Его Величество бомж (СИ)

А он своё продолжает,
- Почему не ушла тогда? Почему осталась? Разве пристало богине заниматься чёрной работой? Разве должно ей опускаться до того, чтобы приносить недостойному, да хоть и достойному смертному еду, одежду? Заступаться? Боги всегда свысока лишь наблюдают за судьбами целых народов!
- Сам спросил, сам и ответ знаешь, - пора бы и догадаться. Жду, выискиваю в глазах догадку.
- Временами я забываю, что ты – божество и тогда, творю не весть, что, прости Наидобрейшая! Ведь перед тобой - лишь простой смертный, а не волевой железный муж с каменным сердцем, исполненный только честью и долгом! – добавляет со вздохом, - тяжело удержаться, когда так вот смотришь на меня! – самое время для откровений, но мне становится неловко, я смаргиваю и поворачиваюсь к сковороде.
Пока суть, да дело, картошка пожарилась, надо кормить своего пришельца,
- Всё, всё! Не смотрю! Давай поедим, наконец! Словами сыт не будешь!
Выкладываю Косте практически всю сковороду картошки, оставив себе немного, строгаю побольше сала, которое принесла тётка Вера, как раз и огурцы маринованные, к месту. Хлеба напахиваю сразу половину буханки,
- Давай, герцог, отведай, чего Бог послал!
Он берёт вилку, накалывает сразу несколько картошек и в рот, ещё не прожевал толком,
- Ты – богиня! – фиг знает, что сейчас имел в виду: то ли по привычке упорствует, то ли хвалит стряпню. Надеюсь, второе.
Несмотря на раны и боль, потерей аппетита мой герой явно не страдает. Как миленький подчистил всю тарелку, и сало тоже пришлось ко двору, и огурчики.
- Вот и молодец! – нахваливаю, - а теперь, пойдём-ка в кроватку, героям надо много отдыхать, тогда и боевые ранения скорей затягиваются, и боль во сне легче проходит.
Он искренне счастлив от моей заботы, глаза лучатся неподдельной благодарностью, и, кажется, любовью. А я уверена, что в этот самый момент, когда он сначала целует мою руку, а потом за неё же тянет на себя и припадает к губам в нежнейшем, трепетном поцелуе, то опять сбивается со своей программы и забывает, что я типа, богиня!
Но ненадолго. Уверенный многообещающий мужской поцелуй и сильные объятия, которые дарят тепло и защищённость, довольно быстро сменяются смущением и очередными извинениями в стиле «прости, Наидобрейшая»!
Если бы не ранение, обиделась, но сейчас понимаю, что пора оставить Костика в покое, ему явно нужна передышка после сегодняшних стрессов и покой ранам. Поэтому, останавливаю все его порывы,
- Всё, всё! Никаких извинений, просто спи, - укрываю одеялом, провожу рукой по высокому открытому лбу, он опять накрывает мою ладонь своей, а мне кажется, что лоб то у героя горячеват. 
Ладно, пусть отдохнёт, а там посмотрим, что дальше делать…
  
Глава 21.
 
Подозрения оправдались. Пока я подкидывала дровишек в печку, пока её растапливала, грела воду, чтобы вымыть посуду и занималась мелкой уборкой, Костик заснул, но вскоре ровное дыхание сменили тяжёлые стоны и горячечный бред.
Уже свечерело, темно, включаю ночник, что тут у нас?
Прикоснулась ко лбу – огонь! Да и так видно, лицо раскраснелось, губы пересохли, и дыхание стало прерывистым и рваным.
- Вот только этого нам и не хватало!
Вываливаю свой нехитрый медицинский арсенал на кухонный стол. Хорошо хоть, кое-какие запасы имеются, сейчас будем сбивать жар, а ближе к ночи ещё антибиотик добавлю. Навожу большой бокал морса, туда закидываю шипучку анальгетика, иду поить Костика и останавливаюсь…
Он что-то говорит, присматриваюсь, парень явно в бреду. Пытаюсь разобрать слова. Сначала речь кажется бессвязным набором и сочетанием звуков, она отрывиста, но не груба, много рокочущих перекатов. Ни одного знакомого слова, бросаю тщетные попытки разобраться и просто прислушиваюсь к мелодике. В лингвистике я так же сильна, как слон в балете. Кажется, что-то из итальянского, испанского, но с более чётким проговором. Возможно, сильно устаревшее или с примесями иных диалектов, но я бы подумала, что Роберто из тех краёв. И Костиком сейчас, как-то не вяжется его называть. А, что отрывисто, так видимо, он в данный момент сильно взволнован.
  
