Школотрон (СИ)

Я все понял, но специально сделал тупое лицо, сказав:
— Здравствуйте, что такое?
— К директору пойдешь, беспредельщик, — сказал тот, что пониже. А второй лишь нахмурил хлебальник.
Вот, значит как? Интересно, пойдёт ли к директору Петька? Или те, кто угрожал отыметь мою мамку во всех позициях Камасутры?
— Что? Я один? Остальные уже там были? — спросил у охраны, хотя ответ на этот вопрос был известен…
— Не болтай, — сухо сказали бугаи.
Крепкая рука взяла меня за пиджак, потянув прочь от медицинского кабинета.
  
Глава 7
 
Какое-то время меня волокли, как шкодливого щенка. Потом истуканы поняли, что бежать не пытаюсь, и отпустили. Я старался разговорить мужиков, задавал им вопросы, но они тупо не отвечали. Либо реально такие суровые, либо самих тошнит от работы, так что язык присох к небу.
Мы шли недолго. Поднялись на этаж выше, потом вызвали лифт. Ого, тут есть лифт! Правда, он не для всех. То место, куда мы приехали, сложно назвать школьным зданием.
Я оказался в просторном, но не слишком большом коридоре. Здесь было мало дверей, в отличие от остального учебного корпуса.
Отделка по высшему разряду: на полу дорогой паркет, потолок весь сияет, на стенах картины, у окна цветы в резных сосудах. Стены покрыты причудливой лепниной, а сами двери сделаны из дорогих пород дерева.
К одной из дверей меня подвели сторожа, сказали «не рыпаться», а после толкнули внутрь комнаты, без объяснений.
Хорошо, не люблю всяких соплей. И так ясно, что здесь кабинет директора, в котором сидит, ясен-красен, директор. Я ни капли не растерялся, прошел вглубь помещения по ковру, беглым взглядом осмотрел большой стол и сидящего за ним человека.
Лысоватый дядька небольшого роста в очках и дорогом пиджаке. В общем, типичный директор. Директорей не бывает… Перед ним стоял компьютер, похожий на компы моего мира. Правда вместо клавиатуры была непонятная мерцающая штуковина, а мышки тут вообще не было.
Как и положено мудакам всех мастей, дядька меня не заметил. Продолжал копаться в компе, как ни в чем не бывало. А если б я был маньяком, любящим лысеньких мужичков? Вместо здрасьте и до свидания, насадил бы его на кукан.
Ага, понты дороже безопасности, ну конечно.
Я молча принял правила игры (так уж и быть), поздоровался, доложил, что пришел.
Директор оторвался от дел и вытаращил глаза, будто перед ним стоял живой труп. Я разглядел диплом на стене, где было написано:
Роману Георгиевичу Таранову за примерное воспитание молодёжи.
Так, значит, Ромка… Отлично. Посмотрим, как ты «воспитываешь молодёжь».
— Кто такой? — грозно спросил директор.
Вот же козел. Сам, значит, вызвал, теперь уже все прошерстил, а корчит из себя несмышлёную девственницу.
— Рядовой Пися Камушкин, — сказал я.
— Чтооо? Ты этоооо, — протянул Роман Георгиевич и закашлялся.
— Марк Лесовский, ученик группы Б2, четвертый курс, — сказал по нормальному, чтоб не провоцировать лысика.
— Ааа, садись, — рявкнул директор, указав на гостевой стул с высокой спинкой.
Я сел и… ничего не случилось. Ромка тупо копался в бумагах, фыркал, как хомяк под кокаином. Лишь спустя где-то минуту, он резко сказал:
— Значит, любишь устраивать драки, Лесовский?
— Обожаю, — буднично пожал плечами.
— Правила поведения в школе для тебя пустой звук?
— Ага, так и есть.
— Покалечил ребят и думаешь все можно?!
— Не думаю, знаю.
Георгич снова закашлялся, снял очки, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Походу, он узнал обо мне все что можно. И данные слегка отличались от того, что он видел. Тогда директор прищурился, сменив тактику.
— Почему ты так разговариваешь? В игры решил поиграть? Я тоже люблю… знаешь ли… Но мой тебе совет, мальчик. Лучше сказать все, как есть. Что произошло на первом этаже этим утром? Говори, как положено. И учти, играть со мной очень опасно!
Ха, тоже мне, мамкин игрун нашелся! Небось, опаснее члена в жизни ничего не держал. Ладно, так уж и быть. Если я простой школьник, то буду им (но это не точно).
 
