Не чужие (СИ)

Но внешне я, конечно же, невозмутима. Первое правило укрощения мужчин — не показывать им свою заинтересованность.
— Неожиданно. — Его взгляд опускается вниз. На мою грудь. Которая, кстати, вообще не выдающаяся, благо под свитером лифчик с пуш-апом, поэтому теперь она тянет на что-то среднее между первым и вторым размером. Непроизвольно распрямляю плечи, выпячивая грудь вперед. Задерживаю дыхание.
— А ты куда летишь?
Я решаю: раз мы признали друг друга, оказались земляками, то теперь можем и поболтать.
— По работе лечу, — ровным тоном произносит Давид и достает из кармана беспроводные наушники.
Вот и поговорили.
Класс.
Остаток пути я провожу наедине со своими мыслями. Я зла на себя за зеленые пряди волос. Конечно, он не заинтересовался во мне. Я ведь выгляжу словно подросток, а не взрослая женщина, с которой можно завязать отношения.
Почему жизнь так несправедлива ко мне? Я, можно сказать, восемь лет этой встречи ждала, а тут такое. Внезапно стало жаль себя, захотелось расплакаться. Настроение ни к черту. Не хочется уже никакого Мадрида.
— Ох, — напрягаюсь я, когда самолёт хорошо так встряхивает. А потом ещё раз. Я с силой цепляюсь в подлокотник, рвано хватаю ртом воздух. Мы падаем?
— Успокойся, мы всего лишь вошли в зону турбулентности, — звучит спокойный голос Давида. Я что, произнесла это вслух?
— Я не очень люблю летать, — признаюсь и тихо вскрикиваю, когда меня подкидывает в кресле. — Мы ведь не разобьёмся? — смотрю на него с надеждой.
— По статистике, за последние двадцать пять лет не произошло ни одной авиакатастрофы из-за попадания в зону турбулентности. Так что глубоко дыши и перестань поддаваться панике, — мягким тоном произносит он. Как он вообще может оставаться таким спокойным в этой ситуации?
Несколько раз мигнули лампы.
— Это не к добру, — загробным голосом шепчу я, а потом ощущаю, как к моей руке прикасается Давид. Меня прошибает электрическим током.
— Турбулентность — это естественное явление в авиации, точно такое же, как качка в море или тряска автомобиля на неровной дороге. Она возникает из-за мощных потоков ветра и воздушных течений, которые встречает на своем пути самолет, — Давид словно цитирует слова из учебника, я слушаю его краем уха, все мое внимание сосредоточено на наших переплетенных пальцах. О каких потоках ветра может идти речь, когда у меня приступ тахикардии от такой его близости? — Успокоилась? — спрашивает он, я же смотрю прямо перед собой, не в силах взглянуть на него. Кажется, что если он сейчас посмотрит в мои глаза — сразу все поймёт.
— Да, спасибо. Надеюсь, это быстро закончится. — Я сильнее сжимаю его руку, на случай если он захочет отстраниться от меня. Сама же хоть весь полёт готова провести в этой чертовой турбулентности, только бы вот так. Рядом с Давидом.
  
Глава 3. Лера
 
Я притворяюсь спящей, все еще держусь за руку Давида. Он не спешит освобождать свою ладонь от моего захвата, я же пытаюсь успокоить частое дыхание, чтобы он не догадался, что я на самом деле не сплю.
Все мое тело пронзают всполохи молний. Волоски встают дыбом. Я не могу поверить, что это происходит. Если это не судьба, то что тогда? Мы обязаны быть вместе. Нужно как-то узнать его номер, чтобы не потерять связь. Нужно как-то заинтересовать его. Но как?
Через какое-то время я наглею еще больше, кладу голову ему на плечо. Почти не дышу. Он не отталкивает меня, не пытается отстраниться. Только напрягается всем телом и замирает.
Его ладонь горячая, словно раскаленная лава. Моя же — холодная, словно я только что была на морозе. Контраст сумасшедший. А еще его рука в два раза больше моей.
Так хочется, чтобы этот полет никогда не заканчивался, но вот звучит голос пилота, вокруг начинают суетиться люди, включается свет, и самолет идет на посадку.
Мне приходится “проснуться” тоже. Я смущенно опускаю веки, изображая неловкость, разжимаю пальцы. Сразу же становится неуютно.
Все происходит слишком быстро.
 
