Трудоголик 2 (СИ)
Я двигался в паре метров от склона, и очень скоро заметил тропу, ведущую к краю. Спешился, осмотрел тело и следы оружия. На стволе ракетной установки значилось: «Сделано в Третьей Рутенийской Директории», стоял номер и год — 2597. В теле, прямо посередине грудной клетки, зияла огромная дыра — словно туловище вместе с одеждой вычерчили по радиусу и телепортировали куда-то.
Попробовал поколдовать разные поисковые Алгоритмы — и на своём языке, и на языке Халиба — безрезультатно.
Трава позади меня шевельнулась. Из леса показался мужик-гмонни — бородатый, в смешной шапке и рваном кителе. Позади топтался облезлый шестиногий ламон — пегий с проплешинам и большими вещевыми сумками. Угрожающего вида двустволка была направлена прямо на меня.
Подумалось, что таёжные лесничие-гмоннийцы мало чем отличаются от аналогичных сибирских егерей, или геологов.
— Те кона чэ⁈ Те кванти анвум?
Я признал гмоннийский, только диалект был совсем другим.
— [Рид аудио, транслейшн… гмоони лангвидж… ран…]
— Чо такое? Откуда взялся? Ты… ты убил его?
— Не я! Ты кто? Лесник?
— Лесничья служба княжества Хан! Ворпень Гласс, старший хорунжий Малого Деспотата Протоки…
Переводчик вышел неплохой, и я усмехнулся.
— Хорунжий? Ну, отлично вообще. Где твоя казачья застава?
— Не понял…
— Ещё бы. Ну и что мы с тобой делать будем?
Лесник нахмурился, затоптался на месте.
— Сопроводить тебя! Пальтишко-то, смотрю, не местное! Шпион, так? И этого партизана ты убил. Откуда?
— Толния, — вспомнил я давнюю легенду.
Похлопал себя по карманам и понял, что ксиву где-то посеял — не то при погружении в бассейн, не то ещё где-то раньше.
— Не верю! Чего тебе тут делать. Нехай из Ала. Они, правда, человеков не берут. Ладно. Пошли со мной. Сопровожу.
Я остановился, сочиняя Алгоритм очистки памяти. С мозгом я ещё не работал и как работать — представлял слабо. А на интуитивном уровне всё это делалось не очень эффективно. Благо, лесник, похоже, сам был в растерянности и не спешил в меня стрелять, ещё и ствол ружья приспустил вниз.
— [Мэйк гипнотизейшн… фоггеттинг… ну, забыть чтобы]
— Чего⁈ Чего ты там бормочешь! Пошли давай!
— Слушай, если ты серьёзно думаешь, что я убил этого парня… Посмотри, как это сделано. Ты серьёзно не боишься, что я применю какое-нибудь хитрое инопланетное оружие, и ты помрёшь так же мучительно, как…
— Чего⁈
Бородач снова наставил дуло на меня. Нет, я мог бы сейчас включить невидимый меч, кинектировать его куда-нибудь подальше вместе со своей шестиногой животиной, либо просто телепортировать в точку тринадцать, но захотелось сделать всё поизящнее. Я решил его напугать.
— [Генерейт хоррор гормонез, кортизол, селект блод систем, пут!]
Зрачки расширились, послышался грозный крик.
— А-а-аа!!
Я понял, что где-то что-то не учёл. Кортизол, влитый в кровеносную систему, либо не подействовал, либо подействовал совсем не так, как я хотел. Гмонни попёр на меня, выпалив сначала одним, потом вторым патроном. На первый сработала защита от огнестрела, которую я успел наколхозить и записать в один из амулетов. Вторую пулю я отшвырнул при помощи телекинеза, заодно задрал ствол оружия вверх и заставил бегушего на таран крепыша повалиться на пол.
Наше забавное сражение не желало останавливаться, Продолжая орать и выкрикивать бессвязные выражения с налитыми кровью глазами, он поднялся, полез в подсумок за патронами и отчаянно принялся перезаряжать ружьё. Я уже подумывал о телепортации, либо о том, чтобы закинуть лесного служителя правосудия на пару километров от места встречи, но разрешилось всё просто. Со стороны нашей временной стоянки появился Халиб. Он мельком зыркнул на лесничего, тот изменился в лице, мигом успокоился, с пониманием кивнул, убрал ствол, пробормотал что-то своему вьючному животному и неспешно отправился обратно.
