Мастер Лжи

Моим учителем была улица, ну и старый матёрый армейский вояка дядя Паша, сделавший из меня машину для убийств суровыми тренировками.
– Место в охране устроит?
– Конечно, – расплылся я в улыбке.
– Большего пока не могу предложить – не знаю уровень твоей компетенции. Посмотрим, как проявишь себя.
– Выложусь на полную, – я чуть было не потянулся отдать честь, как вспомнил, что вот уже три месяца, как на гражданке и опустил руку.
– Свободен. Семён! – крикнул он повелительным голосом, дверь тут же открылась. – Проводи молодого человека в казарму. Это Гордей, – представил он нас. – Объясни ему тут всё, – раздался звонок и Аркадий Павлович, отмахиваясь от моих благодарностей, сделал жест рукой, чтобы катились все прочь – разговор важный.
Я улыбался во весь рот – пронесло. Теперь преследователи не посмеют отрубить башку наёмнику аристократического рода. Умудрился же я влипнуть с этой контрабандой афродизиаков. Чёртовы импотенты обозлились на меня и требовали денежки назад, а что я сделаю?
Пришлось отдать почти всё ушлому таможеннику, а остатки толкнуть на чёрном рынке. Во имя вялых писосов и эректильной дисфункции, так сказать.
Товара нет, с армейки попёрли, неприятность за неприятностью. Везде потыкался – никому не нужен. Шереметьевы были последним шансом.
Как раз слышал, им не хватает бойцов, а драки — это моя стихия. В мире, где огнестрельное оружие под запретом, ценилась личная доблесть, а владение мечом могло стать пропуском в лучшую жизнь.
Дверь в казарму открылась, и на меня устремились десять пар любопытных глаз. Так началась моя карьера в аристократическом роде Шереметьевых.
* * *
Настоящее время. Город – ???. Отделение полиции.
– Вводите, – послышался голос изнутри.
Я, признаться, задолбался уже обивать пороги кабинета начальника местной полиции. Сначала провели допрос. Дядя Жир тряс кулаками, грозился пойти в управу. В общем, через всё это я не раз проходил, поэтому демонстративно зевал, ещё больше заставляя вибрировать его дряблые щёчки.
Всё закончилось тем, что какой-то короткостриженый мужик со шрамом на брови забежал в комнату и посмотрел на меня остекленевшим взглядом.
Зуб даю, оторвали от важных дел. Под носом у него блестела синенькая крупинка весёлого порошочка. Ая-яй, в такое время и в таком месте…
На секунду мне показалось, что по его глазам сверкнул блик, как будто мимо что-то пробежало невидимое. Этот факт немного напряг, но в комнате было спокойно.
«Весельчак» подозвал дознавателя и прошептал ему на ухо пару слов. После этого меня и привели к главному.
Вообще, я удивлён, что не кинули сразу в местный обезьянник, да и толстый куда-то резко затерялся. Странно.
Как любят делать важные и не очень начальники, меня, конечно же, помариновали в ожидании. Проблема в том, что с нервами я дружил, водил хороводы и, вообще, мы лучшие кореша. Все эти штучки на меня не действовали. Потому что, что?
«Потому что ты отбитый на голову», – любил повторять дядя Паша во время тренировок. Думал сломать меня, а вышло так, что привязался и взял шефство над упрямым пареньком. Я за многое ему благодарен – можно сказать, его обучение дало мне путёвку в жизнь.
Из простого охранника моя карьера довольно быстро взлетела до внештатного офицера, где я сколотил уже такую «банду» – закачаешься. При воспоминании о тех событиях я почувствовал лёгкое ностальжи. Большинство из старых товарищей безвозвратно исчезли: кто-то умер, а кому-то помогли в этом.
Места в роду Шереметьевых мне так и не дали – за это я и невзлюбил лицемерных ублюдков. Столько лет службы и всё коту под хвост.
– Присаживайся, – надо же, как вежливо. – Чай, кофе?
Я осмотрелся. Что-то изменилось. Если пойму причину, то можно выпутаться и из этой передряги.
– Кофе, – сказал я, – со сливками, две сахара.
Прозвучал звоночек, и миловидная секретарша в форме метнулась прекрасной ланью. Вскоре я вдохнул сначала цветочный аромат её выреза, а затем и бодрящий вкус шоколадной горечи. Благосклонно причмокнул, отпивая из чашки.
