Голод богов (1)

Некоторое время Бромберг задумчиво крутил в пальцах кофейную чашечку. Потом, как бы невзначай, спросил.
— А что убедило бы вас в том, что это не розыгрыш? Снимки? Видеозапись? Последние отчеты Института экспериментальной истории?
Антон медленно, стараясь тщательно выговаривать каждое слово, произнес:
— Снимки и видеозаписи двухлетней давности есть в архиве института. Достать их — не велика сложность, перебить даты — еще проще. А что касается последних отчетов — то у меня в институте остались личные друзья, которые уж точно сообщили бы мне, если… В общем, если вы состряпали для своего розыгрыша фальсификат такого отчета, то вы — псих. Прошу вас, оставьте меня в покое.
— У меня есть копии настоящих отчетов, — спокойно сказал Бромберг, — а по поводу ваших друзей, которые не поставили вас в известность… знаете, иногда бывает, что дружба — дружбой, а служба — службой. Так или иначе, вы никогда себе не простите, если не проверите эту информацию…
Фить! Шнур из радужного пушистого стекловолокна, которым по последней моде была подпоясана штормовка Антона, мелькнув в воздухе, захлестнул шею навязчивого собеседника.
Бромберг повалился на пол, пальцы вцепились в шнур, безуспешно пытаясь растянуть петлю, сдавившую горло. Он захрипел широко распахнутым ртом, а его лицо стало стремительно приобретать синюшный оттенок.
— Я просил по-человечески, но вы не слушали, — сказал Антон, — поэтому приходится объяснять более доходчивым способом. Пары минут достаточно, чтобы вы умерли от удушья. Если вы еще раз подойдете ко мне, то так и будет. Надеюсь, теперь вам хватит ума не доводить до этого.
Наклонившись, Антон быстрым движением сорвал с шеи Бромберга радужный шнур и, неспеша, завязал модную вещицу на поясе.
— Попейте чего-нибудь теплого, а шею обработайте какой-нибудь настойкой на спирту, иначе распухнет и будет отвратительно выглядеть, — посоветовал он, уже направляясь к выходу, — и не шутите так больше. На свете есть люди, гораздо менее выдержанные, чем я.
— Постойте…
Антон удивленно обернулся.
Уже успевший подняться Бромберг держал в поднятой руке тонкую пластиковую папку.
— Я оставляю это здесь, на столе, — хрипло произнес он, — если не хотите смотреть, можете даже не прикасаться к этому, или выбросить не читая. Но если… В любом случае, я буду здесь же завтра, в это же время.
— Мне плевать, где вы будете, — ответил Антон, — и оставьте меня в покое, иначе этот шнур с вашей шеи снимут в морге.
— Я вас понял. А теперь пропустите меня, — Бромберг неожиданно спокойно улыбнулся, — пойду искать настойку на спирту.
Антон пожал плечами и отошел в сторону. Проводил глазами своего странного собеседника — тот направлялся к расположенному километром ниже по склону маленькому отелю с вызывающе-яркой параболической крышей. Оглянулся — на столике лежала оставленная папка.
— Психопат, — громко сказал Антон в безразличную пустоту. Потом взял еще чашку чая. Сел за столик. И раскрыл папку.
…
Они встретились на следующий день в то же время в том же месте.
Антон был задумчив и рассеян, Бромберг — наоборот, собран и деятелен. Правда, его шея была прикрыта высоким воротом свитера, а голос заметно скрипел. Отпив первый маленький глоток горячего кофе, он поморщился — судя по всему, от неприятного ощущения в горле.
— Извините, Айзек, я, кажется, вчера погорячился, — сказал Антон.
— Чепуха, — отмахнулся Бромберг, — я тоже вел себя не лучшим образом. Забудем. Кстати, зовите меня просто Айс. Так короче. Вы все прочли?
— Да. Скажите, Айс, почему вы вчера просто не дали мне эту папку? Зачем был весь этот неприятный разговор?
— Допустим, я сразу дал бы вам папку. Что бы вы сделали?
— Позвонил бы Пашке и спросил, какого черта он ничего не сказал мне. Позвонил бы Александру Васильевичу и тоже высказал бы ему…
— Но вы им не звонили?
— А это важно?
— Важно, — подтвердил Бромберг.
