Барышня ищет работу (СИ)

А он красиво пошевелил красивыми пальцами, стряхнул их и уставился на меня. Я и забыла, что надо быть гостеприимной хозяйкой. Тьфу, как в студенчестве, на первом курсе, когда был момент, я со всеми своими рассорилась и некоторое время жила у бабушки Зины, маминой мамы. Та ложилась спать в девять, но я пару раз наглела и приводила знакомых парней, открыв тихонечко дверь. И вот там нужно было говорить тихо-тихо, и если целоваться, то тоже тихо-тихо, а ничего большего я тогда ни себе, ни парням не позволяла.
Но здесь, кажется, в программе вечера нет строчки «Целоваться». Ну и ладно.
— Добрый вечер, Ольга Дмитриевна, — гость оглядел мою комнатку.
Я опомнилась, закрыла некрасиво разинутый рот и подскочила с кровати, где лежала с книгой поверх покрывала.
— Располагайтесь, — кивнула ему на лавку.
— Вы можете не шептать. Нас не услышат, — он кивнул мне и сел на лавку.
— Простите, не могу поверить.
— Понимаю, — усмехается он. — Вы почему-то не знаете многого из того, что должны были бы знать, судя по… да по всему. И мне весьма любопытно — как так вышло.
— Как именно? — я опустилась на лавку рядом с ним.
— Давайте так — я расскажу, что надумал, а вы поправите, если я где-то ошибся в своих выводах.
— Давайте.
— Первое и главное — Софья Людвиговна и её ближняя дама Антония — маги-универсалы. А я — маг-некромант. Это настолько отличные разновидности магии, что практически друг для друга неодолимые. Я, скорее всего, не одолею защиту или преграду, если госпожа Серебрякова решит её передо мной создать. Но и она не одолеет меня. Понимаете, это — разное, очень разное. Поэтому не беспокойтесь о том, что будет, если нас услышат. Не услышат. Это первое. А второе состоит в том, что абсолютно все маги видят, когда им лгут. Просто видят, понимаете? Вы можете не верить, я по вашим глазам вижу, что вы не верите. Но — я вас предупредил. Мы можем быть друг другу полезными только в том случае, если будем откровенны друг с другом, если вы приметесь что-нибудь этакое выдумывать — я увижу. Дело ваше, конечно, но — сдаётся мне, что вам это всё нужнее, чем мне. С моей стороны — лишь только любопытство, а с вашей, как мне видится — что-то несколько более серьёзное.
— Для меня и вправду странно всё это слышать, поверьте, — кивнула я.
— И это возвращает нас к тому, откуда вы взялись в Егорьевском переулке. В одежде странного покроя, со странным ридикюлем в руках, и в том ридикюле был странный конверт с некими документами. Кстати, о документах. Если вы скажете — я их вам принесу, так же, как пришёл сейчас. Договорим, и я схожу за ними. Но вы уверены, что здесь их никто не найдёт и не полюбопытствует?
Я задумалась. О нет, я не была наивна или совсем уж глупа, и прекрасно понимала, что и Агафья может увидеть всё, что захочет, пока убирает комнату, и Антония может зайти, пока все мы где-то в гостиной или вообще уехали в театр или в гости. Ладно, слушаем, потом будем соображать.
— Я не уверена, вы правы. Никто не может быть в таком уверенным.
— Отчего же, если вы маг и знаете какие-нибудь запирающие чары, которых не знают другие, или ваши чары столь сильны, что вы точно знаете — их никто не одолеет, — усмехнулся он.
— Вам бы всё смеяться, — вздохнула я.
— На самом деле, смешного здесь немного. Так вот, что вернёмся к нашим… документам. Имея склонность к пониманию иностранных языков, я полагаю, что смог представить себе их смысл.
— Что? — нет, я не поверила.
— То самое, — усмехнулся он. — Я так понимаю, что в том конверте и впрямь был ваш паспорт, а ещё — документ об образовании, смысл остального от меня, признаюсь, ускользнул. Наверное, потому, что в моей жизни не встречалось таких документов, вот я их и не опознал. И нет, перевести я не смог. Только догадаться об общем смысле.
— Всё так, да. Паспорт, университетский диплом.
— Вы окончили университет?
— Да.
— И какой же факультет?
— Начального образования. Я учитель начальных классов, только не работала по специальности ни дня.
