Непобедимый (СИ)

Мне хватило впечатлений на сегодня. Кроме того, времени мало, мне надо на тренировку, поговорить со Степанычем. Я дошел до райотдела вместе с другими дружинниками, забрал из дежурки сумку с вещами и распрощался на пороге. Головин пожал мне руку.
— Ты теперь в отряде, — сказал он, глядя мне в глаза. — Неплохо себя показал сегодня, с почином, так сказать. Двое задержанных, хороший урожай. Давай, жду тебя на собрании отряда послезавтра, как раз познакомлю с остальными ребятами и девчатами, узнаешь, чем мы занимаемся.
Я посмотрел на него. На левой щеке царапина от падения, рукав рубашки испачкался в грязи, волосы растрепаны, выглядит не самым лучшим образом. Впрочем, я уверен, что сам выгляжу не лучше.
— Обязательно приду. Мне понравилось, — тут я не кривил душой. Действительно, интересные у них тут обходы. — И часто у вас так? Всегда с кем-то деретесь?
Головин рассмеялся и покачал головой.
— Не, обычно такое редко случается. Чтобы вот так, сразу два задержания, такого не помню, — он оглянулся и придвинулся ближе. — Мы обычно даже не ходим по району, особенно, когда дождь идет. Сидим в кафешке или в кино ходим. Коротаем время, чтобы на занятия не ходить. У нас был один ловелас, так он с девушками во время рейда знакомился. В общем, у нас тут несложно.
Ну что же, тоже верно. Хороший способ отвлечься от рутины.
— Ладно, увидимся, — я тоже пожал ему руку. — Привет Груздеву.
Развернулся и побежал к остановке. Время уже вечернее, небо потемнело и вскоре может хлынуть дождь. Не хватало еще попасть под ливень.
Быстро нырнул в автобус и так же быстро докатил до стадиона. К началу тренировки опоздал на целых двадцать минут, хотя сегодня у меня и так пропуск. Переоделся в пустой раздевалке и вошел в шумный зал, где уже тренировались ребята из нашей секции.
Как обычно, помещение разделено на две части, ближняя к двери занята самбистами. В дальней части бросали друг друга вольники.
Наши уже размялись и отрабатывали переднюю подсечку в колено, держа друг друга за локти. Если посмотреть со стороны, они походили на танцоров, отрабатывающих очередные па.
С той лишь разницей, что все тут мужского пола и один из партнеров то и дело чуть ли не падал после успешного приема. Правда, тот, кто выполнял подсечку, придерживал партнера, чтобы он не упал полностью.
Шум, как обычно, стоял сильный. Борцы падали на ковры, шлепали руками и ногами, тут же вскакивали и менялись. Я подбежал к краю ковра.
Степаныч меня не видел, он ругал Звеньева за какую-то ошибку, стоял ко мне спиной. Я подождал, когда он освободится и когда тренер повернулся с недовольным лицом, я подошел к нему.
Хотел извиниться за опоздание, а Степаныч удивленно поднял брови и спросил:
— А ты чего здесь делаешь? Ты же вчера на встрече был. Зачем сюда приперся? Отдыхать надо, восстанавливаться.
Я покачал головой.
— Зачем тратить время и валяться на боку, как Емеля в сказке? Я лучше лишний раз позанимаюсь, — я многозначительно посмотрел на тренера и добавил: — Особенно перед районными соревнованиями.
Ну-ка, что он там? Что скажет? Устроит выволочку прямо здесь или сдержится? Я почти не сомневался, что Степаныч откажет в участии в районном турнире, а значит, как обычно, перейдет в наступление и начнет орать и брызгать слюной, чтобы я не смог сопротивляться.
Но тренер только зыркнул на меня огненным взглядом и промолчал. Кивнул.
— Ладно, иди, разминайся. Хорошенько, чтобы не травмировать себя. Работай осторожно, без фанатизма, понял? Эх, молодежь! Делать тебе нечего. Лежал бы сейчас на диване и в ус не дул.
Странно. Это на него не похоже. Но пока у меня нет времени размышлять над причудами наставника, я повиновался и пошел разминаться. После вчерашних соревнований и ночной схватки все тело гудело, как натянутая струна.
Я размял мышцы, начиная с головы и заканчивая ступнями ног. Особое внимание уделил ушам, вернее, их верхней части, нещадно мял их, чтобы туда активизировать приток крови. Наконец, почувствовал, что готов.
