Прелюдия (СИ)
По-любому — это «работа» именно для нас: низколетящие медлительные самолёты, сбить которые нашей установке будет несложно. А что? Досягаемость по высоте — полторы версты на дальности до двух с половиной километров, возможность вести огонь даже в движении, наводка на цель в нескольких режимах, включая полностью автоматический. Плюсом к этому — возможность бить по наземным целям. В том числе — и поражать технику с бронёй до 20 мм на удалении в километр.
Смущает лишь одно: впопыхах «наскребли» только один экипаж, на слаживание которого нам выделили меньше суток. Тем не менее, залили полные баки горючего, приняли на борт полный боекомлект, а ещё в два бортовых «Урала» с прицепами загрузили шесть дополнительных БК, гору бочек с дизтопливом и какие-то ящики с радиоаппаратурой. Насколько я помню по учёбе в военном училище, здешние боеприпасы такого же калибра для авиационных пушек ещё не разработаны, да и если бы уже существовали, патроны к ним не взаимозаменямы с нашими: что-то там не то с проточкой выемки для безрантовой гильзы. А топливо… Вместо солярки в дизельных моторах обычно используют какую-то бодягу с названием газойль, которую я без заключения экспертов о том, что нашим двигателям не особо вредит, залить в топливный бак не рискну.
Как я понял, наше начальство решило не только сказками местных соловьёв кормить да демонстрировать на полигоне, как эффектно пустые гильзы летят при стрельбе «Шилки» из всех стволов, а показать «товар лицом» в реальной боевой обстановке. Потому и направляет наш небольшой отряд (наш экипаж, по два водителя на каждый «Урал», старлей-автомобилист и бывший старший прапорщик-связист, недавно превратившийся в лейтенанты) во главе с «товарищем майором» из известной конторы в Монголию, где скоро будет очень жарко.
На станции Мисяш наши три платформы подцепили к военному эшелону какого-то автобата, определили нас всех в «командирскую» теплушку и — ту-ту! Под чих-пых паровоза.
Несмотря на то, что гнали нас, по местным меркам, очень быстро, почти не задерживая со сменой локомотива да обеспечением кормёжкой на узловых станциях, к скорости перемещения обычных пассажирских поездов мы даже не приблизились. Как ни тужится паровоз, а «бежать» у него получается не быстрее 30–40 километров в час. Ну, может быть, местами до полусотни разгоняется. Так что до Байкала только на десятый день доехали.
И тут, я вам скажу, ТАКОЕ началось! Красота — просто неописуемая, так что все, едущие в нашем вагоне, от его раскрытых дверей не отлипали, пока мы катились между Портом Байкал и станцией Слюдянка. И тихо завидовали часовым, едущим на платформах с нашими машинами, укутанными в брезент так, что ни колёс, ни гусениц не видно. Они ведь со свих постов не только «славным морем», но и скалами, обрывающимися к железной дороге, полюбоваться могут.
Я, конечно, слышал, что до постройки гидроэлектростанции в Иркутске железная дорога проходила сначала вдоль Ангары, а затем по берегу чуда природы, как называют это озеро. И данный участок «железки» огибает все-все-все изгибы береговой черты, проходя через массу тоннелей. Даже мечтал когда-нибудь тут побывать, но и предположить не мог, что увижу всё это не из окошка единственно в сутки туристического поезда, запущенного ещё в позднесоветское время, а вот в таком, «первозданном» виде, когда и ветка здесь с двумя колеями, и поезда шуруют в обе стороны регулярно.
Справившись о времени стоянки у начальника эшелона, многие из нашего вагона рванули на берег, чтобы окунуться в байкальскую водичку. А что? До берега-то всего полкилометра. Бегом туда, бегом обратно, да искупаться пять минут. Однако никто не только пяти минут не выдержал, но и минуты. Вода настолько холодная, что начинает ноги сводить ещё до того, как по пояс в неё зайдёшь. Так что далеко не каждый осмелился даже просто с головой окунуться. Так, зайдя по колено, присели, чтобы срам намочить, и бегом на берег.
Но впечатлений было море, и хватило их, чтобы обсуждать до самого Улан-Удэ. Как оказалось, конечной точки нашего железнодорожного этапа путешествия.
