Венец лжи (ЛП)

— О, простите, не знала, что вы заняты клиентом, — я посмотрела на Маркуса. — Почему ты ничего не сказал?
— Потому что Вы правы, мэм. Нам не нужны четыре сотрудника, чтобы одеть одного ребенка.
Я посмотрела на мальчика, который стоял перед огромным зеркалом, буквально утопая в мужских брюках и в доходившем ему до колен блейзере. Я быстро ему улыбнулась и приблизилась к Маркусу.
— Почему он в мужском отделе, а не в детском? Тут ему не найти ничего подходящего.
Мальчик, не обернувшись, посмотрел на меня в зеркало.
— Я не ребенок.
Я вздрогнула от отрывистости его резкого подросткового голоса. Измученный вид и дикость во взгляде говорили о том, что у ребенка кончается терпение и сейчас либо расплачется, либо разорется. Я не часто общалась с детьми, но предположила, что ему где-то девять или десять лет.
— Мне нужен костюм. Пенн сказал, что я могу выбрать костюм. Как у него. Я хочу одеваться, как он и Ларри.
Сейдж, прищурившись, поерзала у меня на плечах. Как и я, она не привыкла командовать детьми. Не зная, что ответить на эту совершенно не понятную мне реплику, я оглянулась на Маркуса.
— Ты можешь объяснить?
Маркус улыбнулся мальчику.
— Конечно. Это Стюарт. Но он предпочитает, чтобы его звали Стьюи, я прав?
Мальчик кивнул.
— Стьюи, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Это я.
— Хорошо…, — я улыбнулась, как будто это было вполне приемлемое имя, а не густой суп, который казался мне совершенно неаппетитным. — И Стьюи хочет костюм. (Суп «Стьюи» или «Стью» — английское блюдо, похожее на рагу. Был основной пищей шотландцев и ирландцев — Прим. пер.)
Стьюи ухмыльнулся, продемонстрировав дыру на месте выпавшего переднего молочного зуба, где еще не вырос коренной.
— Ага. Пенн мне помогает. Он сказал, что у всех мужчин должно быть, как минимум, три костюма. Один для свадьбы, второй для похорон и третий для бизнеса.
— Для похорон? — у меня ёкнуло сердце. — Тебе это предстоит?
— Нет. — Стьюи откинул с лица каштановые волосы, разглядывая в зеркале свои розовые щеки и слегка оттопыренные уши. — Но лучше подготовиться. Они с Ларри всегда так говорят.
Я шагнула к нему, Сейдж зашипела на ребенка, и моя рука скользнула вверх, чтобы ее погладить.
— А кто такие Ларри и Пенн? Твои папы?
В наше время общество стало довольно либеральным. Ларри и Пенн могли быть супружеской парой. Или его дядями, учителями или просто друзьями. Или братьями. Черт возьми, с тем же успехом, Ларри и Пенн могли быть великодушными похитителями.
Стьюи поморщил нос.
— Ха, это забавно, — он посерьезнел. — Постойте… Полагаю, что так оно и есть. В смысле, сейчас. У меня никогда раньше не было отца.
Его угловатое лицо просияло. Мальчик не был пухлым, как некоторые дети его возраста. В нем чувствовалась резкость, которая не смягчалась даже в смехотворно огромном костюме с манжетами, свисающими у него с рук, словно ласты пингвина.
Я оглянулась на Маркуса.
— Где его отцы? Почему мои сотрудники выступают в роли нянек?
— Хм, этот молодой человек здесь только с одним джентльменом, мисс Чарльстон. И он на минуту отлучился. Полагаю, срочный телефонный звонок, — Маркус потоптался на месте. — Но беспорядок устроил он, а не мы. Они со Стьюи пытались найти что-нибудь поменьше — ремни поменьше, носки поменьше, галстуки — целый гардероб, ну Вы понимаете. Мы договорились, что Стьюи выберет понравившийся ему костюм, а затем мы пошлем его в ателье и перешьем под нужный размер.
Я распахнула глаза.
— Но в результате это будет совершенно новый костюм. Портному никак не переделать тридцативосьмилетнего мужчину в двенадцатилетнего мальчика.
— Но разве не за это я плачу? — раздался позади меня холодный, обходительный голос. Он пульсировал очарованием, но в то же время каким-то образом граничил с резким нетерпением. — Разве не этим так гордится «Бэлль Элль»? Предлагая своим клиентам то, что не под силу другим магазинам? Потому что, если это не так…тогда приношу свои извинения, мы пойдем куда-нибудь в другое место.
