Видок. Семена Злобы

За последние годы мне довелось повидать всякого, но профессиональной флегмы опытного патологоанатома я так и не приобрел. Вид разодранных тел, залитых кровью стен и разбросанных повсеместно внутренностей вызвал легкий приступ тошноты. А уж запах тут стоял такой, что никакими словами не передать. Леха полез следом за мной, явно чтобы показать подчиненным свою крутость, но сделал это зря.
За спиной послышался торопливый топот, а затем выразительные звуки блевания. Теперь будет корить себя за глупый поступок, хотя я уверен, что полицейские отнесутся к данному казусу вполне нормально. Наверняка те, кто явился сюда по вызову, проделали аналогичные действия в таком же порядке.
Ну а я лишь достал из сумки свою новую задумку – респиратор с дополнительной пропиткой душистыми травами. Таскать с собой противогаз было очень неудобно, а на месте преступления, помимо вполне естественных для таких ситуаций запахов, бывают и токсичные сюрпризы. О моих талантах преступники знали не так уж мало и порой прибегали к радикальным методам, пытаясь помешать мне войти в транс.
А неплохо здесь устроились шатуны. Обширная полуземлянка площадью квадратов тридцать, часть пространства съедала русская печь. В яркий день даже небольшого размера окно, находившееся над дверью, пропускало достаточно света, чтобы не пришлось зажигать фонарь. Но гогглы ночного видения я все же надел. Опыт в таких делах у меня большой.
Благодаря этому самому опыту и тренировкам мне уже не приходилось копировать японских самураев на чайных церемониях, дабы принять более устойчивую позу. Так что становиться коленями в подсохшую кровь нет никакой нужды. Я просто отошел в угол возле входа, выпрямился и глубоко вдохнул пропитанный травянистым запахом воздух. Ароматы гниения тоже ощущались, но не столь остро, чтобы сбить меня с концентрации.
Любое убийство оставляет на ткани мироздания отчетливый след, своеобразный шрам, который видок способен увидеть в течение суток. Благодаря расторопности бирюка до истечения этих самых суток еще далеко. Сконцентрировавшись, я постарался войти в транс, используя усиливающие мой дар руны-татуировки. Заглянуть в прошлое у меня конечно же не получится, а вот увидеть отпечаток тех событий, пока что не растворившийся в реальности, я вполне способен.
Когда открыл глаза, то увидел уже совсем другую картинку. Звука, как всегда, не было, зато имелся шанс уловить эмоции как жертв, так и убийцы, но это как пойдет.
Теперь освещение шло не от окна, а от лампы на столе. Распотрошенные тела в трансе выглядели целыми и даже живыми. Два шатуна сидели у стола и внимательно осматривали нечто, лежащее на столешнице. Я остро ощутил чужой восторг, который вызывал в шатунах таинственный предмет. А еще они явно предвкушали что-то очень приятное в ближайшем будущем. Затем в одном из шатунов, в том, что меньше ростом, но с более резкими эмоциями, мелькнуло раздражение, и было оно направлено на третьего персонажа – худощавого паренька лет шестнадцати, наблюдавшего за старшими товарищами, сидя на лавке у стены. А вот в нем ни восторга, ни предвкушения не было и следа, зато душу парня разрывало беспокойство.
То, что я смог ощутить эмоции всех трех действующих лиц, означало, что передо мной либо три будущих покойника, либо две жертвы и убийца. В общем, в разрыве ткани мироздания тем или иным образом участвовала вся троица. Сейчас либо появится убийца, либо явно теряющийся на фоне более мощных сотоварищей юноша каким-то чудесным образом угробит напарников. И, кажется, я догадываюсь, каким именно.
Наконец раздражение невысокого и более резкого шатуна превысило определенный уровень и он что-то сказал пареньку. Тот вскочил с лавки и с пылом ответил, ткнув пальцем в сторону предмета на столе. Невысокий не стал продолжать спор и внезапно с потрясающей скоростью выхватил из поясных ножен столь любимый шатунами нож-тесак и метнул его в парня. Юноша дернулся в попытке увернуться, но помогло слабо – клинок вместо груди врезался в плечо. Сильный удар отбросил юного добытчика обратно на лавку. Затем бедолага скатился на пол.
 