Я не успеваю найти нужные слова. Давид встает со своего места и достает ручную кладь. На меня не смотрит. Я же, словно зачарованная, слежу за ним. Пожираю взглядом его идеальное тело. Футболка цвета хаки задралась, и мне удается разглядеть дорожку светлых волос, уходящую под пояс штанов.
Сглатываю скопившуюся во рту слюну. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но Давид меня опережает.
— Пока, Лера, — бросает на меня озорной взгляд и начинает идти вдоль прохода.
Нет-нет-нет, а как же номер телефона?
Я вскакиваю со своего места, но из-за полненькой женщины, которая перегородила проход, не могу достать свой рюкзак с верхней полки и броситься следом за Давидом.
Я нервничаю, ничего вокруг не замечаю. Неотрывно слежу за удаляющимися от меня парнями в военной форме. В висках стучит пульс. Забываю даже куртку на сиденье, приходится вернуться. Все это крадет мои драгоценные минуты и разделяет нас с Давидом еще больше.
К выходу из самолета я почти бегу. Злюсь на медлительность пассажиров и не обращаю никакого внимания на подруг. “Рукав” кажется мне километровым. Дойдя до паспортного контроля, выискиваю взглядом Давида и стону от разочарования. Он уже за стеклянными стойками. Движется к выходу из терминала
Свою очередь приходится ждать минут пять. Я упустила свой шанс. Хорошее настроение окончательно покидает меня. Не удивлюсь, если придется еще лет десять ждать, чтобы вновь встретить Давида. Он, небось, уже отцом троих детей станет к тому времени.
— Лер, ну ты куда убежала-то? — Рядом со мной останавливаются подруги, а мужчина, чья очередь сейчас идти к пограничникам, как назло, не может найти свой паспорт, задерживая всех.
— Мне в уборную нужно, терпеть сил нет, — вру я, а сама нервно постукиваю носком ботинка по полу. — Мужчина, давайте поменяемся с вами. Пока вы свой паспорт найдете, ночь закончится, — раздраженно произношу я и протискиваюсь без очереди, ступая за красную линию.
Протягиваю паспорт мужчине в форме. У него отрешенное выражение лица. Ни одной эмоции. На вид словно робот. А еще он слишком медлительный. Времени почти нет. Если поспешить, могу догнать Давида на выдаче багажа. Это мой последний шанс.
Ненавижу себя за нерешительность. Нужно было не притворяться спящей, а попробовать завести разговор. Узнать о нем побольше. Сблизиться.
Пограничник считывает данные с моего паспорта, сверяет информацию с той, что высвечивается в его мониторе. Внимательно изучает мое черно-белое фото, потом переводит взгляд на мое лицо, сопоставляя. Наконец-то начинает листать страницы, находя пустую. Ставит штамп.
Ура.
— Thank you! — Забрасываю паспорт в рюкзак и, совершенно забыв о подругах, несусь к эскалатору, следуя за указателями на полу. Мужчин в форме замечаю далеко впереди. Это хорошо, на шаттл они еще не сели, а значит, я точно смогу их догнать.
  
Глава 4. Лера
 
Табло на стене показывает обратный отсчет. Меньше двух минут остается до прибытия шаттла, который ведет от терминала Т1 к багажной карусели. Аэропорт очень большой, особенно в сравнении с нашим, поэтому внутри него курсирует небольшой электропоезд.
Я останавливаюсь в нескольких метрах от парней в форме. Подпираю спиной столб. Подходить не решаюсь. Не хочу выглядеть влюблённой идиоткой. Наблюдаю тайком за Давидом. Меня все в нем привлекает. И как он смеется, слегка запрокидывая вверх голову, и как двигается, и как хмурится. На какое-то мгновенье я вообще забываю о существовании других людей вокруг нас.
 
Внезапно наши взгляды пересекаются, и я резко отворачиваюсь от него. Краснею. Он случайно увидел меня, а вот я пялилась.
Осталось пятьдесят секунд.
Я вся дрожу от нетерпения. Мы могли бы войти в один вагон. Я бы заняла место рядом с ним, и ему пришлось бы заговорить со мной.