Подземелье Иркаллы (СИ)

— Так жители Мернхольда радуются лету, — объяснил Гаральд Алистер, заметив, сколь изумленно следят за проплывающими мимо улыбчивыми горожанками его спутники. — Мужчины одаривают любимых женщин цветами первые недели лета. Торговцы кидаются на поля Полнхольда, везут цветы с предгорий Кереев, Авалара и получают за них хорошие деньги. Семена расходятся еще успешнее.
— До чего красивый обычай, — тихо и мечтательно произнесла Плио, опираясь на руку кузена и со сверкающими глазами разглядывая улицу. — Моринф [1] куда более огромен и многолюден, но он холоден своими размерами, неприветливостью жителей. В Мернхольде же тепло. Посмотрите на эти лица. Они сосредоточены, но не угрюмы, выражают нетерпение, но нет раздражительности. Они светлы, несмотря на занятость, страх перед великой опасностью и нетерпение от встречи с армиями. Мужей забирают на войну, но женщины стараются не падать духом. Глядите, как горделиво они себя несут!
— Этот город живет по своим собственным законам, — обернувшись, мягко, глухо пробормотал Гаральд Алистер. — Ему безразличны настроения остальных земель. Не удивлюсь, если через какое-то время он пожелает отделиться от Полнхольда.
— Тогда, боюсь, за этой войной последует война гражданская, — заметил Арнил. — И в неё вступит почти весь Архей, ибо за государя Эреслава вступится мой отец.
— Мой отец тоже, — грустно добавила Плио.
— Нет, — отрезал принц. — Твой брат возможно, если бы был королем, но не твой отец.
— Что имеешь ты против моего отца? — принцесса угрожающе понизила голос. — Почему уверен ты, что отец мой не поможет Карнеоласу, ведь государь его — муж его сестры, а наследники престола — его племянники?
— Твой отец не любит Карнеолас. Пора бы признать это, дорогая кузина.
— А ты, стало быть, не любишь Нодрим.
Арнил прохладно усмехнулся и ответил, спокойно глядя в разъяренные глаза Плио:
— Я не король, даже не наследник, посему могу без оглядки сказать то, что я думаю.
— Но ты член королевской семьи! — возмутилась та.
— Когда всё это закончится, я буду далек от государственных дел ровно настолько, насколько далека Иркалла от Карнеоласа.
— Ты несправедлив к моей семье, ты не уважаешь своего дядю, как не уважаешь и меня, если с таким пренебрежением говоришь о враждебности отца моего к твоему отцу в моём присутствии, — Плио отошла от кузена, негодующе сложив руки на груди. — И ты не прав! Король Нодрима высоко ценит короля Карнеоласа и глубоко чтит его.
— Ты путаешь отца своего и брата.
— Арнил, пожалуйста, — вдруг тихо, но резко провозгласил Гаральд, и Лорен, как и Плио, впервые услышали, чтобы герцогский сын не по титулу обратился к сыну короля, да еще и в подобном тоне. — Не время, не место, бессмысленно. Если кто-то из вас попытается испортить обстановку внутри отряда, то я добьюсь вашего возвращения в Карнеолас и в Нодрим. Отсюда это будет сделать удобнее всего. Я не посмотрю на ваши титулы, ибо последнее слово за Авдием. И как только я доложу, что вы своими спорами мешаете успеху дела, он не станет вас задерживать.
— Катись к дьяволу, Гаральд! — рыкнул Арнил.
— Гаральд, ты не посмеешь! — воскликнула Плио.
— Посмеет-посмеет, — заметил Лорен, обернувшись, потемнев лицом. — Я лично засвидетельствую почтение своё господину Верресу и ходатайствовать буду на стороне господина Гаральда Алистера.
— Гад! — швырнула Плио в кузена.
— Видали?! — изумлённо воскликнул Арнил, обратившись к Лорену и Гаральду и разведя руками.
— Молча — значительно лучше, — одобрил целитель.
Гаральд кинул на него мрачный взгляд, но промолчал.
Едва ли не весь город был застроен множеством рынков, постоялых дворов, таверн, кабаков, пабов, церквей; но здесь было всего несколько школ, один университет, который славился на весь Архей, одна городская библиотека и всего пара приличных театров. Большинство жилых кварталов заняли окраины.
— Любопытно, какими словами будет проклинать нас Авдий, когда узнает, что мы ушли в город без него? — задумчиво проговорил Арнил.
