Чувства и искупление (СИ)

Присцилла, Маргарет и Роланд пристально следили за ее действиями, чтобы в случае неудачи оказать Рее помощь. Она уверенно вскинула руку, направляя ее прямиком на стопку нового пергамента на столе у леди Голд, и в своих мыслях сосредоточенно приказала объекту взлететь. Когда силы истощались или хотелось попрактиковаться в другой области магии, Рея всегда обращалась к этому методу, потому что с ним все всегда получалось безупречно. Но листы оставались на месте, даже не дернувшись, а легкий поток воздуха лишь пощекотал стол.
Рея недовольно сжала челюсть, не представляя, как легко дававшееся ей простейшее использование магии внезапно подвело ее. Она с мрачной решимостью искала ответ, копаясь в себе и не замечая, как Присцилла и Маргарет недоуменно переглядываются. Переведя взгляд на Ротманта, хмуро стоящего неподалеку и с сомнением сложившего руки на груди, Рея поняла, что ей нужно. Момент пробуждения и осознания, что она жива, казался идеальным вариантом, и эмоции, прожитые тогда, точно помогли бы магии высвободиться.
Она увереннее направила ладонь на злосчастный пергамент, прикрывая глаза и представляя лазарет, овеянный легким дневным светом, и услышала заветные вздохи облегчения. Похоже, у нее получилось, и Рея осторожно посмотрела на результаты своего детища, переживая, не разгромила ли она случайно кабинет. Но кабинет остался цел, а вот верхний листок бумаги задорно летал по комнате, ненадолго задержавшись около Ротманта и сделав вокруг мужчины оборот, а затем лениво упал к его ногам.
Рея торопливо сняла свитер, расстегивая манжеты на рубашке, и закатала рукава по локоть, проверяя предплечья на наличие новых ран, но кожа осталась нетронутой. О ее болезни свидетельствовали лишь старые шрамы и рубцы. Девушка бодро улыбнулась, оборачиваясь на преподавателей и демонстрируя нежную кожу без намека на царапины. Леди Голд ободряюще похлопала ее по плечу, искренне радуясь за свою ученицу, а медсестра Маргарет проверяла пульс и давление, чтобы удостовериться, что с девушкой все в порядке. Ротмант равнодушно стоял позади, словно он не являлся причиной ее улучшившегося самочувствия, и не разделял всеобщей радости.
— На данный момент жизни и здоровью ничего не угрожает. Все показатели в норме, — Маргарет огласила результат и удовлетворенно кивнула.
— Это замечательно, — Присцилла уже готовилась поделиться прекрасной новостью с директором.
— Великолепно, — подчеркнуто небрежно произнес Ротмант, мазнув скучающим взглядом по всем присутствующим и остановившись на Рее.
Девушка сглотнула, предчувствуя приближающуюся бурю. Она хотела встать и, поблагодарив всех, направиться на следующий урок, но властная рука Роланда опустилась ей на плечо, заставляя сесть обратно.
— Вам есть, что нам сказать? — Присцилла нахмурилась, поджав тонкие губы.
— Лишь то, что эффект от моего артефакта временный. Если перестать его носить и напитывать магией, то приступы вернутся, — сухо объяснил Ротмант, пожав плечами.
— Ей придется использовать его всю жизнь? — леди Голд удивленно вскинула брови.
— Раз вы, будучи заместителем директора, тактично переложили на меня заботу о ваших учениках, — Ротмант сделал особенный акцент на обязанностях преподавателей, — то для начала я бы все-таки попытался излечить ее. Мне необходимо, чтобы мисс Уайт могла беспрепятственно посещать мой кабинет вне зависимости от времени тогда, и только тогда, когда мне будет удобно.
Присцилла негодующе уставилась на артефактора, метая в него молнии, но эффект не возымел действия, потому что непроницаемая маска на лице Ротманта не дрогнула. Маргарет демонстративно прокашлялась, привлекая к себе внимание, чтобы закончить молчаливую битву двух преподавателей.
— Если этого требуют обстоятельства… — Присцилла нехотя согласилась, разведя руками.
— Вы считаете, что существуют другие причины, по которым я стал бы возиться с учениками? — Ротмант пренебрежительно изогнул бровь.
Леди Голд гордо вздернула подбородок и, намеренно задевая изумрудным бархатным платьем артефактора, поспешила удалиться. Медсестра Маргарет последовала за ней и ободряюще улыбнулась Рее, прежде чем скрыться за дверью. Она осталась вдвоем с мужчиной, уже не чувствуя тяжесть его ладони на плече, но ощущая тяжесть его присутствия так сильно, что засосало под ложечкой.
