С.М.У.Т.А. (СИ)

- Эй, на колокольне! Всё спокойно?
Вадик вздрогнул от неожиданности, полностью погружённый в созерцание природной красоты.
Кричащим оказался Аким, который, видимо, и должен был подменить Вадима, но совсем не спешил этого делать.
- Спокойно, - отозвался на его крик Вадик.
- Ааа, тады хорошо, а я пока в отхожее место схожу, - и Аким махнул рукой в сторону далеко стоящего от зданий обширного помещения. Туалет представлял собой прямоугольный невысокий сруб с дырками в полу. Был он мужским, но имелся и женский, он стоял чуть в стороне и был меньше. И вонял он не так сильно, а может, это только казалось Вадиму. Он пожал плечами и остался и дальше стоять на страже. Постепенно стали просыпаться и другие обитатели Пустыни.
Засуетились монахини, неспешно протопал к кузне кузнец Елизарий, или по-простому Елизар, вышел и отец Анисим.
- Эван ты где! Давай, слезай, на сегодня караул твой окончился.
Вадик пожал плечами и стал спускаться с колокольни вниз.
  
Глава 7 Чернила.
 
- Ну что, Анисим, рассказывай о нашем отроке. Что вызнал, да что прознал. Стоит ли его чему учить или подкормить, да отправить на все четыре стороны?
- Прознал много, не знаю, хитёр ли отрок или точно память потерял, но счёт и грамоту он знает. Да грамоту непростую, как будто не кириллицу он знает, а латиницу или вообще, адскую смесь от обоих алфавитов.
Настоятель поморщился и отмахнулся.
- То католики его ересью замучили, везде ляхи гадят, да подгаживают, ничего, переучим.
- Да, это можно сделать легко. Много у Вадима всяких странностей и по письму и остальному, но вот счёт он знает, этого не отнять, любые суммы вычисляет и складывает, и отнимает, и делит, и умножает, того и я не ведаю, что он ведает!
- Да, не воин он, а купец, и отец его, вестимо, не посадский дворянин, а купец личный, - настоятель гневно повёл рукой, передвинув псалтырь на новое место.
- Так, може, оно и так, но вот стрелять с ручницы он сподобился, да ловко, с первого разу в дерево попал, а сабли и не ведает, да и топор в руках неумело держит, хоть и работать им умеет. А Елизар говорил, что никто с первого раза не только никуда не попадал, так и вообще боялся. Значит, держал он в руках огнестрел.
- Ну, тут его папаша так учил. На сложное обращал внимание, думал, простому он и сам научится, но, видимо, не сподобился.
- На всё воля Божья! – нейтрально отозвался отец Анисим, - ну, а что с отроком-то делать, к какому делу приучать?
- Давай к кузнецу, пусть ему помогает, раз понимание имеет, потом к Митрофану, что книгами ведает. Пусть он его учит, да пользу с того имеет, да и по лесу, что надо будет, тебе поможет. В ту же деревню сходить, на которую напали, посмотреть, что там есть. Ну, это чуть позже, пусть пыль уляжется.
- Понял я, Варфоломей, всё сделаю.
- Да, и научи его креститься и молитвы читать, а то противно смотреть, как отрок только вид делает, что молится. Мать у него, видно, литовка была, а то и полячка, всё, небось, пыталась его отучить от веры православной. Да не быть тому! Учи, Анисим!
- Так и я подумал, так и сделаю, всему научу: и молитвам, и остальному. Выйдет от парня польза. Выйдет.
Они оба перекрестились, и Анисим ушёл к себе.
***
Утро Вадима началось с похода к кузнецу.
- Ну, что, отрок, как там тебя звать, забыл я уже…
- Вадим, - вздохнул Вадик.
- Угу, Вадим, значится. Ну, тогда для начала перебери весь инструмент, да в кузне прибери, и жди меня. А то некогда мне, много работы разной, а я пока до настоятеля схожу.
Вадик пожал плечами и, взявшись за кучку прутьев, стянутых лыком, принялся выметать и убирать ненужный мусор. Все железки он разложил на места так, как он себе это представлял. Заготовки в одну сторону, готовые изделия - в другую. Весь валявшийся инструмент Вадим разложил у места работы кузнеца, да развесил по стенам, и стал ждать. К тому времени и кузнец вернулся.
- Бачу, ты всё правильно сделал, а хочешь, научу ковать?
 
