Грех и чувствительность

– Тут неподалеку есть кафе «Просперо», – ответил он, назвав ближайшее место, где можно пообедать на открытом воздухе.
Она кивнула, и они направились к северу от реки. Какое-то время шли молча, и Валентин мысленно поздравлял себя с тем, что удалось избежать нежелательного развития событий, да еще и с участием ее братьев. Ну что ж, она не нарушила договор, но если бы Мельбурн стал ей что-то запрещать, то, вероятнее всего, прыгнула бы в лодку – для того лишь, чтобы поступить наперекор ему.
– Я кажусь вам, наверное, круглой дурочкой? – сказала она, наклоняясь чуть ближе к нему.
Его сердце в очередной раз забилось сильнее.
– Я такого не замечал. Вы имеете в виду, что ни будь конкретное?
– Мне кажется, что я порой делаю серьезные заявления, не имея ни малейшего понятия, как осуществить что-нибудь на практике. И какими бы приятными ни были ваши… поцелуи, они, кажется, лишь вносят путаницу в этот вопрос.
Приятными? И только? Хотя насчет путаницы он мог бы согласиться с ней. Давать волю чувствам не следует.
– Вы не знаете, чего хотите. Это бывает со многими, Элинор. Но вас, по крайней мере, что-то влечет, не дает спокойно жить. Вы пытаетесь разобраться – методом проб и ошибок.
– Понятия не имею, почему вы со мной такой… терпеливый, Деверилл. Хотя время от времени я слышу от вас весьма нелестные замечания об особах женского пола.
– О многих из них – да. Но не о вас. Она покраснела.
– Позвольте узнать почему?
Как тут ответишь? Она хотела получить урок свободы. Значит, ей надо осознать, что, когда имеешь дело с таким ловеласом, как он, поцелуи – это всего лишь начало бурного романа. С другой стороны, он не хотел испугать ее, тем более после того, как она побывала в лапах Кобб-Хардинга. Наверное, самое разумное – оставить выбор за ней.
– Насколько искренний ответ вы хотите получить? – тихо спросил он.
Элинор остановилась и посмотрела ему в лицо.
– По правде, говоря, я просто хочу, чтобы вы еще раз поцеловали меня, – заявила она.
Вот это уже откровенный разговор. Даже слишком.
– Наши желания совпадают, – сказал Валентин, моля Бога, чтобы его пенис вел себя пристойно, пока он не выпутается из этого трудного положения, – но я не буду этого делать.
– А если это именно то приключение, которого мне хочется, Валентин? – тихо спросила она.
Он ощутил эрекцию. Боже милосердный!
– В таком случае я предложил бы вам выбрать что-нибудь другое. Поцеловать невинную девушку дважды – это мой предел. После этого я за себя не ручаюсь. Вы сами сказали, что не хотите, чтобы вас обесчестили, Элинор. Поверьте, в следующий раз я не ограничусь поцелуем, и к чему это приведет? И кем же я тогда окажусь перед вашими братьями?
– В таком случае, почему вы здесь? Утверждаете, будто вы эгоистичный варвар, однако вовремя приехали нынче утром, чтобы убедиться, что я не разбилась в лодке об опору Вестминстерского моста и не утонула. И вы обещали помочь мне выпутаться из затруднительного положения со Стивеном. Почему?
Если он ответит на этот вопрос правдиво, то ему, скорее всего, придется забыть о страстном желании, поцеловать ее нежные теплые губы. Если он скажет ей хоть одно слово о своем соглашении с Мельбурном, у него просто не будет такого шанса.
– Я пытаюсь стать вашим другом, Элинор, хоть и не привык к чисто дружеским отношениям с женщинами. Для меня это нечто новое, и, поцеловав вас впервые, я совершил ошибку. Перешел запретную черту.
– А во второй раз?
– Это была с моей стороны еще более серьёзная ошибка.
– Ошибка, – повторила она, задумавшись. – Не слишком лестное признание.
Несмотря на крушение надежд, и растущий дискомфорт в паху, Валентин усмехнулся.
– Вы расстроились из-за того, что я не имею намерения соблазнить вас?
Она сердито посмотрела на него.
– С чего вы взяли?