 
— Не вас, — меня он будет проклинать, — мягко заметил Гаральд Алистер, невозмутимо, прямо, словно струна, шагая впереди, водя по сторонам остекленевшим взглядом; и серебристые пряди его вперемешку с темно-каштановыми беспокоил ветер, и лучи Шамаша высвечивали потухший изумруд глаз.
— Тебе бы отоспаться как следует, Гаральд, — сказал Лорен сухо и деловито. — Плохо выглядишь.
— Выспаться успею, — заметил Гаральд. — А город нам не попадётся до самой Кунабулы. Да и на месте Авдия я бы засуетился. Представьте, что союзные войска перегнали нас и устроили заварушку перед нашим носом. Тогда неизвестно, сможем ли мы обойти битву.
— Побыстрее бы это закончилось! — с глубоким вздохом воскликнул Арнил. — Исполнить долг свой и забиться в угол в своём поместье, зажить спокойно, засесть за написание каких-нибудь мемуаров, тихо напиваться в свое удовольствие и принимать близких друзей, а в Нелей носа не совать более…
— До чего уныло, Ваше Высочество, — заметил Лорен.
— Каковы же твои планы, целитель? — поинтересовался принц. — Веселее моих?
— Веселее едва ли. Я уеду в Брок. Буду работать в местной больнице. Но со временем хотелось бы мне снискать помощи со стороны сильных мира сего и разогнать оставшихся дикарей Коцита и Кура. Хочу поставить церковь в память о всех там погибших.
— Цель благая, — согласно кивнул принц, глубоко задумавшись. — Замолвлю, пожалуй, словечко за неё своему отцу, а лучше брату… Брат послушает меня, а отец брата.
— А ты, Гаральд, вернёшься на службу к государю Трену? — спросила Плио. — И однажды станешь герцогом Атийским?
— Для того, чтобы стать герцогом Атийским, я должен вернуться на службу к государю и своему отцу, но этого не будет, — ответил Гаральд, изумив всех. — Нет смысла больше. Я уеду подальше и заживу своим домом. О котором знает лишь Арнил.
— Не рано ли рубить с плеча?.. — осведомился Лорен, удивлённый, что сын герцога говорил об этом так открыто. — Время лечит, а победа ускорит заживление старых ран.
Гаральд мрачно улыбнулся, а в глазах его сверкнула безжизненная тьма.
Ближе к центру путники увидели полнхольдских солдат в тёмно-зелёных колетах, с короткими чёрными плащами, чёрными ремнями, чёрными ботфортами, белоснежными воротниками и маленьким гербом, приколотым к груди с правой стороны. Вооружение составляли лишь кинжалы и длинные мечи с изогнутым клинком.
— До чего странно, — мрачно усмехнулся Арнил. — Хвалёная полнхольдская армия и вооружена столь худо.
— Эти солдаты лишь патрулируют улицы, — объяснил Гаральд. — Городских солдат не хватает, армия одолжила городу своих. Меры предосторожности усиливаются.
— Да, с моим отцом в этом месте нам встречаться не следует, — вздохнул Арнил, поджав губы. — Да и нет времени у нас ждать его пребывания. Хотелось бы мне успеть покончить с Кунабулой ещё до того, как начнут гибнуть воины.
— Здесь неподалёку аптекарская лавка, — сообщил Гаральд. — Я отведу вас.
Аптекарская лавка находилась внутри жилого двухэтажного здания с пестрыми цветами на окнах и флагом Полнхольда у входной двери.
— Лавка не акидийская, уже хорошо, — вставил Арнил.
— Я соглашусь с тобой, принц, но лишь наполовину, — шепнул Лорен. — Акидицы — лучшие целители.
— Как и отравители, — заметил Гаральд.
Внутри было темно из-за занавешенных окон. В редких лучах, прорвавшихся сквозь узорчатую ткань занавесей, плавно, словно снежинки в безветрии, танцевали янтарные пылинки. Напротив входа расположился небольшой широкий прилавок, с аккуратно сложенной стопкой листков в углу и двумя чернильными баночками. За прилавком на стене висели кусты сушеных трав, а в соседней комнате виднелись невысокие стеллажи с всевозможными склянками разных размеров, мешочками и диковинными приспособлениями. В том числе, и пилы для ампутаций, винтовые «кляпы», пугающего вида ножницы и прочие ужасы.