Когда вернулся на ковер, парни уже отрабатывали подсечку изнутри. Я подошел к Шкалину Диме, тот как раз работал без партнера, хотя и тяжелее меня на двадцать кило.
 
— Давай работать вместе.
Шкалин кивнул и мы начали тренировать прием. Подсечка изнутри делается с заводом своей ноги между ног противника.
Я схватил левой рукав куртки партнера под его локтем, а правой над ключицей, действительно, почти как в вальсе. Рванул его влево, заставляя перенести тяжесть тела с правой ноги и подсек его изнутри.
Засунул правую ногу и выбил его пятку своей подошвой. Протащил свою ногу вдоль ковра влево от себя, как бы за свою спину, добился, чтобы Шкалин остался в неустойчивой позиции и рывком рук и туловища бросил его на маты.
Когда он делал прием, то допускал распространенную ошибку, старался поднять подсеченную ногу вверх, вместо того, чтобы тащить ее вдоль ковра. Это естественное желание, хочется вывести соперника как можно больше из равновесия, но лучше не тянуть ногу вверх, а тащить ее вдоль и назад, за себя. Так он как будто закручивается и теряет способность сопротивляться еще больше.
Лучше всего такая подсечка проходит, если противник стоит с широко расставленными ногами или тянет на себя, но колени у него остались прямые. Тогда его надо сбить на пятку и завести влево.
На отработку каждого приема отводилось пять минут. Мы ловко бросали друг друга.
— Откуда ты знаешь, какие тут могут быть ошибки? — спросил Шкалин, поднимаясь в очередной раз. — Ты тут всего месяц ходишь, что за вундеркинд такой?
Я усмехнулся. Вопрос риторический, Дима знает, что я отделаюсь стандартным ответом, будто изучал самбо самостоятельно.
Хотя я слышал от Борьки и Суслика, что среди ребят ходит слух, будто я раньше занимался самбо на уровне КМС, но потом вынужден был сменить секцию. А родом я из Крайнего севера. Или из Дальнего восток.
И вообще сломал себе карьеру, потому что подрался с на танцах и проломил голову сыну высокопоставленного чиновника. Поэтому вынужден был на время уйти из спорта.
Кто-то еще говорил, будто я катался пьяный за рулем и совершил ужасное ДТП, пробив перила моста и уронив в реку другую машину. Короче говоря, странные и таинственные слухи.
— Надо просто использовать уши и глаза надлежащим образом, — ответил я, будто само собой разумеется. — Все органы чувств, чтобы понимать противника.
Шкалин показал на уши.
— Хватит вешать лапшу на уши. Сейчас мы с тобой поработаем в свободной схватке, а там уже будет видно, кто опытный.
Да, после отработки приемов минут сорок осталось на спарринг. Мы разделились на пары, я остался со Шкалиным.
Он ходит на самбо уже полгода, вполне опытный и способный борец. Но, честно говоря, частенько зарывается, пытается атаковать, но забывает про защиту.
Со Шкалиным достаточно просто работать в контратаке, дожидаться, когда он потеряет равновесие или оставит открытой руку или ногу, тогда можно успеть схватить его и поймать на болевой. Так я и сделал.
Мне удалось повалить его на бок и схватить хватом сверху запястье правой руки. Я перевернул его на лопатки и Шкалин отчаянно забился, пытаясь освободиться. Как раз отдал мне руку.
Я как раз находился рядом и нажал на его запястье, перегибая его локоть через свое бедро. Рука Димы согнулась, тогда я отжал его вперед и вниз за свое бедро. Потом поднял правую ногу и наложил голень на запястье его согнутой руки, попавшей в мой захват, как капкан.
Сейчас Шкалин лежал на спине, согнувшись, а левая рука поднята вверх и попала в зажим моей ноги. Я находился рядом сбоку и прижимал его к полу туловищем.
Теперь, чтобы завершить прием, осталось только приблизить ноги с пойманной рукой партнера к себе, выворачивая еще больше и создавая болевую нагрузку на его плечо и локоть. Низом живота я давил на плечо, чтобы Шкалин не мог его поднять и уменьшить боль.
Действовал осторожно, чтобы не сломать руку партнера. Наконец, Дима похлопал меня по плечу, сигнализируя о сдаче.