 
– Прилично, – похвалил я, строя из себя хозяина положения.
Нога упала на ногу, выпрямился и решил отыгрывать оскорблённое самолюбие до конца.
– А теперь объяснитесь, – широкая чашка стукнула о блюдце.
– Произошла ошибка, мы… – похоже, я попал в яблочко. – … Мы хотим, чтобы это не вышло за пределы, так сказать…
Вот оно как. Я хлебнул ещё глоточек.
– Поэтому вы продержали меня в приёмной целый час? В качестве извинений, видимо, – я источал яд как последняя аристократическая скотина. Благо примеров за всю жизнь насмотрелся.
Начальник участка был худощав, а его сухая немного синюшная кожа вызывала гадливое чувство. Он перебирал бумаги костлявыми длинными пальцами и постоянно облизывал губы. Тёмно-зелёный жакет был идеально подогнан под угловатую фигуру хозяина, на груди блестела медалька за хорошее поведение, а на поясе позвякивали ключи. Иногда он доставал платок, чтобы вытереть покрасневший от напряжения лоб.
Разволновался-то как.
– Прошу прощения, – он развёл плечами и стал оправдываться наплывом посетителей и бумажной работы.
– Хватит, – ложка звякнула в пустой чашке, и я грозно поднял бровь. – Я, конечно, могу не рассказывать отцу, что тут произошло, – и затем оборвал фразу на полуслове.
– Но? – сглотнул полицейский.
Я демонстративно потёр большим пальцем об указательный и средний. В ответ было тупое выражение лица и расширившиеся глаза.
– Чт… Что вы имеете в виду? – выдавил он из себя.
– Лавэ давай, кэш, – пояснил я ему, но это пресмыкающееся рода чиновничьих не врубался.
Тогда я просто показал ему монетку с бородатым дядькой.
– Ах, это…
Он полез куда-то себе под стол и достал мешочек размером с детский кулак. Я осуждающе вздохнул и спровоцировал этим появление денежного брата-близнеца, наполненного тем же содержимым.
Захваченный этой игрой и любопытством, куда может завести моя наглость, я кашлянул в кулак и показал пальцами «Четыре». Побледнев, продажный служитель порядка открыл ещё несколько ящичков пониже и тоже опорожнил их.
– С вами приятно иметь дело, – я протянул руку и пожал потную ладошку чиновника, полицейским его назвать язык не поворачивался.
Мне любезно предоставили «пакетик» – холщовую наплечную сумку из грубой ткани, куда я и сложил свои пожитки.
Провожали, как говорится, всем селом. На улице уже было часов пять, и я решил не задерживаться в здешних местах. Мало ли эти придурки очухаются и поймут, что отпустили не того.
На моё настоящее имя никто не обратил внимания, видимо, решив, что я путешествую инкогнито. Понимающее переглядывание – теперь я понял значение этих знаков. Приняли за аристо.
Однако оставалось всё ещё неясным, почему они пришли к таким выводам. Настоящее имя парнишки я не знал, потому не мог обратиться с просьбой к извозчику, довести до родного поместья или где там жили мои богатенькие папка с мамкой.
Баблом я светить не стал и первое, что сделал – это купил новый комплект одежды. Дюже порвана была старая и вся в пыли. Затем снял номер в …гмм… лучшей гостинице этого захолустья, где привёл себя в порядок и переоделся. Там же достал и зеркало.
Матерь Божья. Какой же я… Жалкий? По-другому не скажешь. Мне совсем не нравилось это виноватое выражение лица, будто все мышцы так и привыкли скукоживаться в не подобающую мужчине эмоцию.
Я потянул руками за кожу вниз. Чёрт. Ну ладно, это со временем мы исправим. Кожа белого оттенка, гораздо светлей местных обитателей. Оно и понятно, наш мальчик не любил соблюдать моцион. Две аккуратные чёрточки бровей. Больше всего я боялся за шнобель, но с облегчением вздохнул – сначала он мне показался чересчур большим, но сейчас было видно, что переживал напрасно.
Прямой, аккуратно вздёрнутый приличный нос.
Беру.
Что там у нас дальше. Тонкая линия губ. Высокий лоб. Слизистая глаз покраснела, левый так и вовсе покрылся сеткой из полопавшихся сосудов. Оранжевые? Впрочем, у жителей я успел заметить разные цвета радужки: от простых серых до ярко-фиолетовых. Лёгкий пушок под губой…