Перезнакомились со всеми офицерами-автобатовцами (их, конечно, все называют красными командирами, но, насколько помню, уже в конце сорок второго перестанут стесняться офицерского звания) мы ещё в первый день. И с любопытством слушали их байки об армейской службе, о прикольных случаях из жизни, но сами помалкивали, помня жёсткую установку инструктажа: поменьше трепать языком, чтобы не проколоться, сболтнув что-либо «не в дугу». В смысле — совершенно противоречащее местным реалиям. Чекист, прикреплённый к автобату (как бы не из-за нашего небольшого отряда), предупредил, что японской агентуры здесь, на Дальнем Востоке и в Забайкалье, немеряно, и хранить военную тайну, чтобы она не стала достоянием империалистов, следует свято.
Спрашивали ребята, конечно, и кто мы такие, и где раньше служили, и что за техника у нас такая, но отвечали мы, как требовала инструкция: это является государственной тайной, техника экспериментальная, и даже её предназначение, не говоря об устройстве, относится к категории «перед ознакомлением сжечь».
Честно говоря, ко всем этим рассказам о происках империалистов (политработники тоже присутствовали и даже умудрялись вести среди личного состава, следующего в эшелоне, пропагандистскую работу) мы относились с тщательно скрываемой иронией. Это для нас, пожжённых циников, успевших пожить при позднем СССР и пришедшем ему на смену дичайшем капитализме, такой уровень пропаганды слишком уж примитивен. А они, «местные», относятся ко всему, что им рассказывают политработники, совершенно серьёзно. И тезис об империалистах, точащих зуб на первое в мире государство рабочих и крестьян, в их системе ценностей — вовсе не набивший оскомину штамп, а суровая реальность.
Впрочем, доля истины в словах этих профессиональных агитаторов действительно имеется. Ведь те же японцы буквально всю войну вынашивали планы «откусить» наш Дальний Восток и держали на наших границах миллионную Квантунскую армию. Страна у них особенная — собственных полезных ископаемых ноль, земли для выращивания зерна мизер, одни горы, поэтому пользуются исключительно ввозным сырьём, доступ к которому стараются добыть, оттяпав чужие территории. Вон, Корею полностью оккупировали, в Манчжурии их войска поддерживают марионеточное правительство, у Китая постепенно территорию отжимают. И сейчас у них как раз решается вопрос, куда дальше лезть: на наш Дальний Восток или в европейские колонии в Индокитае и на южных островах.
Это на Востоке. На Юге британцы ещё до революции точили зуб на Среднюю Азию и Закавказье с бакинской нефтью. На Западе…
А на Западе тут вообще чудеса творятся в сравнении с нашим миром. Германия без Гитлера в глубокой ж… Зато вместо неё польские паны намереваются устроить собственный «дранг нах Ост». В их планах — полностью оккупировать Украину и Белоруссию, которые они уже не стесняются закрашивать в собственный цвет на картах активно создаваемой конфедерации «Междуморье». Ну, а если повезёт — то и Москву взять, как это было в начале XVII века, в «Смутное время». Вон, политработники зачитывают нам едва ли не ежедневные упоминания о провокациях на советско-польской границе. То пограничный наряд обстреляют, то «случайный» снаряд прилетит, то польский самолёт наше воздушное пространство нарушит. Тревожно там, на границе с Польшей.
Как долго бы мы ни ехали, а пришла пора разгружаться в этом самом Улан-Удэ. А дальше, дождавшись, когда «наш» наконец-то соединившийся после «разбивки» на разные эшелоны автобат загрузит машины военными грузами, двинулись к границе с Монголией. Четверть машин с бочками бензина, две автоцистерны с прицепами — с водой: ох, и дорого обходится переброска всего необходимого в зону конфликта! Для меня это первая «загранкомандировка», хотя ещё в мои курсантские годы говорили: курица не птица, Монголия не заграница.
Когда-то, в позднесоветские времена, мой дядя, большой любитель автопутешествий, на своей «шестёрке» из Стерлитамака до Анапы с одной ночёвкой доезжал. На наши дороги матерился, но доезжал. А тут, как я выяснил, примерно тысячу четыреста вёрст нам четыре-пять дней тащиться. Пять дней!!! Правда, у «полуторки» двигатель всего 40 лошадиных сил, а у более мощного Зис-5 «целых» 73, но всё равно меньше, чем у «шохи» с «троечным» мотором. Да и никакого асфальта тут нет. В принципе! Там, где пошла степь, колонна хоть кое-где смогла разгоняться до сорока километров в час, а первый день и вообще плелась на двадцати пяти. Нам, конечно, это даже выгодно: расход топлива минимальный, но знали бы вы, как это черепашье движение заё… задалбывает!