Прелюдия (СИ)
— Нам на Курсах усовершенствования комсостава рассказывали, что поляки разрабатывают и тяжёлый танк массой около 25 тонн, — вставил слово Старков. — По бронированию — примерно как 14ТП, но с семидесятипятимиллиметровой пушкой.
Ого! У нас, конечно, есть тяжёлые Т-35 и средние Т-28 с орудием примерно такого же калибра, но их бронирование куда слабее: не превышает 30 миллиметров, а орудие КТ-28 больше предназначено для поражения пехоты, чем бронетехники. С пятисантиметровой бронёй способна справиться только новейшая Л-10, которую недавно стали устанавливать на Т-28.
— А с чешскими танками не доводилось сталкиваться? — поинтересовался Колобанов.
— Только с ЛТ-34 и ЛТ-35, — кивнул Валентин. — Первые послабее будут, а вторые — крепкие, надёжные машины. Имелись у нас в качестве трофеев. А вот более новые ЛТ-38 и более мощные ЛТ-37 с сорокасемимиллиметровкой уже не застал, хотя, говорят, вторые поляки тоже успели поставить под самый занавес войны. Но, судя по характеристикам их орудия, наши любые танки против него беззащитны с дистанции полтора километра.
Грустно. Очень грустно, когда идёшь в бой и знаешь, что любое попадание в твою машину станет последним для неё. Если только не повезёт и вражеский снаряд не уйдёт в рикошет.
Нам бы, конечно, про японские танки поговорить в свете догадок о том, ради чего мы едем на восток, да вот только никто из нашей компании в реальном деле с ними не сталкивался, да и их технические характеристики представляет с трудом.
Последние часы наш состав еле тащился, поднимаясь на главный перевал через Уральский хребет, паровоз надсадно пыхтел, едва справляясь с подъёмом, но зато после этого резво покатился вниз по путям, петляющим похлеще упившегося до изумления пьяницы. Красотища, конечно, при этом открывалась невероятная, а одна и та же гора с очень крутыми каменистыми склонами за это время несколько раз показывалась то в левых, то в правых по ходу поезда окнах вагона. Ещё одна остановка у одноэтажного приземистого вокзала, стоящего на склоне горы и рядом с довольно большим озером, полностью окружённом горами, и прибежавший проводник сообщил, что на следующей станции нам выходить.
Казалось, ехали после этого всего около часа, но горы теперь синеют за спиной, а само село, возле которого находится станция, стоит на обычной равнине, заросшей не соснами и елями, как за окном вагона получасом раньше, а березняком. И через один из этих березняков идёт дорожка, на которую указал кто-то из местных жителей в ответ на вопрос, как добраться до военного городка.
20
Дмитрий Новиков, 11 июня 1939 года
Делаю стремительную военную карьеру, однако! Только в начале марта 1994 года по результатам «сборов резервистов» получил воинское звание младшего лейтенанта, а уже в конце мая по нашему календарю или в первых числах апреля 1939 года по календарю «иного мира» стал старшим лейтенантом танковых войск. О чём чернилами по бумаге значится в выданных мне документах, по которым я перемещаюсь «там», «в прошлом». Оказывается, после того, как руководитель нашей фирмы, полковник КГБ в запасе Бабушкин встретился в Москве со Сталиным и руководством Наркомата обороны, было принято постановление об автоматическом повышении воинских званий на одну-три ступеньки для всех, кто «уходит в прошлое» и становится военнослужащими РККА. Офицерам запаса, начиная с лейтенанта — на одну, а рядовому, сержантскому и прапорщицкому составу, а также нам, младшим лейтенантам, на две-три. Так что даже рядовые, получив два треугольника в петлицы, стали «младшими комвзводами», ефрейторы и младшие сержанты — старшинами, а все от сержанта до старшины — младшими лейтенантами. Ну, не введены тут ещё все эти сержантские градации: за красноармейцем следует младший комвзвод, потом старшина, а за ним младший лейтенант.
Больше всех, конечно, рады прапорщики и старшие прапорщики, являвшиеся в Советской Армии тупиковой ветвью служебной лестницы. Они поголовно стали лейтенантами и получили шанс дальнейшего роста в звании.
