И уйти в закат (СИ)

— Здесь есть немного конкретики.
— Не уверена, что хочу со всем этим ознакомиться на ночь глядя, — сказала я.
Кроме того, как мне удостовериться, что все эти документы — подлинные? И что они касаются именно Джеремайи? И в мое-то время на компьютере можно было нарисовать, что угодно, а за все это время, о котором я ни черта не помню, технологии вряд ли стояли на месте.
— Я просто хочу, чтобы ты не сомневалась, — сказал специальный агент Джонсон. — В этой истории он — злодей.
Я зацепилась за слово «этой», хотя он вряд ли имел в виду что-то такое.
— Бывают и другие истории?
— По роду деятельности нашего агентства мы сталкивались с разными случаями, — сказал он. — Бывало и так, что для общего блага нам приходилось приносить в жертву не злодеев, а обычных людей. Может быть, даже хороших людей. Но сейчас не тот случай.
Спрашивать, кто определяет общее благо, я тоже не стала. Просто мысленно заменила слово «общее» на «теневой кабинет министров». Ради своего блага эти ребята были готовы пожертвовать кем угодно.
— Как на самом деле называется ваше агентство? — спросила я.
— ТАКС, — сказал он. — Тебе это название о чем-нибудь говорит?
— Нет. А должно?
— Разумеется, нет.
— Тогда почему вы спросили?
— Профессиональная деформация, — сказал он. — Задавать вопросы — это моя работа. Большая часть моей работы.
— А меньшая часть вашей работы — это убивать людей?
— Мы никого не убиваем просто так, Боб, — сказал он. — И каждая операция тщательно просчитывается на предмет последствий. Я бы даже сказал, мы прибегаем к убийству только в самых крайних случаях. Вопреки всеобщим заблуждениям о наших методах работы, большую часть проблем мы пытаемся решить без насилия. Просто эта часть работы теневого правительства, как правило, остается… в тени. А наружу просачивается информация о самых громких эпизодах, из-за чего у нас и сложилась такая зловещая репутация.
— Но вас эта ситуация, как я смотрю, вполне устраивает, — сказала я. — Я имею в виду, вы ведь ничего не делаете, чтобы свою репутацию улучшить.
Он пожал плечами.
— Иногда выгодно слыть опасным парнем, даже если на самом деле ты им не являешься. Помогает убеждать людей и всякое такое.
— Запугивать людей, вы хотите сказать.
— Это просто один из методов работы, — не стал отрицать он.
— Ладно, — сказала я. — Пусть так. И какой у нас план?
— Выступление Питерса запланировано на завтра, — сказал он. — Он появится здесь, а мы будем ждать. Мы будем готовы.
— Готовы к чему?
— Чтобы поймать момент.
***
Я сидела на кожаном диванчике в лобби отеля и пила холодный свежевыжатый апельсиновый сок через длинную соломинку. По правую руку от меня сидел Грег, специалист по радикальным вмешательствам. По левую руку — Стивен Прайс, младший специалист по радикальным вмешательствам.
Специальный агент Джонсон, их общий начальник, сидел метрах в пятнадцати от нас, сразу за растущей в кадке пальмой, и прятал свое лицо за сегодняшней газетой. Еще несколько агентов из группы прикрытия были распределены по местности и старались с ней слиться. Лично мне их не представляли, так что я попыталась вычислить их самостоятельно.
Как минимум, это был один портье, скучающая пара туристов, которая попивала кофе, уже два часа не решаясь ни выйти на улицу, ни подняться к себе в номер, и старик, который делал вид, что изучает расписание междугородных автобусов. Была еще пара кандидатов, в которых я не была уверена.
Мы ловили момент.
Наше занятие осложнялось тем, что очередное заседание конгресса предпринимателей уже началось, а Джеремайя Питерс на территорию отеля еще не прибыл. Хотя люди с мест сообщали, что процессия из трех бронированных машин уже покинула территорию приютившего Питерса ранчо.
У дверей возникла какая-то заминка, и я бросила свой взгляд туда, ожидая увидеть процессию Джеремайи Питерса, торжественно входящего в отель, но это оказалась всего лишь группа людей на инвалидных колясках, ради которых работникам отеля пришлось разблокировать двери.
