Часовщик (СИ)

— Чагина, Серафимов, Чижов! Предупреждение! Ещё один инцидент, и будете бежать ещё пять кругов после занятий!
— Родя, ты как хочешь, а я не намерен искать приключений на свой зад. Если надумаешь прийти к финишу вовремя, догоняй!
Вырвался вперёд метров на двести, поравнялся с Кешей и Валиком, и время от времени поглядывал на Серафимова, чтобы тот не отмочил очередную глупость. К счастью, после случая с Чагиной он остепенился и бежал молча, а на финальном круге заметно прибавил и почти догнал нас.
— Осталась одна минута, чтобы уложиться в норматив! — закричал помощник Платонова, когда мы пробегали мимо.
Пришлось ускориться, чтобы прийти вовремя и заслужить скупую фразу «Хорошо» от Платонова. Родя упал на землю и хрипел, хватая ртом воздух, Кеша с Валиком, несмотря на худобу, тоже выбились из сил. Такое впечатление, что бегать из нашей четвёрки больше всех приходилось мне.
— Не время валяться! Встаём и ходим! — приказал Георгий Максимович. — Пять минут на отдых, а потом идёте заниматься с манекенами.
Едва дождался окончания пары у Платонова, переоделся и поплёлся на выход из академии. В этот раз автобусов на выходе не было — акция с бесплатной доставкой до гарнизона закончилась. Теперь, либо топай сам, либо ищи местечко поближе к академии. К счастью, у нас с Родей такое было.
— Эй, парни! — Кирсанов догнал нас, когда мы уже отошли от академии. — Дело есть. В турнире участвовать будете?
— Тебе посвящения мало? — накинулся я на Никиту. — Вон, некоторые до сих пор наказание отбывают, а Гронский вернулся с Москвы злющий, как медведь после спячки.
— Спокойно! С турниром мы всё продумали.
— Это кто же такие «вы»? — поинтересовался Родя.
— Я, Никитский и Гаранин. Ну, Колясик сейчас отбывает наказание, поэтому не в курсе окончательной версии, а мы с Федей вот что надумали: собираем команду из шестнадцати, тридцати двух или шестидесяти четырёх человек — всё зависит от того, сколько будет желающих, собираемся в кафешке и выбираем место проведения первого тура. Уже на месте решаем где будем проводить следующий спарринг, и каждый раз меняем локацию, чтобы даже выбывшие не смогли нас сдать. Ставка для участия — десять тысяч. Победитель забирает двадцать, проигравший уходит ни с чем. Чем дальше по турнирной сетке проходишь, тем больше зарабатываешь. Как вам идея?
— Хорошо, как предлагаешь залечивать раны после спарринга? Это ведь максимально приближенные к реальности поединки.
— Спокойно, у нас будут целители. Гаранин подсуетился и пообещал привести людей из своего дома.
— Я в деле! — с жаром ответил Серафимов и протянул Кирсанову деньги.
— Родь, не глупи. Хочешь вылететь с академии?
— Не боись, Сеня! Схема рабочая, я в таких делах кое-что, да понимаю! — заверил меня товарищ.
— Так, Родиона записываю, — спокойно произнёс Кирсанов, спрятав деньги в карман. — Арс, ты как?
Хотел было послать Никиту в пешее путешествие, но задумался. Денег у нас с Родионом осталось на месяц, от силы — два. Пусть мы сейчас отправимся в экспедицию за счёт академии, октябрь протянем, а как быть ещё два месяца до поездки в Москву?
Конечно, в случае неудачи можно потерять и то малое, что есть, но я верил в свои силы и владение талантом, а потому достал кошелёк и протянул деньги Кирсанову:
— Записывай!
Следующие два дня ничем особенным не выдались. Все силы уходили на занятия, а домой мы с Родионом приползали уставшие. Хватало сил только на душ, готовку и ужин. В свободное время начал набрасывать текст докладов по биологии и геологии, но пока казалось, что это только верхушка айсберга. Занятия в пятницу окончились тренировкой у Платонова, на которой он вытряс из нас остатки сил.
— Больше всего на свете хочу сейчас в душ! — мечтал Родя по дороге к выходу из академии.
— Я бы тоже не отказался. И спать!