— Не звонил, — с некоторой неохотой ответил Антон, — вспомнил ваше «а служба — службой», и решил сначала поговорить с вами.
 
— У вас правильные рефлексы, молодой человек, — удовлетворенно констатировал Бромберг, — с вами можно работать.
— То есть, вы сознательно пошли на риск серьезных травм, не говоря уже о неприятных ощущениях, только ради того, чтобы я не связался с бывшими коллегами?
— В основном — да. Ну и еще хотел убедиться, что вы в хорошей форме. На Эврите это вам пригодится. Как там говорят, — Бромберг перешел на ируканский, — сайва не шутит.
— Не шутит, — подтвердил Антон, — но вы, все-таки, немножко сумасшедший. А если бы я сломал вам шею?
— Но вы же не хотели сломать мне шею. Вы хотели сделать мне больно и страшно — только и всего. Именно это вы и сделали — ни больше, ни меньше. Это доказывает, что за два года вы не утратили форму. Пожалуй, вы даже улучшили ее и довольно существенно. Вы продолжали тренироваться все это время?
Антон пожал плечами и улыбнулся.
— Странно, правда? Меня не покидала мысль, что тогда я мог успеть. Я столько раз видел это во сне. Всего два сравнительно простых движения — и я бы оттолкнул ее с линии огня. Сейчас я бы успел их сделать. Да, что там, сейчас я бы успел даже взять стрелы из воздуха.
— Это как?
— Вот так.
Казалось, Антон даже не сдвинулся с места. Все также сидел напротив.
— На стол посмотрите, — подсказал он.
Бромберг опустил глаза и с удивлением обнаружил, что вместо кофейной чашечки у него под носом стоит стаканчик с минеральной водой.
— А вот ваш кофе, — Антон, наклонившись, поднял с пола ту самую чашечку и поставил ее перед собеседником. Можно было легко убедиться, что из нее не пролилось ни капли.
— Впечатляет, — признался Бромберг.
Антон снова пожал плечами.
— Что толку? Ведь я уже не успел. Сегодняшним молотком не забить вчерашний гвоздь.
— И тем не менее. Вы же читали отчеты.
— Читал. Странно. Непонятно.
— В смысле — что непонятно?
— Айс, как вы думаете, я в состоянии отличить живого человека от убитого?
— Не знаю. Бывают очень неочевидные случаи. Даже для современной медицины это не до конца решенная задача.
— Это был очевидный случай, — тихо сказал Антон, — слишком очевидный. Иначе я вел бы себя иначе, можете мне поверить.
— А как вы себя вели? Простите, что вопрос бестактный, но это тоже важно.
— Ну, если важно… Начало я рассказал вам вчера. А потом… Я положил ее на пол. Зачем-то вынул обе стрелы и долго на них смотрел. В смысле, мне показалось, что долго, а на самом деле, наверное, секунды две. Потом еще раз посмотрел на нее. Кровь уже не текла и… В общем, она была очевидно мертва, без каких-либо сомнений. Тогда я взял мечи, спустился на первый этаж, подождал пока те, с улицы, вышибут дверь…. Дальше технические подробности. Не думаю, что это имеет значение.
— Да, действительно. Простите еще раз.
— Ничего. Первое время мне это снилось почти каждую ночь… Да и сейчас иногда… Можно было бы заблокировать эти воспоминания, но… Мне это кажется чем-то вроде предательства… Глупо, правда?
— Вы сильный человек, — заметил Бромберг.
— Вероятно, нет. Сильные люди обычно успевают. И давайте оставим эту тему. Я уже и так слишком разговорился. Лучше я у вас кое-что спрошу.
— Спрашивайте.
— Мертвые же не могут оживать? Я имею в виду, не какую-то кому, а хрестоматийную биологическую смерть организма.
— В том-то и дело, — ответил Бромберг.
— В том-то и дело, что не могут, или в том-то и дело, что могут? — переспросил Антон.
— С общепринятой научной точки зрения — не могут, — уточнил Бромберг, — это следует из целого ряда биохимических, биофизических и термодинамических причин.
— Тогда что значат все эти отчеты? Все эти идиотские оговорки вроде «следует отметить явное визуальное сходство» или «нельзя не признать значительного количества совпадений»?
Бромберг сделал еще глоток кофе, снова поморщился, и спросил: