И уйти в закат (СИ)

Перед дверью директора висел под стеклом портрет какого-то седобородого старика в форме Конфедерации. Стив понятия не имел, что это за чувак, и, по большому счету, его это и не особенно интересовало. Наверное, кто-нибудь из отцов-основателей.
Бросив короткий взгляд на свое отражение в стекле и найдя его вполне пристойным, Стив постучал в дверь, и, не дождавшись приглашения, вошел в кабинет директора.
Ага, и куратор тоже здесь. Предчувствие грядущих неприятностей еще сильнее надавило на плечи.
— Садитесь, Стивен, — сказал директор.
Один из гостевых стульев был отодвинут от стола, и Стив счел это за приглашение. Когда он уселся, куратор толкнул по полированной поверхности стола тонкую бумажную папку, и бросок его был настолько выверен и точен, что папка остановилась прямо перед Стивом.
Бумага, мрачно подумал он про себя. Это в двадцать-то первом веке. На каких динозавров я тут работаю?
— Могу я посмотреть? — спросил Стивен. Скорее всего, для этого его сюда и пригласили, но, когда имеешь дело с такими типами, лучше лишний раз спросить, чем огрести незаслуженный нагоняй.
— Конечно, — сказал директор.
Стивен раскрыл папку, которая содержала всего один листок, на котором была распечатана фотография человека. Лет тридцать-тридцать пять, то есть уже почти такой же динозавр, как и его начальство, светлые волосы, голубые глаза, футболка с неизвестным Стиву логотипом. Скорее всего, бесплатная сувенирная продукция малоизвестной компании или какого-нибудь провинциального фестиваля.
И больше ничего. Текста вообще нет, ни абзаца, ни даже строчки с именем и фамилией.
— Это объект, — сказал директор.
— Понятно, — сказал Стив. — То есть, понятно, сэр. И что мне следует с ним сделать?
— Ликвидировать, — сказал директор.
— Э… — сказал Стив. Конечно, такое в его контракте оговаривалось, и ему говорили, что рано или поздно он столкнется и с этой стороной работы, но до сегодняшнего момента таких заданий у него не было, и он не ощущал в себе внутренней готовности к. — А нельзя ли…
— Нельзя, — отрезал директор. — Более того, работать придется с дистанции, а вы, если верить вашему личному делу, прошли только базовый курс стрелковой подготовки и еле-еле набрали процент, необходимый для приема на работу. Я уже предвижу ваш ответ, но все равно спрошу. Как у вас со стрельбой из снайперской винтовки?
Стив никогда не пробовал, но подозревал, что со стрельбой из снайперской винтовки у него плохо.
— Я так и думал, — сказал директор. — Поэтому прямо сейчас вы отправитесь в один из наших тренировочных лагерей и пройдете ускоренный курс по обращению с этим видом оружия. Сроку у вас — неделя.
— Сэр, со всем уважением, но я не уверен, что этому можно научиться за неделю…
— Мы не хотим сделать из вас Бобби Ли Суэггера. Нужно всего лишь чтобы вы освоили общие принципы работы. Вам выберут позицию. Вы будете работать с наблюдателем, который поможет вам прицелиться, и на дистанции всего около пятисот метров, — несколько раздраженным тоном объяснил директор. — Вам подскажут направление ветра, влажность воздуха и точно скажут, в какой момент нужно потянуть за спусковой крючок. Вы нужны лишь для того, чтобы произвести выстрел, и вы должны понимать, что это обусловлено спецификой вашего… дарования.
— Понимаю, сэр, — сказал Стив. Собственно говоря, этому… дарованию он и был обязан всем тем, что сейчас имел. — Но вы уверены, что нельзя решить эту проблему как-нибудь по-другому?
— Мы уверены, — сказал директор.
— Могу я спросить, кто этот человек?
— Лидер какого-то культа из Алабамы, — сказал директор.
— И в чем его история?
— Вам этого знать не нужно, — сказал директор. — Вы — Цензор, вы работаете на нас, мы вам платим, и мы говорим вам, что этого человека надо вырезать из реальности. Теперь вы можете идти. У служебного входа номер три вас уже ждет машина, которая отвезет вас в тренировочный лагерь.
На выходе Стиву очень хотелось щелкнуть каблуками, но он воздержался.
***
 
Когда дверь за Стивом закрылась, куратор, доселе не проронивший ни одного слова, постучал пальцами по столу и печально вздохнул.
— И что вы об этом думаете, Леннокс? — поинтересовался директор Смит.
— Вы прекрасно знаете, что я об этом думаю, Эллиот. Я думаю, что он не готов.
— Готовность к подобного рода вызовам черными буквами прописана в его контракте, и он не может этого не понимать.
— Я думаю, что он морально не готов. Я думаю, что это может его сломать, и тогда мы лишимся очередного Цензора.
— По крайней мере, в этом случае мы получим только одного сломанного Цензора, без всего остального, — вздохнул директор Смит.
— Он слишком молод.
— Для такой работы все слишком молоды.
— Его атрибут — тазер. Его максимальная дистанция — десять метров.
— Всем нам приходится учиться чему-то новому.
— Он никогда раньше не убивал.
— Ваша задача объяснить ему, что это на благо государства.
— И я бы с удовольствием это сделал, Эллиот, если бы сам понимал, в чем в данном случае заключается это благо, — сказал агент Джонсон. — Может быть, вы хотя бы мне расскажете, в какой истории участвует этот лидер какого-то культа из Алабамы?
— Я этого не знаю, — сказал директор Смит.
— То есть, вы не знаете, какой сюжет дает ему броню? — уточнил агент Джонсон.
— Разве я только что не это сказал?
— Но тогда почему?
— Потому что у меня приказ, — директор Смит ткнул пальцем в пол. — Оттуда.
Особую прелесть этому жесту придавал тот факт, что кабинет директора ТАКС находился на минус девятом этаже штаб-квартиры.
— И насколько низко? — спросил агент Джонсон.
— Ниже не бывает, — сказал директор Смит. — Поскольку Бюро Ликвидации Теневого Министерства Финансов обломало об объект зубы двух своих специальных групп, они предположили, что его прикрывает сюжетная броня и спихнули дело на нас. Дескать, это по нашему профилю. И, кстати, именно ликвидаторы сообщили мне, что работать на близкой дистанции против этого объекта нельзя.
— Почему?
— Этого они не уточнили. Но мне известно, что никто из тех, кто подобрался к объекту слишком близко, на базу уже не вернулся. Они настаивают на снайперском выстреле, но их собственные снайперы оказались бесполезны.
— А они знают, что наш единственный Цензор слишком молод и не обкатан в такого рода делах?
— Это проходит по разряду наших проблем, которые мало кого интересуют, — вздохнул директор Смит. — Леннокс, если вы думаете, что мне нравится сложившаяся ситуация, то вы ошибаетесь. Конечно, я постараюсь узнать об этом деле больше по нашим особым каналам, но сейчас нам нужно играть с теми картами, что уже на руках.
Агент Джонсон вздохнул.
Миром правят деньги, и министерство финансов — самое влиятельное из теневых министерств. Если оно о чем-то тебя просит, то отказать ты не можешь.
— Но он действительно молод, он неважный стрелок, и он даже не сможет использовать свой атрибут, — сказал агент Джонсон. — Кроме того, сам выбор нелетального оружия в качестве атрибута…
— И?
— И я боюсь, что он не справится. Даже не так, — поправился агент Джонсон. — Я боюсь нашего следующего шага, который мы сделаем после того, как он не справится.
— Если, — сказал директор Смит. — Если он не справится. И лучше бы он справился, потому что вы прекрасно знаете, перед каким выбором я окажусь в случае неудачи. Либо мы откажем министру финансов в его маленькой просьбе, после чего гарантировано лишимся всякого финансирования и агентство в том виде, в каком мы его знаем, перестанет существовать…
— Либо нам придется применить орудие Судного дня, — продолжил за него агент Джонсон.
— И, честно говоря, я почти уверен, что выберу первый вариант, Леннокс, — сказал директор Смит. — Поэтому лучше бы ваш мальчик справился. Проследите за тем, чтобы у него получилось. Приложите к этому все усилия. В конце концов, все, что нам от него сейчас нужно, это один удачный выстрел.