Ничего личного (СИ)

А если не получится? Сможет ли она вытолкнуть чудовище, с которым сегодня познакомилась, в мрачный коридор, ведущий куда-то в глубину подсознания, где уже бродят Фантомас, Песочный Человек и учитель химии из ее девятого класса? Сможет ли вообще уйти от Индейца?
Наверное, она задремала, потому что вздрогнула, когда на плечо опустилась теплая ладонь. В комнате было темно. Если бы не россыпь огней за окном, Кэти не смогла бы разглядеть даже темный силуэт мужчины, опустившегося на кровать рядом с ней.
— Это заняло больше времени, чем я рассчитывал. — Александр потянулся к лампе на прикроватном столике и включил свет. — Держи. — На покрывало между ними лег конверт. — Здесь паспорт и визитная карточка адвоката. Он поможет оформить документы для получения вида на жительство. Все будет улажено в течение двух-трех недель. И это. — Из заднего кармана джинсов он вытянул второй конверт, гораздо толще. — Сто тысяч.
— Зачем? Я не просила.
— Для твоей Марины. Пригодятся. Сутенерам заплатили вдвое больше. Пришлось, чтобы не втягивать в дело полицию.
— Ой, — смутилась Кэти. — Мы тебя не разорили?
Гловер довольно усмехнулся:
— Платила Лидия. Ты представить не можешь, какое у нее было лицо, когда Игорь назвал свою цену. Как у ребенка, узнавшего что Санта Клауса не бывает.
Воображение журналиста услужливо дорисовало картину: неверящее лицо женщины, на глазах которой до основания рушилась крепость ее благополучия. Терпеливо и расчетливо возводимая годами. Скрепленная слезами и кровью людей, по чьим головам Лидия так долго шла к своей цели. Александр наконец заметил, что Кэти все еще сидит неподвижно.
— Как себя чувствуешь?
— Как-будто под асфальтовым катком побывала, — честно призналась она.
— Я тоже.
Гловер с блаженным вздохом откинулся на спину и заложил руки за голову. Кэти наблюдала, как расслабляются мышцы его лица, смягчаются губы, разглаживается морщинка между бровей. К ней возвращался прежний Индеец.
— А с Мелвиллом говорил?
Его глаза бесцельно бродили по потолку.
— Нет. И не собираюсь. Он уже сбитый летчик. Им займутся те, кого он шантажировал.
— Да они же его порвут, как Тузик грелку.
Тело Гловера несколько раз вздрогнуло то ли смеха, то ли от кашля:
— Ты и здесь решила проявить человеколюбие? Тогда расслабься. Эти люди уйдут со своих постов и из партий тоже. Так что их разборки будут больше похоже на грызню беззубых. Черт, ты не представляешь, сколько народу здесь было замешано.
— Хочешь сказать, что ты за один день выкосил половину британского истеблишмента?
Расслышав напряжение в ее голосе, Индеец повернул голову и подмигнул:
— Не я. Этим займется Клейтон. Как я и ожидал, он только обрадовался шансу выполоть политический огород. И начнет с собственной партии.
Ну да, Тобиас Клейтон, который и сам не прочь стать мэром.
— Он будет баллотироваться вместо Мелвилла?
Гловер помотал головой:
— Нет, эта замена в последний момент произведет слишком много шума. Скандал не нужен никому, кроме журналистов. Так что извини.
— Да я и не в претензии.
Индеец повернулся на бок и, подперев рукой голову, удивленно уставился на Кэти:
— Серьезно?
Кэти кивнула:
— Да. Оказывается, мне совсем не нравится ломать судьбы людей.
— Даже плохих?
— Только по необходимости. И без всякого удовольствия.
Гловер кивнул, словно получив подтверждение собственным мыслям:
— Так ты поэтому не стала требовать ничего для себя?
— А что мне нужно? — Пожала плечами девушка. — У меня все есть. Но… — она немного поколебалась, — …если хочешь сделать мне приятное, набей морду Мелвиллу.
Александр снова откинулся на спину, чтобы как следует посмеяться:
— Ты не представляешь, скольким людям это доставит удовольствие. — Затем вернулся в прежнюю позицию. — А та девушка с видео? Зачем ты попросила для нее вид на жительство?
Наверное, это прозвучит несколько пафосно, ну и пусть:
— Потому что ее любовь живет здесь. А у нее нет ничего, кроме любви.
Ни тени усмешки в ответ, абсолютно серьезный взгляд:
 
