Просто неотразима

— На одном из твоих курсов есть девушка, смахивающая на мальчика-подростка, но весьма симпатичная. У нее ярко выраженный английский выговор.
— Джиневра, — улыбнулся отец.
— Да, она.
— Она действительно из Англии и учится на их стипендию.
— Знаю. Спортсменка... Я думал, что подобная практика себя изжила. — Дуэйн взглянул на сына, не понимая, что тот имеет в виду. — В колледж охотнее принимают того, кто может забросить мяч в кольцо или пробежать быстрее собственной тени. А знания не в счет.
— Ничего не поделаешь, — примирительно заметил отец. — Это своего рода реклама учебного заведения.
— Никто не осмеливается поставить на место эту английскую девчонку, — недовольно продолжил Ланс. — Весь семинар она проводит, глазея в окно, а потом еще и обижается, когда я прошу принести невыполненное задание.
— У нее, вероятно, есть проблемы, — попытался защитить Джин профессор Диллон.
— Например?
— Не знаю. Она не очень-то многословна. Удивлен, что ты так быстро заметил ее. Обычно она сидит тише воды, ниже травы.
— Разумеется, для того, кто понятия не имеет, о чем идет речь на семинаре, это самое мудрое поведение.
Ланс не сказал отцу, что встретился с этой девушкой на утренней пробежке. Он узнал ее сразу, как только вошел в аудиторию. Но Джин, казалось, не обратила на него никакого внимания. Это не слишком льстило самолюбию Диллона. Однажды, когда женщина холодно отнеслась к нему, он сделал большую ошибку, женившись на ней.
— Будь с ней помягче, — обратился Дуэйн к сыну. — Иногда ты, сам того не замечая, смахиваешь на зануду.
Ланс не стал спорить.
— Мое занудство вряд ли затронет твою английскую протеже. Она рассеянна и к тому же несобранна.
— Я заметил, — усмехнулся отец.
— Не беспокойся! Как минимум три месяца у тебя с ней не будет трудностей, да и у меня тоже. Ее время будет уходить на выполнение заданий.
— Да...
Казалось, Дуэйн что-то собирался сказать сыну, но потом передумал. Только через три дня Ланс понял, о чем хотел предупредить его отец.
 2 
В четверг Джин опять не успела незаметно ускользнуть из аудитории. Вообще-то она предпочла бы и вовсе не приходить на семинар Диллона, но ведь это не спасло бы ее от надвигавшейся катастрофы. Кроме того, было еще какое-то смутное, непонятное ей самой желание, чтобы Диллон узнал правду от нее, а не от кого-то другого. В последний момент она все-таки струсила и решила сбежать. Но опоздала.
— Мисс Кейси, задержитесь, пожалуйста, — услышала она голос Ланса, пробираясь к выходу, когда он еще был в окружении других студентов.
Джин неохотно поплелась к его столу. Она знала, что ей предстоит. Сотни раз приходилось проходить через это.
Девушка остановилась в стороне, ожидая, пока он освободится. Похоже, он нравился студентам, и они не спешили расходиться, когда можно было поговорить с ним. Сегодня его семинар был последним в расписании, и никто не торопился. Но Джин торопилась. Она ждала, постоянно поглядывая на часы. Ланс заметил это и отпустил других.
— Надеюсь, не слишком задерживаю вас? — язвительно осведомился он, когда они остались одни.
Что за глупый вопрос? Разумеется, задерживает. Но Джин не собиралась ввязываться в бесполезный спор и коротко бросила:
— Нет, ничего.
— Вот и отлично, — усмехнулся Ланс. — Вы принесли вашу работу?
— Нет, — тем же тоном произнесла она.
Джин ожидала услышать слова, которые обычно звучали в таких случаях. Бездельница. Наглая. Невежественная. Такие эпитеты преследовали ее с первых лет учебы. С каким рвением и желанием учиться шла она когда-то в первый класс! Но ни один ребенок не вынесет, когда его постоянно ругают и высмеивают, как бы он ни старался.
Диллон внимательно посмотрел на нее и неожиданно спросил:
— Сколько вам лет?
— Двадцать один.