Вот только моим мечтам не суждено было сбыться в ближайшей перспективе. Дорогу нам преградили два человека в серых плащах и широкополых шляпах. Я мгновенно напрягся, потому как вид этой парочки не сулил ничего хорошего. Неужели эти люди оказались здесь из-за карточных долгов Германа Серафимова?
 
— Господин Чижов?
Так, выходит, это по мою душу.
— Он самый.
Один из незнакомцев сделал шаг вперёд и достал из внутреннего кармана удостоверение.
— Следственный отдел города Москва, Косыгин Александр Павлович. У нас есть к вам пару вопросов.
— Задавайте, с радостью помогу следствию.
Это на словах я был абсолютно спокоен, а внутри всё сжалось, как пружина. Я прекрасно понимал что за вопросы мне зададут, вот только у меня не было на них ответа.
— Пройдёмте в конференц-зал. Разговор будет длинный, поэтому лучше провести его в комфортной обстановке.
— Никуда он не пойдёт! — встрял в разговор Родион. — Арсений принадлежит к дому Серафимовых, и находится под нашей защитой.
— Господин Серафимов, — снисходительно произнёс следователь. — Боюсь, эта ситуация находится вне компетенции вашего дома. В любом случае, это не задержание, а обычный разговор. Не волнуйтесь, господин Чижов — не первый, с кем мы пообщались за сегодня. Пока у нас нет никаких доказательств, это просто разговор, а не допрос. Но мы можем усугубить ситуацию и пообщаться уже в отделе дознания.
— Родь, иди, я догоню! — сейчас нужно было убрать отсюда Серафимова, чтобы он не загремел вместе со мной. Я был благодарен ему за заступничество, но в этой ситуации он действительно был бессилен.
Я вытянул руки перед собой, но Косыгин отрицательно покачал головой.
— Полно вам, Арсений Игоревич! Я доверяю вашему благоразумию.
Мы прошли в учебный корпус, где поднялись в конференц-зал. Большое помещение с длинным столом не располагало комфортной беседе между тремя людьми, но я старался не обращать внимания. С другой стороны, пока не произошло ничего страшного. Я всё ещё могу хотя бы раз откатить время назад и попробовать уйти, если всё станет совсем плохо. Тем более что дверь никто не закрывал на ключ.
— Арсений Игоревич, выходит любопытная ситуация, — произнёс Косыгин, слегка сощурившись. — Студент есть, а информации о нём нигде нет. Понимаете о чём я?
— О том, что я необщительная личность?
— Напротив! За последние две недели вы успели наследить. Драка на Университетской площади, дорожно-транспортное происшествие, в котором вы были одним из пострадавших, посещение ателье, пассажирский билет до Мурманска… Да и здесь вы вели активную деятельность. Вот только скажите мне, почему вы нигде не показывались до этого, а появились аккурат перед началом учебного года? Может, вы были за границей?
Даже не представляешь, за какой границей я был, господин следователь. Но говорить об этом я не буду, иначе всё равно не поверят, а если решат, что я говорю всерьёз, отправят в психиатрию. Но и версию с заграницей подтверждать тоже не стоит. Если они смогли собрать такую детальную информацию, факт пересечения границы они точно могут проверить.
— Последнее время я вёл тихую размеренную жизнь и нечасто выходил в цивилизацию.
— С чем же связано такое решение? Вы молодой парень, судя по последним двум неделям, очень активный. Ни за что не поверю, что вы вели затворнический образ жизни по своей воле.
— Были свои причины…
Дверь открылась, и в комнату вошёл Гронский. В руках у ректора была папка с бумагами, а из-за его плеча выглядывал взволнованный Серафимов.
— Господа следователи, вам стоило предупредить о желании пообщаться с моими студентами. Я благодарен вам за желание помочь, мы действительно оказались в непростой ситуации, но предпочёл бы, чтобы все беседы проходили при моём личном присутствии, как ректора академии и лица, отвечающего за безопасность студентов.
— Понимаю вас, Борис Ефимович, но пока это просто беседа.
— Думаю, эти документы должны вас заинтересовать. Если бы вы спросили у меня сразу о Чижове, я бы упростил вам работу.
Гронский протянул папку помощнику следователя, и тот принялся изучать документы. Косыгин также отвлёкся от разговора и покосился на печатные листы.