Несносная невеста ректора академии драконов
– Да чтоб тебя, Асвид! – взвилась соседка, после третьего интенсивного потряхивания. Тёмные, как смоль волосы на её голове напоминали наскоро свитое воронами гнездо. Пьяными воронами…
– Сегодня тренировка со вторым курсом, – отозвалась я непринуждённо, возвращаясь на свою половину. – Ты же не хочешь перед парнями выглядеть вот так? Или в вашей семье принято ходить лохматой и с отпечатками подушки на лице? Если так, то прошу прощения, Грейс, больше не посмею прерывать твой сон, – обворожительно улыбнулась и стратегически сбежала из комнаты.
В захлопнувшуюся за мной дверь что-то ударилось. Наверное, тапок или комок нервов взбесившейся соседки. Всё может быть.
Я расправила плечи и с видом победительницы отправилась в столовую. Любила приходить рано. Почти никого нет, тишина и булочки ещё горячие, фруктов много, можно выбрать любые, а не брать те, что остались. Но главное преимущество – у кухарки можно было выпросить кофе. И хотя я выпила ректорский, всё равно хотелось ещё.
Стоило подумать о нём, как я вспомнила одну интересную деталь. Виктор Гард сегодня впервые обратился ко мне на «ты», без леди и прочего официоза. Просто. Будто мы с ним давние хорошие приятели.
Я сбилась с шага, передёрнувшись в лёгком ужасе. Становиться «приятелями» со знаменитым и выдающимся Гардом как-то не очень хотелось.
Сотрудники на раздаче озадаченно на меня посмотрели. Как бы спрашивая: вы в порядке? Умом не тронулись? Может, душегубов вызвать?
– Гм… – я деловито поправила волосы, пиджак и уже с вежливой улыбкой на устах попросила позвать госпожу Прайм.
Кухарка появилась почти сразу. Единственная женщина в академии, с которой мне удалось подружиться. Может, потому что она в летах, а может потому, что я (по её же словам) напоминаю ей любимую внучку.
– Роза, – поприветствовала, склонив голову. – Доброго здравия, госпожа. Вы сегодня будто помолодели. Неужели опробовали крем для лица, что я вам подарила?
Женщина расцвела улыбкой и кокетливо отмахнулась.
– Скажешь тоже, помолодела… Но крем испытала, – добавила заговорщицки и, подмигнув, поставила на стойку чашку ароматного чёрного напитка. – Ты на кофе бы не налегала. Молода ещё.
– Я ценю вашу заботу, Роза, но боюсь без кофе я не жилец, – произнесла, состроив жалобное лицо, и поспешила забрать чашку, пока мадам кухарка не передумала.
Взяла рисовую кашу, булку с маслом, два мандарина и устроилась за столом у широкого окна, выходящего на тренировочную площадку, будь она неладна.
От всех этих тренировок жутко болели мышцы, да и в целом ломило всё тело, а ещё со второго полугодия обещали ввести фехтование, вот весело будет. Я уже предвижу свой триумфальный позор. Отец будет мной гордиться. Гордиться и плакать.
Не то чтобы я была совсем уж немощна… Точнее, я многим девушкам с факультета могла дать десять очков форы, но… Но мне совершенно точно не хотелось махать рапирой или тем более мечом. Самым грозным моим оружием в детстве была рогатка (так папа рассказывал), и я бы лучше предпочла учиться стрельбе из лука. Только кто меня спрашивал…
Сдала грязную посуду и вернулась в комнату, зная, что соседка уже скорее всего в душевой, а значит, я смогу спокойно переодеться. Так и случилось.
Тренировочный костюм неприятно обтягивал тело. Я до сих пор ещё не смирилась с тем, что почти всегда приходится носить брюки, а не только во время верховой езды, а тут ещё это целое нечто на молнии до пупа.
– Дикость какая… – проворчала, застёгивая костюм под горло. Повернулась к зеркалу задом и обречённо вздохнула. – Что за срамота… Зачем вообще было тратиться на ткань и на пошив этого безобразия, выпускали бы сразу голыми. И девушкам легко, и ребятам приятно…
– Что, любуешься собой? – в комнату вошла соседка. Вытерла лицо полотенцем и небрежно бросила его на спинку стула. – Неужели герцог не смог подобрать достойного жениха, что ты отправилась за ним в академию?
