Книжный на левом берегу Сены

— Как тебе здесь, друг мой, хорошо проводишь время? — спросила Адриенна и, не дожидаясь ответа Сильвии, перевела взгляд на двоих мужчин. — Надеюсь, вы оказали достойный прием нашему новому американскому другу?
— Очень даже достойное, — поспешила заверить всех Сильвия.
— И как водится, Монье, — заметил Лабро, — ты добавила в эту сокровищницу еще один алмаз.
Казалось невероятным, что такое говорят о ней. Или что какой-то час назад она так нервничала. Сейчас Сильвия чувствовала себя здесь как дома, словно всю жизнь захаживала в этот магазинчик. И все же она вся трепетала будто в предвкушении нового приключения, погружения в омут неизвестного.
— Ну же, нечего краснеть, милая Сильвия! — засмеялась Адриенна. — Уже в тот миг, когда я впервые увидела тебя, я знала, что ты сокровище.
— Видишь ли, моя сестра — актриса, так что я привыкла, что все считают сокровищем ее, а не меня.
— Актриса? — вопросительно изогнул бровь Ромен. — Мы могли где-то ее видеть?
— «Жюдекс». Выходит каждую неделю.
Оба мужчины раскатисто захохотали, от вина их щеки еще сильнее раскраснелись.
— Ну их, не обращай внимания, — сказала Адриенна, игриво похлопывая Ромена по руке, пока он пытался совладать с собой. — Они же отъявленные снобы, и притом наихудшего сорта. Лично я люблю кино, и даже некоторые драмы с продолжением. А «Жюдекс» еще не смотрела. Думаю, нам надо на него сходить.
Вот оно, снова. Сильвию пробрала frisson — нервная дрожь. И почему французский язык так выразителен во всем, что касается влечения?
— Обязательно сходим. Киприан наверняка будет в восторге.
— Сюзанне тоже понравится.
Сюзанне. И как это я о ней забыла?
А вот и она, словно услышав их разговор, появилась рядом, громко чмокнула Адриенну в щеку и сердечно, как старинных знакомых, поприветствовала мужчин — напомнив Сильвии, что та здесь новичок, посторонняя, что как бы тепло ее здесь ни приняли, ничто здесь в действительности ей не принадлежало.
 Глава 2 
 
И все же день за днем Сильвию тянуло к Адриенне, точно пением сирен.
Французские писатели проявляли глубокий интерес к творчеству своих американских и английских коллег, которых она читала, и вскоре Сильвия уже одалживала им свои экземпляры Вордсворта и Уитмена, а также старые выпуски журналов «Дайел», «Эгоист»[15] и «Литтл ревью», привезенные ею из недавних поездок в Лондон и Нью-Йорк. Она написала матери с просьбой прислать еще книг из библиотеки, которую собирала в доме своего детства в Принстоне.
Случалось, что Киприан составляла ей компанию, и они вдвоем курили и перешептывались где-нибудь в уголке лавки, что прибавляло Сильвии уверенности перед Сюзанной, которую Киприан нарекла — втихую и только для ушей сестры — la crapaudette, особой формой французского слова, обозначающего пресмыкающееся. По сути, Киприан называла ее приживалкой.
— Но она не такая, — возражала Сильвия, хотя незаслуженная критика была бальзамом на ранах ее ревнивой души. — Идея открыть лавку в той же мере принадлежит ей, как и Адриенне.
— Тогда почему ее имя не значится на вывеске?
— Наверное, потому, что именно родители Адриенны дали им денег на открытие лавки.
Но Киприан упрямо мотала головой.
— Да говорю же тебе, Сильвия, не только в этом дело.
Даже если и так, вслух об этом не говорилось. Звучала история, что две женщины дружили еще со школы, которую окончили в Париже, потом вместе уехали в Лондон и там вынашивали мысль открыть книжную лавку, что и сделали в 1915 году. Сильвия даже не знала, чему в отношениях этих двоих она завидовала больше: непринужденному ежедневному партнерству в делах, книжному сестринству или очевидной физической близости. А сколько времени минуло с тех пор, как самой Сильвии выпадала радость целовать кого-нибудь? И хотя за ней числились один-два коротеньких романа, она не решилась бы утверждать, что когда-либо по-настоящему влюблялась. И она определенно никогда не бывала так близка с кем-либо, как были Адриенна с Сюзанной; по существу, они почти состояли в браке. Во всяком случае, в той мере, в какой могут состоять друг с другом в браке две женщины. В лавке они не целовались, но если одну из них приглашали в гости, то подразумевалось, что они придут вдвоем.
 