- Если только ножи и тесаки, а то я безоружен. В подарок дадите?
- Эк, ты сразу, да в галоп зарядил, паря. Железо денег стоит, а у тебя за душой ничего и нет, гол, как сокол, а чтобы заработать, тебе долго ещё стоять возле меня, да помогать придётся.
- Ну, тогда и не надо, заработаю, так и куплю. Спасибо, не надо ничему учить! – Вадим повернулся и вышел из кузни. «Тоже мне, благодарная работа, лучше уж книжки перебирать, как-то спокойнее», - подумал он.
И позвоночник целее и руки не будут отваливаться, зрение, правда, будет портиться, но Бог миловал, очки Вадим не носил. Родители успели ему сделать микрохирургическую операцию на глаза, хватит и здесь надолго. Может быть.
Провожаемый удивлённым взглядом кузнеца, Вадим направился искать отца Анисима. Хотелось спать и жрать. Завтрак оказался ни фига не сытным, так, похлёбка, да луковица к ней, даже хлеба не дали, ироды…
Чувствуется, что сосущее чувство голода будет его теперь постоянно преследовать. Надобно поучиться стрельбе из лука, а то он вовек себя тут не прокормит. Сдохнуть от голода - так себе перспектива, не радостная совсем. Но опасностей на самом деле было гораздо больше. Гражданская война не прибавляла уверенности в нынешнем будущем, а ещё мертвяки, путешествующие по непонятным маршрутам, и остальные опасности, вроде тех же волков или эпидемий. Да, здесь было о чём призадуматься.
Пока он, неторопливо следуя из кузницы, обдумывал своё положение, навстречу попался один монах, потом другой, и сразу отец Анисим.
- Тааак… Это откель ты идёшь, такой сумрачный?
- Из кузни.
- Ага, тебя уже отпустил Елизарий?
- Да, я у него убрал всю кузню, а он денег хочет за нож, который я мог бы выковать с его помощью. Дак у меня нет, а помощь за еду я не хочу ему оказывать. Не хочет за так учить, так тому и быти. У меня душа не лежит к железу, а тут ещё и заставляют. Не хочу!
- Эван, парень, ты какой своенравный. За еду работать он не хочет! Так и на все стороны тогда иди, раз так.
- Ну и пойду! – на Вадима накатило глупое состояние несогласия. Не нужны его знания и умения, как будто здесь каждый второй и читать, и писать умеет. Ну и ладно. Знали бы они, кто к ним попал, так берегли бы, как зеницу ока. А то, нашли ему дело - кузнецу помогать, с таким и каждый дурак справится, молоточком бить по раскалённой железяке, да мехами работать до изнеможения. Это пускай местные тренируются, а ему надо бы идти дальше, крупный город искать. А ещё у него остались металлические рубли, ещё российские, их можно и на деньги здешние обменять, а там видно будет.
- Ты осади, парень, уйдёшь, когда скажут, и когда сам захочешь, но не по-глупому. Не готов ты идти сейчас никуда в одиночку. То не токмо мне ведомо, но и всем в округе. Я тебя привёл сюда, я и отпущу, в ответе я за тебя. Так и знал, что с кузнецом не получится, не тот ты, паря, человечишка для него. Ладно, пойдём тебя с книжником нашим познакомлю. Он тебя к делу другому пристроит, к слабому, но нужному. Серафим его зовут, инок он, как и я, но отцом величать его не след тебе, в годах он моложе меня будет и не заслужил пока к себе такого обращения.
Вадим кивнул, тем проще будет общаться с иноком Серафимом, раз так.
Вскоре они пришли в другое здание, в котором не было келий для монахов и послушников, а в разных помещениях неизвестного назначения находились женщины. Ещё в одном располагалась мастерская для переписки книг.
Серафимом оказался высокий и худой монах, с поникшим взглядом, безликими чертами лица и тонкими пальцами, суетливо перебирающими края собственной одежды.
- Серафим! Привёл тебе отрока для обучения. Считать и читать умеет, писать тоже, но не по-нашенски… Нужно поправить его умение, чтобы писал, как должно, а не по иноземному. Справишься?
- Справлюсь, - тонким фальцетом ответил тот.
- Ну и хорошо. Учись отрок, и будет тебе счастье! – после этого двусмысленного напутствия отец Анисим кивнул Вадиму и вышел из библиотечной кельи.