 
Я развернулась, от тона этого голоса мое сердце уже готово было выскочить из груди.
Как только я заглянула в темно-карие глаза стоящего за мной человека, меня вновь настигли долгие, мучительные часы трёх последних бессонных ночей. У меня задрожали руки, и не потому, что я расстроила клиента и вроде как заставила его усомниться в девизе нашей компании, а потому, что это был он.
Он!
— Это Вы.
— Да, я, — ухмыльнулся мистер Эверетт. — Рад снова Вас видеть.
— Что Вы здесь делаете?
Он повел плечами, его пальцы крепче сжали телефон.
— Подозреваю, то же, что и все остальные. Подкладываю деньги в ваши карманы.
Я скрестила руки на груди.
— И все же Вы оставили моих сотрудников присматривать за Вашим сыном. Это не входит в их должностные обязанности.
— Прошу прощения. Это был срочный звонок, который длился всего несколько минут, — он посмотрел мимо меня на мальчика, утопающего в шерстяном костюме ручной работы.
— Ты в порядке, Стью? Нашел что-нибудь подходящее?
Стьюи повернулся и направился к нам. За его ногами, словно клоунские носки, волочились брюки.
— Ага. Мне нравится этот.
Мистер Эверетт посмотрел на нежно-серый костюм в темно-синюю полоску.
— Мне тоже. Хороший выбор.
Стьюи снял блейзер и передал его Маркусу, который как всегда профессионально исполнял свои обязанности.
Я не могла решить, чего мне сейчас больше хочется: убежать или вышвырнуть этого негодяя из своего магазина. Сын или не сын.
Постойте… у него есть сын.
Он женат на мужчине по имени Ларри, и у него есть сын.
Мало того, что мой отец в баре совершенно неправильно все истолковал, но мистер Эверетт также солгал о том, что он мною заинтересован, и у него есть «дар» воздействия на женщин.
Я вспыхнула и, не задумываясь, выпалила:
— Оказывается, Вы полны лжи, мистер Эверетт.
Он прищурился, и на его лицо упала тень.
— Простите, что?
Стьюи прижался к его боку и, потянувшись за телефоном, ввел пароль, чтобы включить игру «Энгри Бёрдз».
Сейдж предостерегающе вонзила когти мне в шею.
«Верное решение, киса».
Я опустила руки, и напряжение ослабло. Какая разница, что он солгал или то, что он гей. Почему я этого не заметила? Конечно же, мистер Эверетт был геем. Он слишком хорошо одет и во всех смыслах слишком ухожен — отполированные ногти, идеальные брови и густые темные волосы с медовыми прядями. Все это не могло быть натуральным.
И сам он был искусственным.
Фальшивым.
С меня хватит.
— Прошу прощения, что прервала Ваш шоппинг. Надеюсь, Вы останетесь довольны от остальной части посещения «Бэлль-Элль», — шагнув вперед, я попыталась пройти по узкому коридору c расположенными по обеим сторонам раздевалками и не задеть при этом его внушительную фигуру.
Мистер Эверетт не проявил вежливость и не отошел в сторону, чтобы меня пропустить. Он просто стоял, с интересом глядя, что я выберу: протиснусь через небольшую щель или посмотрю ему в глаза.
В те самые глаза, в которых отражался раскаленный жар и вечно недовольное выражение. Он был как сахар и соль, цветочная пыльца и яд — нечто очень опасное. Инстинкт самосохранения побуждал меня уйти, но дрожь любопытства манила остаться.
Мне это не нравилось.
Не нравился он.
Пытаясь взять себя в руки, я посмотрела на Маркуса.
— Пожалуйста, проследи за тем, чтобы в этом отделе как можно скорее навели порядок. И попроси портного трижды снять мерки со Стьюи, чтобы подогнать костюм с первого раза.
— Да, мисс Чарльстон.
— Его зовут господин Стил. А не Стьюи, — отрезал мистер Эверетт. — Точно так же, как для Вас я мистер Эверетт, а для него — Пенн, а Вы для всех — мисс Чарльстон, а не Ноэль.
«Что, черт возьми, это значит?»
Я напряглась.
— Дайте мне пройти.
— Нет.