Скромная королева (ЛП)

Я бросаю одежду в сумку и выхожу, чтобы застать Лану и Алексея на диване, явно помирившихся.
— Я отправляюсь в Сидней. Вернусь в пятницу утром, — говорю я.
— Зачем? И что произошло на твоей встрече? — спрашивает Лана, в то время как Алексей пытается вытянуть из меня ответы своим гребаным взглядом. Хорошая попытка, ублюдок.
— Мы встретились. Выпили виски. Я ушел. Что тут рассказывать? — Я пожимаю плечами.
— Нет, ты не можешь оставить нас в стороне от своего плана, Ти. Мы приехали сюда вместе, ты не будешь ничего делать в одиночку. Скажи ему, Алексей. — Лана смотрит на своего парня или теперь уже жениха?
— И не подумаю. Если он хочет действовать один, пожалуйста. Я здесь только потому, что здесь ты, — спокойно заявляет Алексей.
— К черту. Мы делаем это вместе. Что именно мы делаем, Ти?
Я считаю до десяти, пытаясь успокоиться.
— Ты хочешь помочь ликвидировать банду секс-торговцев, Лана? Ты не будешь в это ввязываться; останешься сидеть на этой гребаной вилле, пока я не вернусь.
— Почему ты пытаешься ликвидировать секс-торговлю? — спрашивает Алексей, внезапно заинтересовавшись.
— Потому что эти придурки пытаются заняться этим в моем городе. А я не хочу, чтобы на моих улицах пропадали женщины и дети или их продавали в рабство. Многие мужчины в нашем бизнесе либо закрывают на это глаза, либо участвуют в этом дерьме, чтобы получить прибыль. Но я? Я ни хрена не хочу в этом участвовать. Я также не могу притворяться, что этого не существует. Что этого не происходит.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они хотят заняться этим бизнесом в городе? Кто они? — спрашивает он.
Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, почему он интересуется этим. Может, он один из тех, кто замешан в этом дерьме? Я бы ничему не удивился с этими гребаными русскими. Я наклоняю голову и ухмыляюсь, хотя меньше всего мне хочется улыбаться этому сукиному сыну.
— Что случилось, Алексей? Боишься, что я прикрою то, в чем у тебя есть свой интерес?
— Пошел ты. Мы не занимаемся торговлей людьми, — выплевывает он. И по какой-то странной причине я ему верю.
— Конечно. — Я пожимаю плечами. — Это дерьмо организовал Клевер. Слышал о нем? Я поднимаю бровь. Все слышали о гребаном Клевере.
— Ты что, бл*дь, издеваешься? Ты идешь за Клевером? У тебя чертова миссия самоубийцы, Тео. — Похоже, он о нем слышал.
— О, ты беспокоишься обо мне? Спасибо, приятель. Я ценю твою заботу, но со мной все будет в порядке. Убедись, что ты держишь ее подальше от неприятностей, пока меня нет, — говорю я, указывая на Лану. Выходя за дверь, я хмурюсь. Какое мне, к черту, дело до того, что она попадет в неприятности? Она больше не моя проблема. Мы не друзья, как бы она ни пыталась вернуться в мою жизнь.
Я бросаю сумку в джип, который Донателло навязал мне после нашей сегодняшней встречи. Он что-то бормотал о том, что он пуленепробиваемый и что я не должен ездить один в дерьмовой арендованной машине. Думаю, в машине наверняка есть жучок, и это способ следить за мной. Хотя, когда я проверил его сканером, ничего не нашлось. Он также дал мне прямой номер и попросил сообщить ему о своих планах, прежде чем я начну действовать.
Что-нибудь еще? Да, я сказал ему, чтобы он отвалил с этим дерьмом. Мой отец мертв, и мне не нужен какой-то другой мудак, пытающийся указывать мне, что делать. Но это не просто старый мудак. Это Донателло, и даже я не настолько глуп, чтобы испытывать его терпение. Пять семей могут никому не подчиняться дома. Но здесь, в Италии, все подчиняются Донателло.
Я уже на полпути к аэропорту, когда замечаю, что за мной едет машина. Черный внедорожник, похожий на тот, в котором сижу я. Я ускоряюсь, и, конечно, они тоже. Достаю телефон и звоню Донателло.
— Ти, не ожидал услышать тебя так скоро, — отвечает он.
— Да, ты бы и не услышал, если бы за мной не следили твои ублюдки. Какого хрена они у меня на хвосте, Донателло? — рычу я.
