Его Величество бомж (СИ)

И Вася безропотно берёт и отправляется за лифтёром. Морг в подвале, слышу, как туда опускается кабина лифта…
А Константин спокойно моет в раковине руки и снова усаживается на каталку, немного кривясь от боли в потревоженных ступнях.
***
Дальнейшее дежурство проходит штатно, я бы даже сказала, скучно. Есть в природе некоторое равновесие, одного такого пациента за смену предостаточно, чтобы оставшееся время прошло тихо…
Но только не у меня в голове! Да и в душе смута! Мало того, что добрая память услужливо подбрасывает недавние картинки искалеченного тела, пакета этого злосчастного, так ещё и Костя, который вроде бы помог, снова выручил в трудную минуту.
Как он был отрешённо спокоен и чёток, не морщась, не трясясь, собрал всё, замотал узлом! И как при этом был безапелляционно властен, направив трусливого Васю, куда надо! Под таким психологическим, хоть и молчаливым давлением, я бы тоже спорить не стала!
Кто ты, Костя? Террорист? Спецназовец? Секретный агент на особом задании, у которого на счету таких вот, как выразился Миха, запчастей не один пакет?..
Мы вместе до утра. Никитична освобождена от нагрузки и отдыхает у себя, если что, сразу её в отделение отправлю, хотела уже, да она воспротивилась,
- Не впервой, передохну и отпустит, - отмахивается, - это я из-за парнишки переволновалась, у меня внучок Егорка на него похож чем-то, вот и кольнуло…
А парнишка не выжил, кровотечение остановить не удалось…
Косте нетрудно догадаться, что настроение у меня никуда не годится, но он и не настаивает ни на чём, только сидит рядом в своём кресле и, поймав мою ладонь, мягко поглаживает медленными успокаивающими движениями. Я сначала не могу на него взглянуть, гоняя нехорошие сомнительные мысли, но, всё же решаюсь, взглядываю. Ничего не говорю, а он читает,
- Кто ты? – прикрывает глаза, а потом, притягивает к себе, прижимает к груди, и я чувствую, что надо просто поверить. От его тёплых и нежных объятий успокаиваюсь и засыпаю…
***
Утром, после такой чудо - ночки, проведённой, однако вместе, не вижу смысла задерживаться дольше. Отпустившая было тревога, тонкой змейкой просачивается в мозг, споря с сердцем. Надо всё как-то обдумать, утрясти на свежую голову, отдалившись от события хотя бы на пару дней, поэтому за полчаса до конца смены, увожу Константина в отделение. Антонина лишь кивает при виде нас, а в палате Лёха дрыхнет сном младенца – счастливец!
Костя перебирается на койку, напоследок целую его в щёку, не задерживаясь ни мигом дольше, чем предусмотрено обычным, ничего не значащим дежурным поцелуем, ловлю в васильковых глазах то ли непонимание, то ли ещё какой вопрос, но сейчас нет сил, вглядываться и вдумываться, ничего не могу ответить, мне нужно время…
***
А времени отпущено немного, вернее, чуть меньше, чем до следующей смены, на третий последний мой выходной.
Сначала вижу на телефоне несколько кряду упущенных от Лёхи, вот, что значит уйти в магазин без мобильника! А потом он оживает прямо у меня в руках требовательным звонком от старшей медсестры, включаю, не успеваю даже поздороваться,
- Танюшка, приезжай скорее! – Голос у Ирины Геннадьевны срывается, видно бежит, куда-то, - с парнем твоим беда!..
…И отключается! Бросаю продукты и мчусь обратно туда, откуда только что пришла.
Там, на площадке перед Тамариным универсамом обычно притормаживают таксисты в надежде найти обратного пассажира до города. Хотя они народ ушлый, когда в посёлок везут, всегда спрашивают двойной тариф, мол возвращаться порожняком придётся. А потом всё равно ждут, кто же откажется срубить лишнюю копейку!
Вот на такого и надеюсь! По крайней мере, когда шла из магазина, кажется, стояла легковушка на площадке…
  
Глава 14.
 
