Чёрный трон
В это время раздался стук из ящика Вальдемара. Лиги расположила свои руки поверх крышки, возможно, делая что-то месмерическое, и — некоторое время спустя — объявила: — Это место, которое нам надо. Мы должны каким-то образом попасть внутрь, так как вход в тоннель рядом.
Мы продолжили свой путь, пока не подошли прямо к входной двери. Вскоре я уже стучал в нее. Нам с Петерсом пришлось достаточно долго колотить, прежде чем Монтрезор ответил. Когда он открыл, удивление, недовольство и чуть заметная тревога отразились друг за другом на его лице, а потом — все вместе.
Думаю, что общий вид нашей компании не внушал доверия.
— Мистер Монтрезор? — спросил я, надеясь, что он хоть немного понимает по-английски.
Он долго изучал меня взглядом, потом кивнул.
— Да. В чем дело? — спросил он.
— Это касается доставки контейнера с различными винами, — объяснил я.
Его взгляд скользнул оценивающе по большому ящику, его тревога и беспокойство улеглись. Он облизал губы.
— Я не понимаю, — сказал он. — Я это не заказывал. Вы продаете его? Это подарок? Вы посыльные?
— Нас, пожалуй, можно назвать посыльными, — сказал я ему. — Хотя в этом городе в такое время обычный посыльный вряд ли зайдет.
— Верно, — сказал он, кивая. — Тогда что же вы за посыльные?
— Мы — это все, что осталось от труппы артистов. Нас послали к принцу Просперо, но мы не успели войти в аббатство перед тем, как его двери будут опечатаны. Солдаты отказались впустить нас, они также отказались спросить принца, не хочет ли он нас впустить.
— И вот, — продолжал я, — теперь мы вынуждены продать этот контейнер с прекрасными винами за еду и кров, где мы могли бы остановиться. Все это изначально предназначалось Просперо, но люди, доставившие это, бросили все и сбежали из страха перед Красной Смертью.
— Конечно, — пробормотал он, шире открывая дверь и не отводя взгляда от ящика. — Не могли бы вы внести его?
При этих его словах мы все одновременно двинулись вперед. Широко раскрыв глаза, он поднял руку.
— Нет, — сказал он. — Обезьяна и птица должны остаться.
— Их нельзя оставить без присмотра, — сказал я.
— Тогда пусть леди составит он компанию, а вы внесете ящик, — предложил он. — К сожалению, не могу предложить вам помощь, так как мои слуги тоже сбежали.
— Но одно дело чрезвычайной важности вынуждает меня оставаться, — добавил он шепотом.
Неожиданно позади него показался Фортунато, все еще в шутовском колпаке и с бубенцами. Он отхлебнул вина из маленького стеклянного пузырька с отбитым горлышком, потом попытался остановить свой взгляд на нас.
— Куда ты пропал? — спросил он. — Я хотел открыть этот бочонок с Монтал… Монтил…
— Амонтильядо! — пронзительно крикнул Грин и Фортунато отшатнулся с выражением внезапного ужаса на лице.
— Дьявол! — крикнул он, продолжая пятиться назад.
— Нет, — ответил я Монтрезору, — мы не внесем его внутрь, если вы не впустите всех.
— Осел! Лючези просто осел! Тебе это известно, Монтрезор? — внезапно воскликнул Фортунато. — Невежда! Не может отличить шерри от уксуса…
Потом от разразился приступом подозрительного кашля.
— Ничего, — сказал он поспешно с более сильным акцентом, чем у Монтрезора. — Это не чума. От кашля не умирают.
— Нет, — сказал Монтрезор, в раздумье глядя на него, — думаю, тебе это не грозит.
Потом Монтрезор отвернулся от него, отошел в сторону от двери и сделал нам приглашающий жест.
— Входите. Все. В таком случае. Вот сюда. Мы должны отнести его вниз.
Мы вошли и он запер дверь. Петерс и я следовали за ним. Лиги, Эмерсон и Грин — за нами. Фортунато, пошатываясь, ковылял где-то сзади, попеременно то ругаясь, то мурлыкая себе под нос, то ворча по поводу тупости Лючези.
Монтрезор отвел нас вниз по каменной лестнице в свой большой погреб. Пропитанные смолой факелы и большие свечи горели в многочисленных нишах и на подставках. Все это создавало необычную и странную атмосферу в столь уединенной части дома.