— Я не отправлял никого следить за тобой. Где ты?
— Я на Автостраде А91, двигаюсь в южном направлении, примерно в двадцати минутах езды от аэродрома. Ты уверен, что это не твои парни? — спрашиваю я, как раз когда в заднее стекло попадает пуля. Черт возьми. — Хорошие новости: стекло действительно пуленепробиваемое, — говорю я.
 
— Они стреляют в тебя? — кричит Донателло в трубку, а затем ругается и отдает приказы на итальянском кому-то еще.
— Да, не волнуйся, в меня стреляют не в первый раз. Наверное, и не в последний.
— У меня есть люди рядом. Ты должен продолжать ехать, Ти. Не останавливайся, мать твою.
— Да, я и не планировал, — бурчу я, перестраиваясь на другую полосу. Раздается громкий взрыв, а затем машину заносит в сторону. Черт, эти ублюдки прострелили заднее колесо, прежде чем протаранить мой бампер. — О, Донателло, тебе стоит прислать сюда своих уборщиков. Это будет грязно, — говорю я и сбрасываю звонок. Машина наконец останавливается. Я перебираюсь на пассажирское сиденье и выбираюсь из машины.
Используя машину, как укрытие, я высовываюсь и стреляю, попадая водителю другой машины прямо между глаз. Спокойной ночи, ублюдок. Я замечаю еще как минимум троих: одного на пассажирском сиденье и двоих на заднем. Затем я приседаю и считаю до десяти, слушая, как открываются и закрываются их двери. Я бросаюсь назад и попадаю одному из них в грудь, но не раньше, чем получаю пулю в плечо.
— Черт, ты еще пожалеешь об этом, ублюдок, — кричу я.
— Сдавайся, Валентино. Ты в меньшинстве. Похоже, тебе следует попрощаться с жизнью и прочитать последние молитвы, мать твою, — выплевывает какой-то бандит по-итальянски.
Это вряд ли. Я обещал Холли, что она еще увидит меня, и я собираюсь сдержать это гребаное обещание. Я уже собираюсь высунуться и снова попытаться выстрелить, несмотря на то, что в плече у меня застряла пуля (которое, кстати, горит просто адски), когда над головой пролетает вертолет. Я вижу высунувшийся сбоку пулемет, слышу звуки выстрелов по земле, плоти и металлу, а затем вертолет меняет направление и зависает надо мной. Ради всего святого, это имел в виду Донателло, говоря о наличии парней поблизости? Это не просто наличие парней поблизости; он прислал чертову кавалерию.
Я не понимаю… Но, черт возьми, мне нужно убираться отсюда, пока не появились копы. Я забираюсь внутрь своего внедорожника и хватаю свою сумку с заднего сиденья, и как раз в тот момент, когда я собираюсь двинуться пешком в сторону аэропорта, рядом со мной останавливается еще один гребаный внедорожник.
Задняя дверь открывается.
— Залезай, — приказывает Донателло. Я оглядываюсь. Не похоже, что у меня сейчас есть какие-то другие варианты. — Кого ты уже успел разозлить, Ти? Ты здесь сколько? Два дня?
— Да откуда мне знать? У тебя должно быть больше идей, чем у меня.
— Они оставят тебя в покое. Я позабочусь об этом. Куда ты направляешься?
Мне интересно, почему он должен позаботиться об этом? Он не знает меня. Конечно, он слышал обо мне, потому что знал моего отца, но я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я вообще видел этого парня.
— Почему? Не пойми меня неправильно, я благодарен за помощь. Но почему тебя это волнует?
— Одолжение твоей матери. Она позвонила и рассказала мне о некоторых вещах, о которых я не знал. И, скажем так, я теперь заинтересован в том, чтобы ты остался цел и невредим. Насколько все плохо? — Он кивает в сторону моего плеча.
— Бывало и хуже.
— Еще раз, куда ты направляешься?
— В аэропорт. Мне нужно быстро смотаться в Сидней.
— Уже уезжаешь? Я думал, что ты более решителен.
— Я вернусь в пятницу утром. Как я уже сказал, это быстрая поездка.
— Что же такого в Сиднее, что заставляет тебя лететь туда?
— Моя жена, — говорю я.
Глаза Донателло на мгновение расширяются. Видимо, новость о моем недавнем бракосочетании еще не успела дойти до него.
— Я не знал, что ты женат. Поздравляю. Она должна быть особенной, чтобы совершить более чем двадцатичасовую поездку ради чего? Одной ночи, чтобы потом вернуться?