– Радуйтесь этому. Помните, что, если разразится скандал, вас выдадут замуж за какого-нибудь зануду – кажется, так вы изволили описать своего потенциального супруга? Даже прогуливаясь со мной, вы уже вызываете толки. Так что вам следует сделать выбор.
 
Хотите ли вы, испытав одно-единственное приключение, вернуться к безопасной, размеренной жизни или готовы перевернуть ее вверх ногами и взять на себя ответственность за непредсказуемые последствия? – Он наклонился к ней, вдыхая аромат лаванды, исходящий от волос. – Потому что, если вы будете искушать меня и дальше, я сорвусь с тормозов, и тогда расплачиваться придется нам обоим.
– Я знаю о последствиях.
– Знать теоретически и знать на практике – это разные вещи. Так что подумайте хорошенько.
Она покраснела. Потом обиженно отвела взгляд, и он затаил дыхание. Одно лишь то, что она предложила ему стать ее приключением, подтверждало, что девушка очень наивна. Она, как видно, сделала его раз и навсегда персонажем какой-то сентиментальной волшебной сказки. Безопаснее, конечно, оставаться в тени, выглядеть равнодушным, не связывать себе руки.
– Так скажите мне все-таки, чьи кандидатуры вы включили в список потенциальных супругов? – попросил он.
– Зачем? Чтобы вы могли высмеять их?
– Вы просили помощи, и я вам ее предлагаю.
– При условии, что сами останетесь в сторонке? Два поцелуя, но не больше – это потому, что вы боитесь продолжения?
Кажется, она начинает постигать его нехитрую тактику.
– Я имею на это право, – сдержанно сказал Валентин. – Полно вам, Элинор. Вернемся к разговору о вас и вашем эксперименте. Мне, по крайней мере, может быть известно, не имеет ли кто-нибудь из кандидатов негодных привычек, о которых не знают остальные.
– Я постараюсь проинформировать вас. Хотя мне качалось, что вы сами должны предложить мне вариант приключения. Где же он?
Валентин заставил себя улыбнуться.
– Я продолжаю работать над этим конкретным заданием.
Они подошли к кафе «Просперо», где столы были расставлены на открытом воздухе, и он усадил Элинор за один из них. Как он и предполагал, тут уже было несколько знакомых, которые побывали на гребных гонках в качестве зрителей. Он слышал, как они шепотом обменивались мнениями по поводу того, почему Деверилл повсюду сопровождает леди Элинор, да еще без дуэньи.
– Вы уверены, что показываться на публике в моей компании не будет считаться скандалом? – тихо спросил он, усаживаясь по правую сторону от нее.
– Мельбурн доверяет вам, я тоже, – сказала она в ответ, хотя взгляд, которым она окинула посетителей кафе, был не таким беззаботным, как ей хотелось изобразить.
– Отлично. – Он жестом подозвал официанта. – Два бокала мадеры, – заказал он, когда тот подбежал, – и самое лучшее, что у вас здесь готовят.
Официант поклонился.
– Сию минуту, милорд.
– Не спешите. Мы никуда не торопимся. Элинор наблюдала, как он делает заказ. Ее братья вели себя также: даже если человек, с которым они разговаривали, понятия не имел, кто они такие, он немедленно начинал называть их милордами и угодливо кланялся им, как будто сразу распознавал, что они принадлежат к аристократии.
Деверилл без особых усилий завладел вниманием всего персонала кафе. Главный официант подошел к их столу, чтобы лично наполнить бокалы мадерой, и в течение почти пяти минут описывал заслуживающие восхищения качества их жареного фазана, известные не только в Англии, но и на континенте.
Элинор глупо было обижаться на своего спутника. Он был честен, о чем она сама его попросила, причем это качество было одним из тех, которые ее в нем восхищали. Это у нее были вопросы, а Валентин, слава Богу, согласился ответить. И если он не поощрял ее намеки о переходе к более близким отношениям, то исключительно для ее же блага, пусть даже ей не хотелось с ним соглашаться.
– Полагаю, что это нам подойдет, – сказал, наконец, Валентин, когда старший официант уже вознамерился в деталях описать сложный способ маринования дичи. – А теперь оставьте нас, пожалуйста.
Официант с поклоном ретировался. Элинор хихикнула с довольным видом.