— Многовато для студентки первого курса. Но вы не выглядите на свой возраст.
Джин не восприняла его слова как комплимент. Другие студентки колледжа модно и кокетливо одевались и явно злоупотребляли косметикой. Ее же не слишком заботила собственная внешность.
 
Ланс Диллон присел на край стола, скрестив руки и не сводя с нее глаз. В его лице была какая-то особая мужественность: упрямый подбородок, широкие скулы, непреклонный взгляд. В джинсах и легком свитере он был похож скорее на героя вестерна, чем на профессора истории.
Внезапно Джин показалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди. Неужели она ничем не отличается от других наивных и впечатлительных девчонок? Но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она заставила себя поднять голову и в упор посмотреть на Диллона. Наверное, напрасно. Пронзительно-синие глаза чуть не лишили ее самообладания.
— В чем же трудности? — мягко спросил он. — Что вам мешает?
Джин набрала в грудь побольше воздуха и выпалила, чувствуя себя так, будто прыгает в ледяную воду:
— У меня дислексия.
— Это ведь не так страшно, — тихо сказал Ланс и, поняв ее состояние, добавил: — Но многие этого не понимают, так?
Она кивнула. Искреннее участие Диллона-младшего, желание разобраться в ее трудностях было сейчас для нее как глоток свежего воздуха, хотя она по-прежнему испытывала к нему недоверие.
— Значит, вы почти не можете ни читать, ни писать, — продолжал Диллон. — Кто поставил вам такой диагноз?
Глаза Джин потемнели. Она с тоской вспомнила тот ужасный день, когда ей в школе сказали о дислексии и о том, что у нее нет ни малейшего шанса учиться дальше. Ей казалось тогда, что ее отчаяние непереносимо.
— В школе, — пробормотала она, — мне сказали об этом еще в школе.
Ей хотелось немедленно повернуться и убежать от пронизывающих синих глаз. Но Ланс еще не удовлетворил свое любопытство.
— Есть особые методы, — проговорил он. — С вами кто-нибудь занимался?
— Нет.
— Как же вы учились?
— Поступила в другую школу.
Ланс засмеялся.
— Прекрасный выход. Сколько же школ вы сменили?
— Десять, — коротко бросила Джин.
— Господи! — изумился он, довольно ясно представив себе, что пришлось вынести этой девушке. Наверное, жестоко было ее расспрашивать дальше, но ему действительно было интересно узнать, как она справилась. — Почему же вы выбрали именно историю? Ведь историку невозможно не читать. Это — главное в его работе.
Сама не зная почему, Джин вдруг начала ему рассказывать, с каким интересом бегала на лекции в городское историческое общество, с каким трудом доставала не слишком многочисленные кассеты с записью курсов по истории. Поймав его недоверчивый взгляд, она объяснила:
— Я легко воспринимаю информацию на слух, и у меня хорошая память.
Ланс знал, что среди дислексиков много талантливых, серьезно мыслящих людей. И он был достаточно проницателен, чтобы увидеть в сбивчивом рассказе этой зеленоглазой бегуньи попытку защитить свое достоинство, доказать свою полноценность.
— Хорошо, — сказал он. — Полагаю, колледж в курсе?
К его немалому удивлению, Джин отрицательно покачала головой.
— Как же вам удалось поступить? Только не говорите, что вам дали спортивную стипендию, ничего не спросив!
— Было собеседование, — объяснила Джин, — ну и разные логические задачи. Я неплохо справилась.
— А почему вы решили учиться в Штатах? — не удержался он от вопроса.
— Здесь дали стипендию, — сухо ответила Джин, снова ощущая раздражение.
Что ему за дело? Зачем он мучает ее своими бесконечными расспросами?
Между тем Ланс безжалостно продолжал спрашивать:
— И что дальше?
— Ничего! — враждебно отрезала она, забывая, что разговаривает с преподавателем. — Все равно у меня ничего не выйдет.
— Хотите сдаться? На вас это не похоже, — спокойно заметил Ланс. — А я уже собирался договориться с машинисткой.
— Не понимаю.
— Вы диктуете, она печатает.
— О... — Джин была поражена. Такой выход ей не предлагал ни один преподаватель.