 
— Сегодня в вашем расписании артефакторика стоит последним уроком. Останьтесь после него. Мне необходимо взять у вас новые образцы крови и понять, что изменилось, — глубокий голос Ротманта разнесся по комнате, стремительно проникая в сознание. — И я бы на вашем месте пока воздержался от полноценного использования магии.
Мужчина вышел вслед за женщинами, оставляя Рею в одиночестве на растерзание собственным мыслям.
***
Оживленный класс резко затих, когда хлопнула дверь, что предвещало начало урока и появление преподавателя артефакторики. Ротмант быстро прошел между рядами, остановившись у доски, и обвел учеников цепким взглядом, чтобы найти очередную жертву, охотно заплывшую к нему в руки без особых усилий.
— Генри Фостер не почтил нас сегодня своим присутствием? — с сарказмом выдал артефактор, готовый в любой момент отругать провинившихся учеников.
— Он в лазарете, сир. Отравился несвежими ягодами, — робко сказала Эбби, грустно поглядывая на пустое соседнее место за партой.
— Как предсказуемо, — Ротмант усмехнулся, отворачиваясь к доске и записывая тему урока. — В этом году маги воздуха не могут похвастаться отменным здоровьем.
Рея резко вздернула голову, отрываясь от записей, и хмуро уставилась на идеально прямую спину артефактора. Нетрудно догадаться, что Ротмант намекал на нее, и его жестокая издевка отозвалась обидой и ноющей болью под ребрами. Неужели после всего пережитого вместе он не изменил своего отношения к ней? Имела ли она право рассчитывать на что-то другое? Сбоку послышались смешки и почти несдерживаемый шепот, и Маркус Адамсон — однокурсник Реи и маг огня — глядя на нее, начал активно изображать обморок всеми свободными конечностями.
— Мои руки в крови, — ахал мальчишка в приступе наигранного припадка.
Рея никогда не желала зла другим, старалась помогать слабым, если имелась возможность, и в большинстве случаев прислушивалась к голосу разума, а не к чувствам. Она сидела далеко от Маркуса Адамсона, кольцо Роланда покоилось в сумке, а магия воздуха после болезни пока плохо слушалась ее и на большом расстоянии имела воздействие с большим трудом. И именно поэтому Рея связала внезапно брызнувшие на тетрадь и лицо Адамсона чернила из его чернильницы со случайностью, а не с собственными буйными способностями.
— Тихо, — рявкнул Ротмант, неприятно скрипя мелом по доске и не обращая внимания на возгласы облитого мальчишки. — Итак, заживляющий артефакт один из самых мощных и незаменимых в аптечке каждого уважающего себя мага. Правильно созданный артефакт поможет не только быстрее залечить раны, но и не даст вам истечь кровью.
Роланд повернулся к ученикам, проверяя, все ли записывали за ним, и медленно двинулся к рядам между партами, пристально следя за студентами. Адамсон, пыхтя, усердно оттирал следы чернил с кожи и листка и косо поглядывал на Рею, вдумчиво делающую пометки в тетради. Ротмант проследил за взглядом мальчишки, прибегшего к бесполезным и провальным попыткам очистить следы на бумаге с помощью воды, еще сильнее размазывая кляксы, и подозрения в причастности девчонки к нелепому инциденту уже не казались необоснованными. Он ведь предупреждал ее, так какого черта она делает?
— Мисс Уайт, — его голос был обманчиво нежным, когда мужчина как коршун навис над ней, — вы знаете все о заживляющем артефакте, не так ли? Поделитесь с нами вашими обширными познаниями.
За все девять лет преподавания он ни разу не встретил сопротивления с ее стороны или решительной дерзости. Она редко не знала ответа на поставленный им вопрос, выполняла работу дисциплинированно и слаженно, и раздражала его меньше всех остальных. Ротмант сталкивался с ней в библиотеке не чаще, чем с другими учениками, замечал ее в Примвисе, как всех нормальных юношей и девушек ее возраста, однако своим кротким нравом и спокойствием ей удалось стать лучшей на курсе, демонстрируя знания тогда, когда от нее их требовали. Но сейчас Роланд отчетливо видел огонь в ее глазах, обращенный на него, и это пламя не несло в себе тепло и участие.