Светоч жизни (СИ)

Именно Мойра собирала шестерых полуночников по всему СССР. Её интересовал особый тип: те, у кого было в крови невероятное могущество, те, у кого не было доступа к этим способностям. И первым делом Мойра украла Петра, будущего «Пятого». Вслед за ним в маленьком концлагере, находящемся в уютной лощинке, появилась Татьяна, Титания. Затем Кондрат, Гробовщик. За ним – Вячеслав, Сновидец, за ними Галина – Сова. И, наконец, последней привезли Ирину, Иволгу.
И если первые пятеро не сопротивлялись, то вот Иволгу едва не упустили по дороге, она сделала семь попыток побега, и из них четыре были достаточно удачны, чтобы она смогла убежать. Жаль, все разы – недостаточно далеко. И это было отчаянно горько…
Снова оказавшись в одном месте, шестеро познакомились.
А потом прибыла Мойра. Она не собиралась ни с кем вести беседы. Она просто зашла в камеру к каждому из своих будущих подопечных и нанесла ровно один удар кинжалом. Ей нужна была их кровь, чтобы познать главное – их слабости и страхи.
От каждого из этих шестерых отказались семьи, никто их не собирался искать, никому до них не было дела. И Мойра была вольна в своих развлечениях. Её жертв просто никто не искал! На них поставили крест, их мысленно похоронили при их жизни…
- По сути, - разлагольствовала радостно Мойра. – Вас выбросили, как отработанный материал. Вас выбросили, потому что вы не оправдали ожиданий! Вы просто ничтожество. Полное ничтожество. Вы недостойны называться полуночниками. Вы недостойны называться людьми, вы паршивые овцы в своем стаде, но я изменю это. Я изменю это. Вы станете моими драгоценными детками. Я заменю вам мать, я буду по вечерам рассказывать вам сказки, я научу вас тому, как быть полуночниками. Не казаться, - возвысился голос Мойры. – Быть ими! Стать! Я сделаю вас могущественными, я пробужу всё в вас, о вас будут говорить с придыханием.
И уходя из маленького зала, где все шестеро ошарашенно переглядывались, Мойра остановилась на пороге, оглянулась, мило улыбнулась и добавила:
- Если, конечно, вы выживете.
С выживанием проблемы были, поголовно у всего лагеря. Не только у главных подопытных «двуногих», но ещё и обслуживающего персонала.
Галина, будущая Сова, была на момент попадания в концлагерь сла-а-а-абеньким целителем, пределом её «могущества» - было залечить царапину и свести ожог. Бабка-шептунья из какой-нибудь алтайской деревеньки и то могла больше. Галина боялась до ужаса не успеть. Она боялась, что у неё ничего не получится. Боялась, что у неё умрёт пациент, боялась, что не хватит сил спасти. Боялась…. Боялась. Боялась!
Мойра нашла для Совы отличный способ справиться со страхами. Она брала одного из обслуживающих базы и резала его на глазах целительницы на маленькие кусочки. Медленно, расчетливо, чтобы не умер сразу, а помучился как можно больше. Вначале Галина научилась лечить раны покрупнее, потом ещё крупнее, потом на ходу научилась делать даже операции в полевых условиях.
Мойра пошла дальше, она наносила страшные раны жертвам и, что самое страшное, калечила психику. Сова сходила с ума вместе со своими пациентами, а потом осознала самое главное: пока она их лечит, ад для них продолжается бесконечно! И она убила своего пациента. Вначале один раз, потом второй, потом третий. А потом она просто убивала их, даже не пытаясь лечить.
Дар Совы, не просто подавленный, а забитый, раскрылся и распахнулся. То, что держало её возможности, то, что не давало ей двигаться вперёд – исчезло. Мойра пошла дальше, она калечила психику «целительницы», обучая её тому, что причинять боль не страшно…
Титания, Татьяна, была из рода магов-боевиков, им нужно было уметь драться любыми подручными средствами, используя своё тело как самое совершенное оружие. Таня-Танечка боялась вида крови, боялась даже самой маленькой царапины. В детстве её дразнили «рёва-корова», потому что стоило только замахнуться на неё, и девчонка просто впадала в истерику.
