Мир Нежити. Книга I (СИ)

Во время Войны затмения некроманты вели в битвы миллионные армии этого тухлого мяса. В нынешних войнах численность ратей куда скромнее, ведь теперь Водимую и Низшую нежить можно пополнять только за счёт живого скота, которого слишком много не разведёшь из-за недостатка пищи. Но даже по нынешним меркам то войско, которое сейчас наблюдала Киния, являлось отнюдь немногочисленным.
— Странно, — задумчиво произнесла она. — Никто не подоспел, кроме меня и Онгхуса?.. Идём.
Хоть Киния сетовала, что не может насладиться вкусом человеческой еды, зато как высший вампир она отлично чувствовала запахи. Киния была ещё за несколько лиг от войска, как ей в ноздри ударила тяжёлая затхлость. В сражениях Войны затмения почуяв это невыносимое зловонье, источаемое бесчисленной гниющей армией, живые солдаты падали духом — а иногда и на колени, извергая содержимое желудков — ещё до боевого столкновения. Человеческим магам даже приходилось творить попутный ветер, чтобы облегчить соратникам условия. К счастью, Кинии не требовалось таких хитростей, ведь она не дышала, а потому могла попросту заглушить своё обоняние.
Следом за Кинией ехал её отряд: не более сотни рыцарей-вампиров, хотя вместе они стоили целой армии. Все они были искусны в ближнем бою и способны творить магию.
В лагере Киния встретилась с главами войска.
— Мой император, — учтиво, но без подобострастия сказала она. — Мы явились по твоему зову.
Вампирша спешилась, и поклонилась сгорбленному скелету, чьи кости обтягивала фиолетовая мантия. На ассиметричном черепе Онгхуса беспорядочно выступали бугры и костяные шипы. Можно было подумать, что обладатель такой уродливой головы родился от противоестественной связи существ, принадлежавшим к разным видам, хотя, скорее всего, череп исказился, когда стал вместилищем для очень сильных и злых чар. В провалах глазниц, больше напоминавших проломы от удара киркой, не сияли магические огоньки очей, как у других восставших магов. Там словно клубился непроглядный мрак, и чем больше всматриваешься в него, стараясь обычным или магическим зрением зацепиться хоть за что-то определённое, тем больше испытываешь пугающее чувство погружения в бездонную темноту. Потому даже Высшая нежить не отваживалась надолго встречаться со «взглядом» Онгхуса.
Когда-то он был невообразимо силён. Онгхус приносил в ритуальную жертву целые города, чтобы повысить свою мощь, и одним заклинанием обращал в прах многотысячные рати живых. Сегодня от той силы сохранилась лишь малая часть. Но даже с этим старым запасом магии Онгхус был куда могущественнее всех личей, каких знала Киния.
Впрочем, вампирша прекрасно понимала, что главное его оружие вовсе не колдовство, а дальновидный ум, порождающий хитросплетения интриг, и это качество император едва ли растерял за прошедшие десятилетия.
Позади Онгхуса возвышался скелет громадины, чью голову венчали толстые длинные рога. Из спины умертвия торчал костяной каркас крыльев, на котором болтались обрывки кожной перепонки. Ноги заканчивались массивными копытами. В руке скелет держал внушительную секиру, выкованную из красного железа — такого материала в здешних краях не сыскать. С поверхности оружия нескончаемо струился дым — будто с палки, только что вытащенной из костра.
Демон-нежить — мелькнуло в голове Кинии, видевшей подручную тварь Онгхуса далеко не в первый раз. Когда минула Эпоха света, обитатели огненной преисподней потеряли интерес к этому миру. Что здесь теперь делать, если так мало плоти и крови, а разрушать почти нечего? И всё же Онгхус умудрился не только притащить сюда огненного демона, но ещё и обратить его в нежить. И хоть он относился к Водимой нежити, целиком подчинённой хозяину, по своей силе костяной демон мало чем уступал свободной Высшей нежити.
— Хорошо, что ты прибыла, леди Киния.
Челюсти Онгхуса не двигались, да и не мог он говорить обычным образом, ведь не имел голосовых связок. Голос лича, лишённый эмоций, звучал гулким эхом, исходя откуда-то из глубины нутра.
— Император, неужели прибыла только я?