— Знаешь, можно полжизни строить свой бизнес, зарабатывать деньги, добиваться поддержки политиков, а потом понять, что не имея любви, не имеешь ничего.
— Невероятно.
— Невероятно до смешного.
Ну, и как теперь ему сказать? Она не сможет, во всяком случае, пока он так на нее смотрит. Мягко толкнув Александра в плечо, Кэти заставила его лечь на спину и запустила пальцы в густые черные волосы, расчесывая их как гребнем. Эта простая ласка всегда помогала снять напряжение, когда Индеец клал свою усталую голову ей на колени. Он даже утверждал, что ее руки способны исцелить головную боль.
— Александр… — Тонкие пальцы скользнули ему на веки. Пусть не смотрит. — Ты сегодня изменил жизнь многих людей.
— Ты тоже, — беззвучно шепнули его губы.
Он был прав. Именно Кэти столкнула первый камень, Индеец лишь превратил это почти случайное падение в настоящую лавину. Во что же будут выливаться ее поступки рядом с ним? Если она останется…
— Мне страшно. — Он не двигался, ожидая продолжения. Только губы затвердели. — Ты такой… неотвратимый. И я меняюсь рядом с тобой. — Гловер хранил молчание. — Меня пугают размеры твоего влияния на мир. А я всего лишь… — «муха», чуть не сказала она, — …человеческая женщина. Мне не по себе среди таких больших… — «людоедов», чуть язык себе не откусила, чтобы удержать это слово несказанным.
Осторожно, боясь спугнуть тишину, Кэти вернула руку себе на колено. Индеец так и лежал с закрытыми глазами, такой суровый и бледный. На покойника еще не похож, мелькнула дурная мысль, но на надгробие вполне.
— Я запуталась, Александр. — Нет, пора поскорее заканчивать, пока не скатилась в щенячий скулеж. — Мне надо подумать. Побыть одной. Не удерживай меня, пожалуйста.
Он не пошевелился ни разу, ни когда она побросала в сумку те немногие вещи, что хранила здесь, ни когда собирала с кресла и комода свои блокноты. Ей уже стало казаться, что они так и расстанутся с этим каменным молчанием на душе, когда Гловер вздохнул и пошевелился:
— Кэти?
— Да?
— Запомни, что бы ты ни сделала, я использую все свои возможности, чтобы защитить тебя. Я никогда, ни при каких обстоятельствах не обращу свою силу против тебя. Ты мне веришь?
— Да.
Она действительно поверила. Без колебаний и сразу.
— Хорошо. Теперь иди.
Кэти хватило сил продержаться в лифте, а затем в такси. Она даже смогла сама открыть дверь своего дома и подняться на второй этаж. Слезы прорвались при виде старого свитера, который она стащила у Индейца, чтобы носить у себя дома и класть под подушку, когда его нет рядом. Она второпях забыла его на кровати, когда в последний раз переодевалась здесь.
В тот день такси уже десять минут ждало за дверью, от звонков из редакции раскалился телефон, а она не могла думать ни о чем, кроме того, что на срочную правку и согласование статьи уйдет не больше часа, а затем она сможет подняться наверх и вновь окажется внутри волшебного фонаря, где все ее жизнь обретала настоящий смысл.
Не сдерживая рыданий, девушка повалилась на кровать и изо всех сил прижала к груди мягкий серый ком, пахнущий горячим деревом и дымом.
______
(56) Белгравия, Челси — Престижные районы Лондона
(57) Библия описывает, как жена и дочери праведника Лота превратились в соляные столбы, оглянувшись на город Содом
  
Глава 31
 
С самого воскресного утра настроение Виктории было ни к черту. Вчера ей снова пришлось садиться за стол в одиночестве.
Гловер пропускал уже четвертый субботний обед подряд. Когда-то их еженедельные встречи за столом, сервированным хрусталем и фарфором, приобретенным еще бабушкой Виктории, были традицией, которой неукоснительно придерживались, как тетя, так и племянник. Если уж Александр начал отказываться от многолетних привычек, значит, в его жизни происходило нечто экстраординарное.