Как приручить дракона 2 (СИ)

— Пракляцце на Вышемире! — уверено вещала неопрятная бабка. — То Радзивил нас прокляу! Таму, што трэба было пад яго руку…
— Говно из канализации полезло — так сразу и магия? Обязательно — проклятье? — спорил с ней дядька в очках. — Мы в земщине, сударыня, у нас чудес не случается, ни плохих, ни хороших. Это Вышемир, тут скука смертная!
— А амнистия? — парировала толстая тетка в соломенной шляпе. — А кто бандитов спалил месяц назад в хмызняке? Это что — тоже скука смертная? А психические эти, которые теперь по улицам шатаются? Вон, главный инженер у коммунальщиков шею свернул, когда в пьяном виде по лестнице спускался, на прошлой неделе. Это что — тоже совпадение? Там ни один начальник не выживает! Город зарос, в джунгли превращается, ворон уже больше, чем людей, и собак бродячих — больше, чем ворон! Я слышала, что в Зверинце какого-то алкаша уже псы эти обглодали! А вы — «не случается»! Точно говорю — надо всем нам в церковь идти и каяться, каяться, молиться и каяться! Тогда нас Господь простит, и все наладится.
— Вот и кайтесь, — отрезал дядька. — А я к сыну в Минск перееду. Давно пора.
— А подтопления? — влез благообразный дедушка с палочкой. — Я тут живу семьдесят шесть лет и никогда не видел, чтобы участки у вокзала топило. Паводок — это вдоль Днепра всегда было! А в этом году лягушки по весне у людей под кроватями квакали! Нечисто дело, что-то не так, точно вам говорю. Или власти наши земские что-то в природе нарушили, или то злонамеренность какая-то колдовская… Я вам говорю: надо нам в сервитут переходить и всем миром решать вопросы! То ли магов нанимать, а может — частное агентство, чтобы разобралось и ревизию провело, что у нас вообще происходит, и кто виноват! Может — кибургеров! У них компьютер вместо башки, все посчитают-вычислят! Это не наши вахлаки!
По итогу мне досталось две полторашки «Ессентуки». Воду давали по три литра в одни руки, дожили! Вода — дефицит, на Полесье! Какой кретин поспиливал колонки по городу? Надо вместо квартиры хатку себе покупать, скважину бурить и ручной привод к ней. И лампу керосиновую. И печь-буржуйку! И ружье, это само собой разумеется.
Город раз за разом оказывался не готов к накрывающим его бедам. Об этом говорили повсюду, на каждой лавочке и каждом перекрестке. Люди материли отсутствие воды, нерасторопность земского руководства, бессилие коммунальных служб. Грозились голосовать против нынешнего «земского предводителя», поддержать кого угодно, хоть бы и Рыбака или даже каких-нибудь магнатских клиентов, которые загонят город в кабалу к аристократам — только бы уже бардак кончился.
Два или три раза я замечал откровенных сумасшедших или — кликуш, как их тут звали. Одна закутанная в тысячу платков женщинка размахивала руками и что-то выкрикивала напротив здания милиции, другой — сутулый дядечка, моргающий всем лицом, остановился посреди проезжей части, на светофоре, и что-то шептал губами и вазюкал в воздухе перед собой пальцем, как будто чертил математические формулы на доске. Машины сигналили, водители ругались — он не обращал внимания, явно занимаясь гораздо более важными делами.
В общем — впечатление от прогулки выдалось гнетущее. И я сам не заметил, как ноги понесли меня к церкви. Столько раз грозился и собирался, а ни разу так и не зашел. Суета!
— А ОНО, МОЖЕТ, И СЕЙЧАС ТЕБЕ НЕ НАДО? — коварным тоном спросил дракон. — ТЫ Ж ВРОДЕ НА ТУРНИЧКИ СОБИРАЛСЯ? А ЕСЛИ НА ПЛЯЖ ПОТОРОПИШЬСЯ — ТО СМОЖЕШЬ ЗАЦЕНИТЬ ФИГУРУ ЗБОРОВСКОЙ. ИНТЕРЕСНО, А ПОД ПЛАТЬЕМ ОНА ТАКАЯ ЖЕ ЛАДНАЯ, КАК КАЖЕТСЯ? КАК ДУМАЕШЬ? ПОСЛЕ ЧЕТЫРЕХ РОДОВ?
Я продолжал его игнорировать. Он меня здорово подставил с этим огненным дыханием, мог бы хотя бы предупредить, скотина! Да и такие предложения — типа попялиться на многодетную замужнюю соседку, пусть она и симпатичная — весьма сомнительного свойства. Зараза, однако, а не дракон.