Выходит, не врал?! В бреду не станешь прикидываться и бегло болтать на несуществующем языке. Да и не болтает. Он командует, требует, какого-то Тео! Несколько раз повторяет это имя, что-то торопливо втолковывает, интересно, что?
Подхожу ближе, надо будить, надо приводить в порядок человека, пока не сгорел в своём пожаре,
- Костик, э-эй, Костя! – ноль эмоций. Ну, конечно, сейчас надо по-другому, - Берт, Берти, очнись! – он схватывает моё запястье и продолжает говорить на своём птичьем. Глаза горят нездоровым блеском, торопится рассказать что-то очень важное.
Была бы Наимудрейшей Дадиан, поняла бы, разумеется. Но я же Татьяна - обычная медсестра приёмного отделения, не имеющая, никаких сверхспособностей, могущая в данной ситуации только обнять, погладить разгорячённый лоб прохладной ладонью, поцеловать горячую щёку, прошептать на ухо,
- Берти, не волнуйся! Всё будет хорошо! Ты поправишься и сумеешь вернуться в свой Абекур! Разберёшься во всём! Потому что иначе и быть не может! Потому что ты самый классный, и потому что я верю и буду с тобой!
Странным образом, этой вовсе не магической магии оказывается достаточно, чтобы мой пациент утих, а потом открыл глаза, и сумасшедшего огня в них уже не оказалось,
- Выпей вот это, - подаю бокал с шипучкой. Он немного приподнимается, принимает, жадно пьёт, я придерживаю, чтобы не выронил, а другой рукой за плечи, понимая, что ему тяжело.
Забираю опустевший бокал. Футболка, в которой спал, сырая, хоть выжимай,
- Давай-ка снимем, пока не озяб, - помогаю осторожно высвободить раненую руку, избавляя от одежды, переворачиваю подушку, и он бессильно валится обратно на постель.
А я прибегаю к старому проверенному бабушкиному способу: наливаю в миску холодной воды, немного уксуса и принимаюсь обтирать горячее тело.
Несмотря на тревогу, не могу не заметить, что он уже в достойной форме, под влажной кожей чувствуются литые жгуты мышц, не скажешь, что недавно был - кожа да кости.
Касаться его приятно, он очень хорош и притягателен, одно удовольствие на женский взгляд. Не зря же Катька глаз положила!
Но только не сейчас думать об этом! Сейчас надо преодолеть очередную напасть! Такое чувство, что мой странный избранник просто создан, чтобы собирать неприятности!
Костик лежит спокойно, дыхание понемногу выравнивается, и он, кажется, засыпает. Напоследок ещё раз смачиваю марлю в уксусной воде и кладу на лоб. Трудно удержаться, чтобы не поцеловать, касаюсь его губ своими, они сладковатые от морса, мягкие, тёплые… скорей бы поправился!
Ближе к полуночи колю повторно антибиотик, он даже не проснулся толком от того, что потревожила. Послушно перекатился на бок, позволив сделать укол, а заодно поменять наволочку и простыню. С удовлетворением замечаю, что жар уже не такой сильный. Если температура и не совсем в норме, то явно спадает…
Собираю смененную постель и одежду. Эх, сколько же у меня набралось стирки! Когда одна, то можно и руками в тазике, а постельное обычно в прачечную сдаю раз в месяц той же тётке Вере. Когда они вдвоём с дядей Колей жили, то она иной раз полупустую стиралку гоняла, а тут я ей подкидываю для полного комплекта. Не бесплатно, конечно, но у неё водопровод и машинка подключена, так что и хозяйке выгодно, и мне удобно. Но сейчас там целый табор обитает, возьмёт ли?
Надо что-то ещё с мытьём придумать. Баня рядом с домом, два шага. Вполне нормальная, ещё, когда с мамой жили, нам её построили. И правильно, мама нечистоплотности не терпела. Но мне одной куда? Воду натаскать, протопить, столько мороки! Каждую смену на работе могу душ принять в цивилизованных условиях, а мелкие процедуры или голову вымыть лишний раз можно и в тазике из чайника.
С Костиком вариант с тазиком не пройдёт. Если к утру очухается, придётся всё-таки истопить и отправить его мыться, раны прикроем…