— Учитель. Отлично, — кивнул он. — И в каком же университете девицам предлагают окончить курс этого самого начального образования?
 
— В Иркутском, — вздохнула я.
— Не слышал о таком. Но вы говорите правду. И мы, таким образом возвращаемся к вопросу — кто вы и откуда, Ольга Дмитриевна. Понимаете, когда я завершал своё образование, то после Московской обще-магической академии отправился во Франкию, и там провёл ещё два года в Академии Паризии. Мой наставник, профессор Оливье де Саваж, говорил о том, что множественность миров доказана, а подтверждения этому факту нет-нет, да и встречаются. Он рассказывал о людях, которых когда-либо заносило к нам из других вселенных, у него в семье когда-то давно был такой случай. И некоторые другие могущественные семьи тоже могут похвастаться такими приобретениями. А ещё, говорят, при определённых обстоятельствах можно попасть в другие миры от нас. И когда я взял в руки ваши бумаги, Ольга Дмитриевна, я смог их для себя объяснить только одним — вашим нездешним происхождением. Вы определённо получили образование, вы не тушуетесь, как непременно случилось бы, будь вы из отдалённой деревни, как вы пытались рассказывать соседкам в больнице у Зимина. Ваша предшественница Татьяна Алексеевна была такой девушкой, с ней всё было кристально ясно, не ясно только, куда она подевалась, что даже родным не сообщила, а она исправно связывалась с ними, пока жила в этом доме.
— Постойте, — я обрадовалась поводу увести разговор от меня, — тут же как-то за картами говорили о ней, Медвежинский спрашивал, куда она уехала, и Софья Людвиговна сказала — в Тобольск. А Егор Егорыч хотел её контакты, то есть — адрес, чтобы написать ей туда и узнать что-то о ком-то, с кем он ведёт дела, или только собирается. А Софья Людвиговна сказала ему — что не знает ничего.
— Вот это и странно, — тихонько сказал Соколовский. — Но о Татьяне Алексеевне потом, сейчас о вас. Понимаете, ваше иномирное происхождение объяснило бы всё. И ваши магические странности — в том числе.
— Какие ещё магические странности? — изумилась я.
 17. Покажется странным даже мне 
17. Покажется странным даже мне
Соколовский снова рассмеялся.
— Понимаете, если всё так, как я предположил, то — получается весьма логичная картина. Вы весьма искренне ничего не знаете о магии, даже там, где должны были бы знать, если бы родились в глухой деревне и ни одного живого мага в глаза не видели. Вы бы вели себя и говорили иначе. Но вы именно что уверены, что магия — это сказки, такого не может быть…
— Потому что не может быть никогда, — усмехнулась я. — И что же, я не могла вырасти ни в каком таком месте, где нет ни одного живого мага на много дней пути вокруг?
— Могли бы, — кивнул он. — Но вы бы всё равно не изумлялись так каждому проявлению магической силы, как вы это делаете обычно.
— Да ладно, как я изумляюсь?
— Поверьте, Ольга Дмитриевна, изумляетесь вы очень и очень. Я думаю, вы испытали на себе тот самый перенос… не могу представить, как это происходит, и — кому и для чего это нужно, но раз время от времени происходит, то — нужно. Понимаете, для меня вопрос не в том, что вы настолько нездешняя, а в том, кому это понадобилось — тащить вас сюда. И как так вышло, что ваша почтенная бабушка оказалась там, где вы родились.
— А бабушка-то причём? — я уже не понимала, как мне себя вести.
Врать, говорите, нельзя, да? А вдруг это, ну, блеф? Он видит, что я нездешняя, и понимает, что может морочить мне голову, как угодно?
— Для меня нет сомнения в том, что ваша бабушка — маг-некромант. При этом вы — определённо не маг. Но если вы родились и выросли в таком мире, где изначально нет магической энергии, то ваши способности могли не пробудиться. У вас может быть предрасположенность, но для того, чтобы те способности проявились, нужно что-то особенное. Так вот, ваша бабушка. Она каким-то образом оказалась там, у вас, возможно — уже с ребёнком, возможно — родила вашего отца уже там. Что там с ним случилось далее, предполагать не берусь, но он успел стать вашим отцом, а потом уже куда-то делся. А она осталась приглядывать за вами, и повесила вам на шею некромантский амулет. Зимин сказал, что объяснил вам, как тот действует.