Так что я решительно свернул с Земской улицы в церковные ворота. Прихожане разбили тут настоящий парк: много высоченных кленов, детская площадка, дорожки, скамеечки, какой-то выложенный диким камнем прудик, в котором медленно, с чувством собственного достоинства, плавал выводок черепах… Сама церковь представляла собой большую византийскую базилику, белую, с полусферическими куполами и золотыми четырехсторонними крестами. Скромно, но впечатляюще.
 
Никакого разделения на православие и католицизм тут не произошло, правда, существовали целых двадцать патриархатов по всей Тведи — со своими особенностями богослужебной и богословской практики — и огромное количество маргинальных сект, но формально христианство было единым. Римский Папа оставался обычным патриархом, таким же, как Александрийский Папа, Константинопольский, Русский, Аравийский или Скандинавский Патриархи. Реформации как таковой не случилось — по большей части потому, что главное требование Мартина Лютера не имело смысла: тут и так служили на национальных языках. На гномском шпракхе? На эльфийской ламбе? Латинском? Греческом? Галльском? Что угодно.
По сути, двадцать патриархий и разделялись по языковому принципу. Так что сейчас я находился в Вышемирском соборе Русского Патриархата. Никому и в голову не приходило писать таблички с уточнениями типа «римско-католическая», «древлеправославная» или «евангельских христиан-баптистов».
Это было непривычно, но в общем-то внушало уважение.
На церковном крыльце я замер, взявшись за массивную дверную ручку. Дракон внутри шевелился, но молчал, так что я отворил дверь и шагнул внутрь. В нос ударил хорошо знакомый запах ладана, в голове на секунду потемнело, но я вдохнул поглубже и прошёл в притвор.
В храме было тихо, откуда-то с хоров звучал голос псаломщика, отдающийся эхом под церковными сводами. Расписанные стены и потолки представляли собой неплохую иллюстрацию местной библейской и церковной истории. Довольно странно было видеть среди святых незнакомых персонажей явно гномских бородатых статей или — с эльфийскими ушами, или даже — клыкастых орков!
В общем и целом — тут все напоминало православную церковь, разве что у стен имелось несколько рядов скамей — примерно на четверть площади, не больше. Я присел на одно из таких сидений, сунул сумку под ноги и замер на несколько секунд, наслаждаясь атмосферой тишины и какого-то особого умиротворения.
Впереди и слева, у самого иконостаса, какой-то высокий мужчина в военной форме и с офицерскими погонами беседовал со священником. Бородатый невысокий батюшка однозначно принадлежат к народу гномов! Я не очень хорошо пока разобрался в религиозных заморочках кхазадов, но христианство никогда не делало различий по расе и национальности, и христианский принцип «не будет между вами ни эллина, ни иудея, ни эльфа, ни орка, ни раба, ни свободного» тут тоже соблюдался, раз я наблюдал перед собой этого широкоплечего бородача в чёрном подряснике с серебряным крестом на груди.
— … сотня человек летит на воздух и погибает! А он смеется, обрекая их на смерть одним движением руки! — горячо говорил офицер. — Моя вера пошатнулась, отец Иоганн. Я всю жизнь служил в земских войсках, и мне не доводилось в бою пересекаться с магами, но теперь… Это ведь настоящая дьявольщина! Как Господь терпит магов, отец Иоганн? Они ведь почти всесильны, мы — жалкие насекомые, ничтожества перед мощью магии…
— Всесильны? — хмыкнул священник в бороду. — Как бы не так. Маги смертны, и разве мага не может бросить жена? Разве одарённые не спиваются и не превращаются в рабов дурмана? Или, может быть, магов не сбивают машины, или их не может придавить упавшим деревом, или — они не болеют Черной Немочью, когда все их чародейские ухищрения ничего не стоят? А разве одномоментный удар батареи реактивных систем залпового огня не может, как ты выразился, «поднять на воздух» гораздо больше, чем сотню человек? Так что же — оператор РСЗО тоже — дьявольщина?
— Не понимаю, к чему вы клоните, отец Иоганн… — моргнул офицер. — Мне всегда казалось, что церковь и маги, мягко говоря, являются соперниками…
— Соперниками в чем, Степан? Господь — не старичок на облачке, который летает над Твердью и пускает молнии в провинившихся! — усмехнулся батюшка. — Не рыночный фокусник и не министерский маг… Он — Создатель и Творец всего сущего, и мы ощущаем Его присутствие и его любовь во время меняющихся обстоятельств жизни! Когда мы голодны и неимущи — Он пошлёт возможность заработка, когда одиноки — с нами случится нежданная встреча, если чувствуем себя бессильными — найдётся тот, для кого наша помощь бесценна! Главное — видеть эти обстоятельства, пользоваться ими и благодарить за них Бога. Маги так же подвластны Господу, как и каждый из нас. Они плачут, страдают, умирают, радуются, любят и грустят. Да, их талант способен принести горе и разрушения. Но Оппенгеймер, Улам и Теллер разве были магами?