Наконец мы спустились вниз и установили ящик, куда нам указал Монтрезор. Это был подземный коридор, который, казалось, уходил в лабиринты катакомб. Мне очень хотелось пройти немного вглубь, так как могло оказаться, что тоннель, который нам нужен, где-то рядом.
На покрытой селитрой стенах кое-где виднелись черепа и другие человеческие кости, и неверные тени, как темные пальцы, указывали на них. Паутины, как рыбацкие сети, висели тут и там, а звук зашебуршившихся где-то при нашем появлении тварей напомнил мне об испытании, через которое я прошел в Толедо и которое еще тревожило мое воображение.
Монтрезор перехватил мой взгляд и улыбнулся.
— Это место когда-то служило кладбищем аббатству, — сказал он, указывая рукой на останки. — Это было все до того, как отец принца Просперо изгнал монахов и взял все в свою собственность.
Мы перенесли гроб на место у стены и установили его, где положено.
— Значит существует связь с аббатством? — спросил я.
Он не ответил, но — к моему изумлению — отвернулся. Я боялся, что он сразу же попросит открыть гроб, чтобы попробовать его содержимое. Вместо этого он немного отошел от нас, и я мог заметить, что его вниманием завладел Фортунато. Фортунато уселся на каменный выступ и разглядывал стройную и высокую фигуру Лиги, завитки ее черных волос с неприкрыто похотливым выражением лица.
Монтрезор пробормотал что-то о напитке, вкус которого мог без труда оценить сын актрисы:
— Разврат, сэр, он притягивает и отталкивает; он пробуждает желание, но гасит воображение… вселяет в вас уверенность и пробуждает сомнение… и, увлекши вас за собой, покидает вас.
Я однако не стал аплодировать, когда он повернулся кругом, я продолжал смотреть на Лиги, которая совершенно игнорировала пьяные излияния чувств.
Наш хозяин приблизился ко мне, слегка коснулся моей руки и отвел чуть в сторону.
— Так вы, мой добрый друг, все еще хотите найти вход в аббатство? — спросил он.
Я поклонился. Не могло вызвать сомнения, что этот жест был более шутливым, нежели свидетельствующим о природной покорности характера.
— Это наше сокровенное желание, сэр, — ответил я.
— В таком случае, позвольте мне вам показать. Здесь, действительно, есть тоннель, — сказал он. — Он замурован со стороны аббатства, перегорожен стеной еще в бытность моего отца, или может деда. Теперешний принц ничего не знает об этом ходе.
— Замурован! — воскликнул я. — Тогда как мы его сможем пройти?
— Это довольно просто, — объяснил он. — Я дам вам необходимые инструменты: молотки, пробойники. У таких крепких ребят, как вы, не будет трудностей с довольно тонкой стеной на том конце хода. Вы окажетесь в самом отдаленном уголке здания аббатства. Но — это очень важно — как только вы попадете внутрь, вам следует восстановить разрушенную стену. Потом вы непременно должны спрятать инструменты, опустить их на дно одного из многочисленных колодцев в подвалах аббатства. Иначе принц может обнаружить тоннель — таким образом он узнает, что кто-то проник в его убежище и возможно занес инфекцию — и выследит вас, и…
Тут Монтрезор прервал свою речь и быстрым движением накрыл ногой и раздавил ползущего по каменному полу таракана. Мгновение мы молча наблюдали сцену.
— Принц, — сказал он в заключение, — боится только одной вещи. И это — Красная Смерть.
Мы одобрили план Монтрезора. Единственной помехой был Вальдемар. Его следовало оставить. Я не мог решиться открыто заговорить об этом с моими друзьями, пока Монтрезор был рядом. Но Лиги нашла выход из трудной ситуации. Ее плащ выразительно затрепетал, и она резко обернулась ко мне.
— Эдгар, я очень хорошо подумала, — объявила она с дрожью в голосе. — Я не могу пойти с вами. Я боюсь ступать во владения принца, который известен своей жестокостью. Вы должны пойти без меня.
Сейчас ли, а может быть давно, я подсознательно почувствовал какую-то связь между этими двумя, — Лиги и Вальдемаром — которая не зависела от месмеризма. Странное чувство.