У Мойры был свой план того, как это лечить. Раз боится боли – значит нужно эту боль причинять. Очень любя своё дело, женщина-палач собрала самые показательные пытки из средневекового арсенала и с бесконечным удовольствием применяла их все.
 
Она позволяла Титании корчиться от боли, пытками загоняла её на грань смерти, лечила, чтобы её пленница не умерла, но не давала получить от боли ни минуты передышки. Она запускала диких животных в камеру к Татьяне и позволяла им рвать её тело, пока пленница не научилась убивать, чтобы выжить.
Сновидец боялся спать. Он не имел власти над своими снами, зато они над ним – более чем. Его кошмары оживали, поэтому очень быстро Слава осознал, что если он хочет жить, ему надо даже его маленький дар загнать как можно глубже, запечатать его, только чтобы не сходить с ума. У него было расписание, сколько, когда и где можно спать, у него были внутренние будильники, десятки запечатывающих заповедей.
Мойре это очень не понравилось. Из всех Слава был самым крепким, самым упёртым орешком. Провидице пришлось разработать огромный комплексный план, чтобы преодолеть его умение спать в любое время и в любом месте, не попадаясь в ловушку собственной силы. Но она справилась и с этим.
Для Кондрата, боящегося как огня мертвецов и всего, что было связано со смертью и ритуалами, было приготовлено самое простое из возможных: мертвецы, очень, очень, очень много мертвецов! Вначале Мойра просто заставляла его спать с ними в одной камере, потом закапывала в соседнем гробу, а потом закрывала в одном. Надо ли говорить, что покойники далеко не всегда были «свеженькие»?
Иволга, Ирина, была мощным «контрольщиком», она могла управлять чужими мыслями, эмоциями, движениями. Конечно, от такого дара обычная девочка, кем она сама себя считала, открещивалась руками и ногами. Её сломать было не слишком легко, но и не слишком сложно. Когда шестеро, цепляющиеся друг за друга, осознали ценность этих отношений и то, что они сделали их уязвимыми, было уже очень поздно. Мойра начала ими пользоваться к своей собственной выгоде, получив то, что планировала с самого начала. Иволгу она заставила сломаться и преодолеть свой очередной блок на «не убей», когда Титанию один из палачей забивал насмерть. Всё было очень просто «или Таня-Танечка, или этот незнакомый тебе мужик». И Ира сделала выбор в пользу подруги.
С Пятым, Петром, всё было гораздо сложнее. Блок внутри его крови был не психическим, он был куда более сложным. Мойра разбиралась с ним день за днём. И Пятый был единственным, к кому применялся минимум пыток. Скорее, вокруг него женщина ходила на цыпочках, чуть ли не влюбленно мурлыкая. Её манило то, что было заключено в крови этого человека. Её манила величайшая власть его наследия. И она нашла способ.
Она нашла его в крови одного из тех, кто относился к древнему легиону.
Мог ли кто-то себе представить, что Земля – изначальная планета огромной коллекции бесконечных отражений, ставшая центром чего-то большего, чем просто «колыбель вселенных», использовалась в ещё одном качестве исключительно пришлыми гостями.
На Земле были большие проблемы с магией. То, что в других мирах было также естественно, как дыхание, в этом мире или вообще было невозможно, или требовало такое могущество, которого в другом мире хватило бы даже на то, чтобы полностью его разрушить?!
Но было и ещё одно отличие, куда более важное. В другом мире дойдя до какой-то точки маг останавливался, не в силах преодолеть некий барьер. Только один маг на несколько десятков триллионов разумных существ мог стать демоном. И только один маг на несколько десятков квинтиллионов мог стать богом.
На Земле такого ограничения не было. Оставшись здесь, маг мог развить своё могущество в достаточном количестве, чтобы стать демоном или богом. И некоторые ими пользовались. Именно их, пришлых, прибывших сюда ради могущества, называли древним легионом.
Мойра нашла одного такого, подкараулила и взяла у него всего каплю крови. А потом убила. У неё, радующей фюрера Германии поистине выдающимися результатами, был доступ и к тому, что притаскивали льстецы Гитлера со всего мира.