Метатель тесаков перевел взгляд на своего напарника и сказал ему что-то резкое. Второй шатун удрученно вздохнул. В его эмоциях не было злости к пострадавшему пареньку, но хватало жадности и страха перед явно опасным подельником.
Вздохнув еще раз, шатун встал с лавки и, вытащив из ножен свой полутесак, нехотя направился к раненому. Даже если бы я не мог ощущать его эмоции, намерения мужчины сомнений не вызывали ни у меня, ни у паренька. А вот дальнейшее стало сюрпризом для всех участников разыгрывающейся трагедии. От парня повеяло мощнейшим страхом, болью и почему-то удивлением. То, что произошло дальше, я уже видел, причем не один раз.
Как там объяснял мне профессор Нартов? «Временный переход накопленной телом энергии в псевдоплоть. Часть псевдоплоти нарастает на тело, создавая как бы живую маску и шерсть, часть проявляется внутри, серьезно усиливая мышцы, а также способствуя быстрому заживлению ран».
Вот именно это сейчас и происходило. Паренек превращался в волколака – антропоморфное существо с головой волка и когтистыми лапами. Судя по всему, это у него впервые в жизни.
Не самые идеальные условия для инициации, но лучше так, чем позволить зарезать себя, как поросенка. Добить парня не успели. Обращение прошло очень быстро, пусть и болезненно для подранка. Но и шатуны опешили настолько, что не успели вмешаться в процесс, а потом было поздно. Новообращенный волколак полностью слетел с нарезки и отдался звериным инстинктам, а они сработали как положено.
Оборотень сорвался с места и вгрызся в глотку противника клыками – они пусть и псевдоплоть, но от этого не мягче тех, которыми обладают обычные волки.
Тактика так себе, это я помню еще по рассказам моего друга Евсея. Он вообще предпочитал бить когтями, а не совать в пасть что ни попадя. Пенять волколаку не стоит – опыта у того ровно пара секунд бытия в новом статусе. Впрочем, хватило и инстинктов. Шатун умер практически без сопротивления. Скорее всего, из-за удивления и шока. Так-то они ребята тертые, что и подтвердил инициатор убийства молодого напарника. Не успел волколак отбросить от себя труп, как его откинуло назад от удара пули.
Шатун оказался очень быстрым стрелком и вполне мог бы выйти из этой схватки победителем, но в барабане у него были свинцовые пули, а для волколака с хорошим запасом энергии они что слону дробина. Раны на оборотне затягивались очень быстро, а боль и звериная ярость лишь ускорили его движения.
Через пару секунд все было кончено. Обезумевший от боли зверь, в котором не осталось ничего человеческого, в ярости драл труп своего обидчика. Ошметки летели во все стороны. Это зрелище так завораживало, что я едва не упустил подходящий момент. Движением подсекающего рыбу рыбака, за которое меня наградили прозвищем Ловец, я набросил связующую нить на убийцу и почти сразу вывалился в реальность. Призрачная нить натянулась до предела, но не порвалась, а это значит, что убийца ушел не так уж далеко. Что самое неприятное, за ним придется идти к центру Топи.
Выбравшись наружу, я стянул с себя респиратор и с наслаждением вдохнул ароматный лесной воздух.
– Ну, что там? – с нетерпением спросил Леша – Какой-то монстр?
– Нет, – ответил я, – разборки между шатунами. Один из них оказался волколаком.
– Вот уж не было печали, – погрустнел юный следователь.
И я вполне его понимал. Поработай здесь тварь из Топи, мы бы просто закопали трупы и отправились восвояси, а вот за волколаком придется идти, причем если я сумел активировать путеводную нить, то выдвигаться нужно прямо сейчас, не дожидаясь подкрепления. А ведь полицейские в лесу чувствовали себя так же, как бирюки в элитных кварталах Топинска.
 
– Связь установил? – словно услышав мои мысли, с надеждой спросил Леша.
– Да, – огорчил я друга, но меня волновало кое-что другое.
Ситуация не самая стандартная. Шатуны получили свое профессиональное прозвище из-за особого образа жизни. Полулегальные добытчики магических растений и частей тел измененных местом Силы животных ходили в Стылую Топь в основном зимой, когда там было не так опасно. Летом в те места сунуться мог только самоубийца. Шатуны обычно проводили межсезонье в Топинске, осложняя горожанам жизнь своими выходками. И все же хватало тех, кто отсиживался на таких вот заимках, уподобляясь бирюкам. Но так они могли лишь снизить затраты на летнее безделье, а не надеяться на серьезный заработок. Тогда что же такого ценного не поделили эти ребятки? Находясь в трансе, лежащий на столе предмет рассмотреть я не сумел, а сейчас его там уже не было.