— У тебя а-ашка заготовлена, что ли? — спросил я Халиба.
— Нет. Чаще всего вызываю кратковременные зрительные образы, воздействующие на подсознание. А игра с гормонами — в принципе, тоже верный ход, но очень тонкая вещь. Ты переборщил с дозой. Организм у гмонни от человеческого отличается. При превышении кортизола у них начинается острое чувство несправдливости и гнева, — Тут халиб подошёл к трупу четырёхрукого и присел на пенёк. — Любопытно…
— Как они сделали такую дыру? Телепортация на расстоянии?
— Возможно. А возможно — артефакт-часовая бомба, которая срабатывает по расписанию.
Затем он повернулся к пустой ракетнице, я спросил:
— Знакомое оружие? Как оно могло оказаться тут?
— Не особо знакомое. Но я повспоминал — оно могло быть сделано и здесь, у нас.
— Так, с этого места поподробнее, пожалуйста.
— Помнишь малыша Джафара? Который безвременно погиб во время того… недоразумения с Богданом. Во время войны против Тимьянии он отвечал за Шабук. И настолько увлёкся борьбой с «Единорогами», что слетал в командировку на Дарзит, у него там был один знакомый парень, который подарил ему такую ракетную систему.
— Хм. Одну ракету? Вот прям эту?
Халиб кивнул.
— Одну. Но не эту. Он накопировал их примерно штук двадцать, не меньше, и передал одному генералу, пока я не сказал остановиться. Большую часть я потом лично уничтожил, но несколько не нашёл. Если помнишь, именно поэтому мы устраивали сканирование…
— Ясно. То есть местная копия с дарзитийской подделки. В лучших традициях «урал-подвалов».
— Когда-нибудь поделишься значениями нескольких слов? — прищурился Халиб. — Уж больно непривычные термины используешь.
— Поделюсь. А ты, пожалуйста, поделись списком тех, кто знал о таких ракетах.
— Хорошо. Я не против дальше оставаться в гостях, Станислав. Как видишь, я уже помог тебе. И ничего не сказал по поводу того, что ты так легко распорядился рабочим временем Маркунды. У тебя теперь много дел с твоим поломанным шагающим домом…
Последнее прозвучало несколько пренебрежительно и даже пассивно-агрессивно, как модно было говорить у «снежинок». В моей прошлой жизни примерно с такой интонацией пожилая мамаша попрекала сына-геймера тем, что он занят своими игрушками вместо создания семьи.
— Знаешь, я успешно делегировал проблемы с его ремонтом нашему джуну. Конечно, спасибо, я отпускаю тебя. Только, кажется, ты давно обещал мне с Теодорой показать Дворец? Конец недели, как и говорили.
Халиб кивнул.
— Да, всё верно… Дай мне несколько часов, я улажу все дела и приглашу тебя.
Попрощались, и я вернулся в «Единорог». Пара часов растянулись до конца дня. Я специально не вмешивался в ремонтные работы Иннокентия, лишь набрал пару камней и зарядил их мана-тоннами, соорудив простейший алгоритм по их изъятию. Моего «рунглиша», на котором я говорил свободно, конечно, Иннокентий не знал, поэтому пришлось упростить и сделать что-то вроде алгоритма перевода.
В итоге аппарат был восстановлен и поставлен в нужное положение. Двигатель запустили, при помощи Иоганна избавились от кучи молодых стволов перед носом, и «Единорог» принялся медленно прошёл проламывать себе путь между деревьев.
После сели пить чай и обедать. Я вызвал резонный пирожок. Рюрик прошёлся по зарослям и набрал ягод, как он сказал, вполне съедобных. Ягоды оказались чем-то средним вроде крыжовником и рябиной, и вместе с чаем зашли вполне неплохо.
В столовую подтянулась и Джен, принявшаяся охать и ахать по поводу потерянного дома и того, какой у нас беспорядок.
— Вернём тебе дом, — сказал Энтон. — Может, куда-нибудь перенесём прямо её домишко, а?
Я кивнул.
— Почему бы и нет. Но я бы предпочёл решать проблему глобальнее. На следующем заседании комендатуры опять будет обсуждаться посёлок Скра. Надо что-нибудь вбросить. На тему самоуправления.
— Надо бы, да, — кивнул Рюрик. — По дому скучать.
— Не хотеть в Теньгород! — нахмурилась Джен. — Не рады мне там! Пока оккупация — не вернусь обратно. Лучше пущай последние годы на чужбине прожить.