Как промелькнула улица, даже не заметила, только ветер свистит в ушах!
Уфф! Повезло! Влетаю не глядя, дядя за рулём немного придремал, а мне некогда,
- До города довезёте?! – задыхаюсь, как астматик, он даже пугается немного, но потом, очнувшись, кивает,
  
- Поехали, красавица! – уж, какая из меня сейчас красавица, не знаю. Лохматая, взмыленная, щёки с мороза горят! Да и, чтобы по посёлку ходить, сильно прихорашиваться не надо, и на уколы к бабушкам тоже можно не при полном параде. Кстати, об уколах! Набираю Марию Семёновну,
- У меня форс-мажор, в больницу вызвали! Не смогу сегодня, прикройте, пожалуйста!
- Прикрою, езжай, конечно! – одно дело сделано, теперь Лёха.
А рыжик долго и упорно не отвечает, чем доводит меня чуть ли не до истерики, сначала названивал, теперь ушёл в подполье! За полчаса езды с ума бы не сойти! Не в силах спокойно усидеть, набираю Ирину Геннадьевну, в это время вклинивается Лёха, наконец-то!
- Танюха, ну где тебя носит?! – ни фига себе, наезд! – гони скорей в больницу!
- Гоню, Лёха! Уже в такси! Что там у вас стряслось, не томи? Что с Костей?
- Ой, Тань, тут такое! – а дальше, как из пулемёта, - Костяна сначала в ментовку хотели, потом в дурку, в общем, полный треш!
- За что?! Лёха, можешь членораздельно? Он жив?
- Он жив, и почти здоров! – рыжий старается членораздельно.
- Что значит, почти?
- Так ноги-то ещё не совсем зажили! Забыла, что ли с чем он поступил?
- А, это! Ладно, что дальше?
- Тут медсеструха такая шкура, Катька, она не в твою смену, к Костяну подкатывать начала, как только он очухался немного, а ты его ещё и приодела…
- Знаю я эту Катьку, её вся больница знает!
- Но как-то обходилось без эксцессов, а сегодня не обошлось…
- В, чём эксцесс? – убила бы сучку! Хоть впереди такси беги, еле ползём!
- Костян её послал!
- Как?! Он что, заговорил, ради такого случая?
- Если бы, - вздыхает в трубку, - послал вручную! – представляю, как этот громила может послать вручную…
- Избил?!
- Сдурела?! – Лёха на том конце аж задохнулся негодованием, что я могла подумать, - Костя мухи не обидит, он же душка! Так, помял чуток для острастки.
- И-ии?!
- И она нажаловалась, что он на неё напал, когда за градусником зашла в палату, и хотел изнасиловать!
- Мать честная! Костя? Изнасиловать?! - таксист косится на меня, но молчит. Вроде скорость прибавил.
- Да! Я тебе звонил, звонил, а ты трубку не брала! – орёт на меня рыжий, - куда податься? Кого просить? Побежал в приёмник! Там старшая ваша, кажется, Ирина Геннадьевна остановила, чего, говорит, мечешься тут?
- А, ты?
- Спрашиваю, Татьяну знаете? Она – да! Ну и рассказал ей всё! Она наверх со мной! Там нашла старшую медсестру травмы, что-то кричали у неё в кабинете, потом за доктором сходили, старенький такой…
- Николай Иваныч?
- Не знаю, кажется, да! Пришёл! Катька всем руки в синяках демонстрирует, кричит, плачет, типа надругаться хотел над честной женщиной!
- Ага, знаю я эту честную женщину!
- Ну, вот и врач сказал, чтобы обороты снизила, мол, разбираться будем!
- Как? Костя же молчит!
- Я всё видел, они не слушают! Собрались полицию вызывать!
- Вызвали?!
- Ирина Геннадьевна попросила тебя дождаться, согласились, только не просто так!
- Что значит, не просто так?
- Прикрутили Костяна к койке за руки, как будто он псих, буйный!
- Зафиксировали, значит! Он дался? – его невозможно прикрутить насильно, не поверю.
- Дался, - вздыхает сокрушённо, - а что ещё оставалось? Доктор сказал, до твоего приезда, а там, тебе решать! Всё эта стерва Катька! Типа все женщины больницы в опасности, когда маньяк спокойно разгуливает! Тань, она ещё и судом грозится!
- Я поговорю с ней, - денег предложу в конце концов, не верю я ни одному её слову! Может, Костю и мало знаю, но зато эту нашу звезду с пониженной социальной ответственностью, прекрасно!
- Давай! Я тут с ним сижу, никого не подпускаю.
- А Костя как?
- Никак, ему вкололи какой-то дряни, так что овощ!
- Он что, буйствовал?