Сильвия ненавидела себя за свою ревность, особенно потому, что Сюзанна проявляла к ней лишь доброту. Это Сюзанна в одно из воскресений собрала их вчетвером и предложила: «Сегодня тут поблизости показывают старые серии “Жюдекса”, давайте сходим, а?» И вот, набив полные карманы лакричных конфеток и бутылочек бренди, они с Адриенной и Сильвия с Киприан уже сидели в темном зале кинотеатра и потихоньку пьянели, восхитительно погружаясь в мелодраматические перипетии на экране.
В антракте Сюзанна и Киприан отлучились в уборную, и Адриенна, наклонившись к самому уху Сильвии, прошептала:
— Твоя сестра почти так же великолепна, как ты.
Боже милостивый, каким жаром отдались эти слова у нее в груди.
— Конечно, очень мило с твоей стороны, но, право же, совершенно абсурдно.
— Не всякая звезда сияет ярко, как étoile polaire, chérie[16]. Есть и более эфемерные, более утонченные, но они ничуть не менее прекрасны и ничуть не меньше значат.
— Спасибо, — только и прошептала Сильвия, но как же ей хотелось сказать больше — что сама Адриенна подобна Солнцу, что среди них она ярчайшая звезда, согревающая всех своим теплым светом. Хотя подобные излияния вряд ли были бы к месту, учитывая, что Сюзанна могла вот-вот вернуться. Уверенная, что чудовищно, предательски покраснела, Сильвия заметила направляющуюся к своему месту Киприан и промямлила Адриенне, что теперь ее очередь воспользоваться дамской комнатой.
Уже совсем стемнело, когда спустя четыре часа их четверка вышла из кинотеатра и Киприан сказала:
— Да уж, зрелище, конечно, жуткое, но спасибо вам, что купили билеты и внесли свой вклад в мою зарплату.
— Вы были восхитительны! — хором воскликнули Адриенна с Сюзанной и принялись вспоминать понравившиеся им сцены, в которых блеснула сестра Сильвии.
— Какие вы милые, что так лестно отзываетесь о моей игре, однако мне срочно требуется выпивка. Как насчет бара на Эдгара Кине?
У Сильвии перехватило дыхание от того, сколько всего вдруг открылось ей: пускай она предполагала, что Адриенна с Сюзанной уже догадались о ее лесбийских наклонностях, но сама она ни словом не подтверждала этой догадки; сестрица же ее определенно считала, что тут нужно внести ясность. Все они были одеты совсем несоответствующе для заведения, куда посетительницы неизменно являлись в костюмах или платьях с блестками, так что все четверо явно поняли, куда клонит Киприан.
Впрочем, ни Адриенна, ни Сюзанна и глазом не моргнули. Сюзанна, деланно зевнув, заметила:
— Я и сама люблю пропустить аперитивчик у Лулу, несмотря на всю тамошнюю театральщину, но сейчас мне что-то совсем неохота переодеваться, а вам?
— И мне, — поспешила ответить Сильвия. — Я тоже слишком устала.
Словом, уловка Киприан сработала, и если между ними еще оставались какие-либо недомолвки насчет сексуальной ориентации друг друга, то теперь они устранились.
Все еще находясь в образе, Киприан капризно выпятила нижнюю губу и сообщила:
— Вы зануды.
— Как-нибудь в другой раз сходим, chérie, — сказала Адриенна. — Я знаю тут неподалеку одно местечко, там роскошно готовят sole meunière[17].
— Ловлю на слове, — отозвалась Киприан.
Пока они шли вниз по улице к бистро, Киприан с Сюзанной оказались чуть впереди, и, когда Адриенна продела руку под локоть Сильвии, та не преминула чуть крепче необходимого прижаться к пышным мягким формам владелицы книжной лавки.