 
— Какого черта главе тоталитарного культа вообще делать на съезде предпринимателей? — поинтересовалась я. — То есть, понятно, зачем это нужно ему — любая попытка заполучить дополнительных членов и выкачать еще денег идет в зачет. А им-то это на фига?
— Полагаю, его выступление проходит в рамках развлекательной программы, — сказал Грег. — Ну, вроде того, что нельзя же все время говорить о серьезном, давайте вот еще на этого клоуна посмотрим. Думаю, что именно так большинство присутствующих к нему и относится. Но это только до того момента, как он начнет выступать.
— Он настолько хороший оратор? — слово «клоун» вызвало у меня мимолетные неприятные ассоциации, но они быстро прошли, и я не успела за них зацепиться, чтобы выудить что-то полезное.
Или хотя бы что-то о моем прошлом.
— Он очень убедителен, — сказал Грег. — Впрочем, это общая черта всех основателей деструктивных культов. По крайней мере, успешных основателей. Разумеется, на вводных проповедях все они рассказывают исключительно о любви, добре, свете и радости самопознания, и только после того, как человек проваливается в их общину по уши, перед ним раскрывается страшная правда.
— Но к тому моменту у него уже шоры на глазах, и он не способен ее увидеть, — добавил Стивен. — Ты должна знать, как это работает. Типа, мы сжигаем молодую красивую женщину не потому, что мы злобные закомплексованные уроды, а потому что она ведьма и насылала проклятие на коров и младенцев, и молоко из-за нее кисло и самолеты с небес падали. А это прелестное дитя на само деле — исчадье Сатаны, но если мы порубим его на куски и разбросаем по полю, то засуха отступит и год будет необычайно плодородный. А этот парень…
— Мне кажется, я уловила общую мысль, — сказала я, останавливая поток жестоких примеров.
— Как-то вот так, — согласился Стивен.
В лобби вошла группа слепых людей. Их было шестеро или семеро, все в темных очках и с белыми тростями. У одного была даже собака-поводырь.
Они столпились посреди лобби и не знали, куда идти дальше, пока к ним не подошел служащий отеля, который отвел их в сторону.
— Но обычно в сети деструктивных культов попадают люди, у которых… ну, не все хорошо, — сказала я. — Страхи, депрессии, неуверенность в завтрашнем дне, поиски смысла… Предприниматели Техаса вряд ли являются целевой аудиторией этих ребят.
— Поиски смысла — это, наверное, ключевое, — сказал Грег. — Даже если ты богат и успешен, рано или поздно ты все равно задаешься вопросом, а зачем это все. И такие, как Питерс, предлагают тебе ответ. Цель этих, как ты выразилась, ребят, не завладеть ста процентами аудитории, но выцепить из нее хотя бы несколько человек. А учитывая, что на форуме нет людей, чье состояние не исчисляется в шестизначных числах, игра стоит свеч. Даже если завлечь в секту хотя бы одного.
— Хотя мы знаем, что Питерс может быть куда более эффективен, — мрачно сказал Прайс.
Очень толстая женщина с величественностью айсберга вплыла в отель и уверенно двинулась в сторону занятого предпринимателями конференц-зала. Она была настолько…э… величественна, что от ее шагов содрогалась земля, а колебания ее телес действовали гипнотизирующе и приковывали взгляд даже против твоей воли. Когда она, наконец, скрылась за дверьми (ради нее пришлось открыть обе), я наконец-то смогла оторвать от нее глаза и заметить, как с улицы вкатывают кого-то на больничных носилках. Рядом с носилками бежала медсестра, придерживающая капельницу.
Все это показалось мне чертовски странным.
— Все это кажется мне чертовски странным, — сказала я.
— Что именно?
— Повышенная концентрация инвалидов, — сказала я. — Их здесь гораздо больше обычного.
— Так это для шоу Питерса, — сказал Грег. — И мы больше не говорим «инвалиды», Боб. мы говорим: «люди с альтернативными возможностями».