Я невинно улыбнулась, плавно приблизилась к задире и поправила рукав растянутой пижамы, съехавшей с её плеча.
– Всё понять не могу, а чего ты так тревожишься о моей судьбе? Разве не ты у нас выходишь на поле в полной боевой раскраске? Я вот не пытаюсь привлечь чьё-либо внимание с помощью косметики.
– Да пошла ты, – огрызнулась она, шлёпнув меня по руке.
Вот нахалка!
– Удачного дня, – пожелала насмешливо и, прихватив с собой справочник алхимика, поспешила выскочить в коридор, пока в меня опять чем-нибудь не запустили. Не знаю, насколько хватит моей выдержки терпеть столь неуважительное к себе отношение. Я ведь могу и сорваться…
В академии драки были запрещены. За любой проступок строго наказывали, в особых случаях вызывали к ректору и докладывали официальному представителю, подписавшему согласие на обучение. В моём случае, если что-то натворю, сразу доложат отцу. А я не хочу его беспокоить. И ещё переживаю, что, поддавшись эмоциям, он может забыть о своём обещании и попытается забрать меня домой.
На поле как на зло уже подтягивались второкурсники боевого факультета. Видимо, они, в отличие от первогодок, привыкли к раннему подъёму. Да и если сравнивать с «новобранцами», второгодки выгодно отличались на их фоне.
Высокие, широкие в плечах, жилистые. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, второгодки визуально выглядели гораздо старше. И мужественнее…
Я прошла к трибуне, чтобы никого не отвлекать, села на скамью и раскрыла довольно «упитанный» справочник. Новое издание. Вся терминология с развёрнутым описанием.
Раскрыла на пятой странице, нашла место, на котором остановилась вчера и приступила к изучению.
Записи мамы и книги, что хранились у нас чердаке почти устарели. За восемь лет, оказывается, многое поменялось в мире алхимии. Появилось много новых веществ, реагентов и химикатов, широко использующихся за границей. Приходилось учить всё фактически заново.
… в глаз внезапно залетела мошка.
Я дёрнулась, вскакивая. Выронила книгу на землю и прижала пальцы к глазу, пронзительно зашипев. Похлопала, поморгала, пытаясь достать неосторожное насекомое.
Глаз отчаянно заслезился.
Видимо, организм самостоятельно пытался избавиться от «тела». Инородного… Смыть его солёной влагой, чтобы даже следов не осталось.
И вот стою я такая красивая с красным слезящимся глазом, а парни, подошедшие к турникам, внезапно начали раздеваться, чего первокурсники никогда не делали. А эти…
Один скинул майку, второй, третий.
Я поняла, что существование мошки в моём глазу меня уже нисколько не заботит. Её судьба – исключительно её лапок дело. А у меня тут… восхитительные мужские торсы. Никогда бы не подумала, что меня будет волновать подобное.
Один из парней, сбросивших майку, подпрыгнул, цепляясь руками за перекладину, и тут заметил меня.
– Эй, ребята! У нас тут гостья. Кажется, специально пришла пораньше, чтобы понаблюдать за нами.
Другие адепты тут же синхронно обратили на меня свои хищные взоры.
– И расплакалась, не веря собственному счастью, – хмыкнул один, зачёсывая пятернёй набок волосы цвета соломы.
В его зелёных глазах вдруг промелькнуло узнавание, которое по идее должно было заставить меня насторожиться, но вместо этого я позорно шмыгнула носом и вытерла с щеки слезу…
Глава шестая
Терпение – величайшая из добродетелей
Виктор Гард
Откинувшись на спинку кресла, Виктор прикрыл глаза.
Он понимал, что детские обещания ничего не значат, что не стоит цепляться за прошлое. И даже какое-то время он ни разу не подумал о забавной девчонке с фиалковыми глазами и смешными косичками. Но время шло, а пустоту в груди ни одна женщина, ни одни умелые ласки не могли заполнить. Он всё чаще начал возвращаться мыслями в то время, когда встретил Мэй…
В имении герцога Виктор пробыл три месяца. И если первые две недели он провёл почти в полном беспамятстве, то потом стало легче, сила стабилизовалась, нужно было учиться управлять ею, призывать по-своему желанию. Опять же, без поддержки супругов Асвидов вряд ли бы у него что-то получилось.