Я набрал в грудь побольше воздуха. Интуиция подсказывала, что это бессмысленно. Но все же попробовал объяснить, что случилось, стараясь быть лоховским Марком.
Подробно рассказал о том, что в школе царит беспредел. И что я вообще ничего… Мне в сортир не дают сходить мирно. Всякие психи смеются, с лестниц на моих глазах прыгают.
А теперь, так вообще, стали себя избивать, чтоб мою ранимую психику уничтожить. В общем, полный бардак. Но я тот еще Дартаньтян, и готов понести наказание, как только накажут всех выродков, особенно того Петю-петушка, бройлера этого на анаболиках.
— Хм, Петр Подгорный! — воскликнул директор, подняв брови, когда я закончил рассказывать.
— Ага, или Поджопный, я точно фамилию не расслышал.
— Ну… он вообще-то спортсмен. И с магией тоже… все гладко, — промямлил директор, а потом снова насупился, чтоб не показывать страх перед семейкой качка.
— Ладно, — тут же прогремел он. — Значит, у тебя все плохие? Школа плохая, ребята вокруг… Учителя, значит, плохо работаю. Охрана, опять же. Но что-то мне кажется, паренёк, что ты врешь!
— У меня нет бабла и машины, я не из семьи олигарха. Значит, да, так и есть. Я соврал, — ответил без малейшего напряжения.
Директор вытер лицо платком. Несмотря на комфортную температуру в помещении, он начинал потеть. Лицо Георгича налилось краснотой. Сам того не ожидая, я врезал его страшным оружием, имя которому — безразличие.
Директор ожидал, что доведенный до нервного срыва мальчик будет плакать и каяться. Или, как минимум, трястись, ожидая чего-то плохого.
А вместо этого, перед Ромкой сидел наглый тип, который плюнет в рожу самому президенту. И это жутко бесило. Точнее даже не так, разрывало анус протонным зарядом, испепеляя его каждую клетку.
— Рот свой закрой, тебе ясно?! — не пытаясь себя сдерживать, заорал директор.
Отлично. Я победил этого козла без усилий.
— Не надо строить из себя черте что! Я все о тебе знаю, нищеброд малолетний! Пойдешь нахрен за свою выходку, на помойку! Из-за таких как ты вечно одни заморочки. Стоит выгнать одного щенка, как все проблемы уйдут.
Ну да, пока местные упырята не найдут новую тряпку для унижений. По мнению этого дятла в преступлениях виноваты жертвы, а не преступники. Охренное, мля, правосудие.
Стоп, что? Он решил меня выгнать? Это уже не порядок. Конечно, один бы я выкрутился, но мамку Марка мне жаль. Хорошая женщина, как-никак, и жопа у нее ничего. Таким надо помогать, что сейчас я и сделаю.
— Хах, даже так? Выгнать меня на помойку? — непринужденно произнёс, рассматривая директора. — А не боитесь последствий, Роман Георгиевич?
— Что ты мне сделаешь, молокосос?! Имею, полное право.
— Как бы тебя самого не отымели, — ответил я. — Не надо думать, что я тупой. Законы наши все знаю. Могу жаловаться в отдел образования, это раз. Тогда кое-кому придется пережить сотню проверок. Потом… расскажу, (!) как именно, в вашей шараге учат детей. А рассказывать я ух, как умею. А еще…
— Что еще? — выпалил Ромка.
— Еще, вы до меня домогались. Любите молодых пареньков? Все понятно. Придется об этом поведать всем, кого только найду.
— Ты что, сучонок, попутал? — взвизгнул Георгич.
— Ну… кто знает, кто знает. Я скажу, а там уж суд разберется.
Звучало довольно не плохо. Сложно было понять, что я блефовал. На самом деле, понятия не имел, как бороться с директором. И можно ли бороться вообще. Может, он местный авторитет? Может, у него тетя — королева Британии?
 
Вдруг под стулом моим люк с акулами? Да вообще, что угодно. Но молчать сейчас было глупо. Потому я вывалил все, что крутилось в башке.
И этот бред, как ни странно, сработал. Эффект внезапности, и не более. Как тогда на крыльце и сегодня в туннеле позора. Иногда лучше бить напрямую. Прямой удар — самый точный.