А вот с расшифровкой всех петличек, эмблем и нашивок — просто беда! При одинаковом количестве «геометрических фигур» звания, в зависимости от рода службы, называются совершенно по-разному. «Памятки» нам, конечно, выдали, но запомнить это крайне сложно. К примеру, красный командир с таким же, как у меня, числом «кубиков» в петлицах может называться и старшим лейтенантом, и политруком, и старшим воентехником 1-го ранга (на флоте), и техником-интендантом 1-го ранга, и старшим военветфельшером, и военным юристом, и младшим лейтенантом госбезопасности, и младшим лейтенантом милиции. А уж от сочетания цвета петлиц и их кантов вообще может заворот мозгов приключиться. Даже к целому ряду эмблем привыкать требуется, поскольку они либо иные, чем у нас, либо их в наше время вообще не существовало. Вплоть до такой мелочи, что у «человеческих» медиков эмблема золотистая, а у ветеринаров — точно такая же по виду, но серебристая. Плюс нарукавные галуны и разноцветные просветы между ними, плюс куча инженерных званий у флотских. Мрак, короче!
И паспорта нам выдали действующего образца. Правда, как я обратил внимание, с «ошибочной» запятой в дате рождения. Например, «8 марта, 1918 года». Именно потому и понял, что эти запятые поставлены намеренно, что обратил на неё внимание при получении документа, а сотрудник ГБ (не паспортистка какая-нибудь!), выдававший его, меня отбрил:
— Так надо!
Понятно! Не обязательно даже знать, что эта запятая значит, но заметив её при какой-нибудь… гм… нештатной ситуации, сотрудник НКВД непременно доложит о владельце паспорта в «гэ бэ».
Да, пришлось получить «тамошние» документы, поскольку я теперь обитаю в 1939 году практически постоянно: началась массовая перегонка из 1994 года бронетехники, и троих «танкистов» из разных «бригад» отправили командовать расстановкой боевых машин на выделенном под их дальнейшее хранение куске полигона уже у «получателей». Так что мы в три смены по 12 часов торчим на этой площадке: 12 часов служба, сутки отдыха. Живём в «командирской казарме» стрелкового полка, питаемся либо в командирской столовой, либо из судков, которые во время смены развозят по полигону «хозяйственники».
Работали, работали, и вдруг… И вдруг объявлен аврал, а проход в «родной» мир объявлен закрытым из-за регламентных работ на обеспечивающем этот процесс оборудовании. Как раз за день до того, как на полигон прибыла очень представительная делегация из Наркомата обороны во главе с маршалом Тимошенко и кучей специалистов из разных родов войск, за исключением авиаторов. Ну, и моряков, которые, насколько помню, в это время имеют собственный Наркомат.
Аврал стандартный армейский: техника (хотя бы первый ряд) выравнивается по линеечке, моется, чистится и подкрашивается. А поскольку нам объявлено, что будет «показуха» (в армии так называют демонстрацию возможностей техники, оружия и выучки бойцов), расставляются мишени, готовится боезапас для стрельб, размечается трасса для прохождения боевых машин, сапёры сколачивают даже не смотровую вышку для большого начальства, а целый «президиум» на полсотни мест, поднятый над землёй метров на пять.
В организации «показухи» помогают прикреплённые к нам только вчера, а потому до сих пор пребывающие в состоянии охренения средней тяжести, пятеро красных командиров-танкистов в званиях лейтенантов и старших лейтенантов. Как нам сказал чекист по фамилии Воскобойников, которого я пару раз видел даже на той стороне «межмирового перехода», «первые ласточки» из целого учебного батальона, который будет учиться воевать на наших танках. И охренение их связано с первым знакомством с нашими боевыми машинами.
Две фамилии этих людей мне знакомы. Если судить по имени-отчеству и году рождения лейтенанта Лосика, то как бы это не будущий маршал бронетанковых войск, портрет которого висел в учебке, где я получал военную специальность. Второй — лейтенант Зиновий Колобанов. А вот по поводу него у меня нет ни малейшего сомнения, поскольку очень уж у него нечастое сочетание имени и фамилии! Тот самый командир танковой роты, экипаж которого в нашем мире умудрился за один бой подбить 22 немецких танка! Надо же, какие личности! Или это наши «фирмачи» предварительно подготовили и передали «местным» имена людей, о которых они знают, как об отличных танкистах?