 
— Нет. Здесь же присутствует лорд Вейлин. И для победы нам хватит собравшихся.
А вот и он, лёгок на помине. Вопреки той консервативной моде, что с давних времён принята среди Высшей нежити, и в которой преобладали чёрные и красные цвета, Вейлин любил рядиться в одежды кричаще-ярких цветов, что, на вкус Кинии, смотрелось пошло и аляповато. На войну он объявился в голубом камзоле, на пуговицах которого поблескивали драгоценные камни. Поверх камзола нацеплен розовый кафтан, обшитый золотом и с пышными кружевами на полах. Ноги обуты в синие башмаки с отполированными до блеска пряжками. Быть может, предполагала Киния, лорд Вейлин тоже ностальгирует по прошлому, что выражается в его шутовском гардеробе — своего рода бунт против серости нового мира.
Если так, то Киния и Вейлин вполне могли бы заглядывать друг к другу в гости, чтобы в уютных тёмных покоях за кубками отборной крови предаваться воспоминаниям о солнечных деньках до вампирского обращения. Могли бы, но на деле они давно соперничали и даже презирали друг друга. Их владения соседствовали, имели спорные земли, так что иногда между пограничной нежитью лорда и леди случались стычки. Но и без этого соседи плели один против другого интриги и всячески старались напакостить.
Сейчас Киния и Вейлин обменялись неприязненными взглядами, которые даже не пытались завуалировать.
— Сомневаюсь, что лорд Вейлин поразит войска Эмраса яркостью своего туалета, — Киния не упустила случая подколоть соперника. — Собравшаяся армия всё ещё небольшая. Тем более на помощь Эмрасу наверняка подоспеют войска из Витании.
Киния говорила о королевстве, что соседствовало с империей Онгхуса. Владения Эмраса были чем-то вроде баронства и находились на границе. Этот лич снюхался с лордами Витании и уже не раз нарушал вассальную клятву, не выполняя обязанности перед императором Онгхусом: пренебрегал призывами на войны и давно не оплачивал натуральный налог скотом или иным материалом. Дошло до того, что Эмрас восстал в открытую, понадеявшись на защиту Витании, у которой был свой интерес ослабить империю Онгхуса.
— Мы опередим Витанию, — ответил император. — Не дожидаясь её появления, мы нанесём по Эмрасу упреждающий удар малыми силами. Тогда Витании будет не за кого заступаться и незачем вступать в войну. По крайней мере, сейчас. Лорд Вейлин и леди Киния — выступаем.
Вопреки предположениям Кинии, готовить скучную и долгую осаду не пришлось: лич Эмрас не стал отсиживаться в своём замке, но решился на открытый бой в поле. Императорская армия выстроилась порядком, бывшим классическим ещё в военном искусстве Эпохи света: пехота из скелетов и зомби по центру, на левом фланге рыцари смерти Онгхуса, а на правом всадники, возглавляемые Вейлином — его легко заметить по золотистой кирасе и радужному плюмажу. Киния, с головы до ног облачённая в чёрный латный доспех, со своими рыцарями находилась в резерве на второй линии. Здесь же готовила заклятья группа некромантов-личей с самим императором.
Эмрас не мудрствовал лукаво и построил своё войско таким же образом.
— Почему Онгхус решил встретить врага именно здесь? — недоумевала Киния, оглядывая местность. — Много оврагов, холмы, вон мёртвый лес… Мало места, чтоб коннице развернуться!
— Может, наш император задумал сделать ставку вовсе не на конницу? — Уна летала рядом.
— Если так, то нам даже в битву вступать не придётся.
Подчиняясь неслышимой команде все как один, пехота императора двинулась навстречу врагу. Топали молча: мёртвым перед битвой не нужны вдохновляющие речи, не нужен барабанный марш, не нужно подбадривать себя боевым кличем; не нужна брань десятников, чтобы заставить шевелиться нерасторопных бойцов. Только дрянное вооружение позвякивало и шуршало, цепляясь за кости.
Сорвались с места рыцари. Сотни копыт подняли клубы пыли, которые ещё до столкновения частично закрыли обзор. Впрочем, это была проблема для живых полководцев прошлого. Мёртвые полководцы полагались на своё сверхъестественное обострённое чутьё, позволявшее оценивать положение на поле брани даже если пелена пыли застилала взор целиком.