не повел. Я думал — оскорбится, ан нет, аргументировал словесно:
— Это — люди дела. Всех задолбала говорильня нынешнего земского предводителя. Народ хочет чтобы городские власти перестали забалтывать проблемы и начали дела делать! Каким угодно образом! С нами у руля в Вышемире наконец начнёт что-то происходить. Какой-то прогресс, развитие. Второе дыхание, если хочешь. У нас будет цель — сервитут, и стремление решать свою судьбу самостоятельно! Если мы с тобой будем работать вместе — то удержим их в рамках. Ты ведь вышемирец, коренной, тебе не может быть наплевать…
— А потом Холод и его братец продадут сервитут Радзивиллам! — рявкнул Криштопов. — По кускам! То есть продавать станут другим таким же деловым людям, но за каждым из них будет стоять подпанок с мешком денег от ясновельможных! Ой, да не делай вид что ничего не знаешь! Этот жирный боров владеет поместьем в Несвижской юридике, и занимается вместе с Кшиштофом Радзивиллом Гомельским направлением…
Тут, кажется, милиционер понял, что хватило лишнего, и злобно засопел.
— Однако, похоже, я зашёл не вовремя, — проговорил я. — Если можно — дайте номер вашего специалиста, ну, который аптечку соберет, и я пойду. Мне ещё к урокам готовиться, у меня вторая смена сегодня.