"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

— Да как послали, так и вызвали, — осклабилась правая голова. — Почта голубиная на что?
— И замело, запорошило снежочком, кони ноги ломают, люди в сугробы до весны падают, одне птицы перелетные порхать и могут, — продекламировала левая, вызвав усмешки как у пассажиров, так и у собравшихся на дворе.
— В общем, вызвал нас Елизар Елисеевич, чтобы дороги прочистить, да в Купец путь проторить. Ну и тут по мере надобность по улицам прогуляться, — подвела итог средняя голова.
— Тогда ладно, — воевода облегченно усмехнулся, стянул рукавицу и провел рукой по бороде. — Открывайте ворота. Не видите, помощь к нам пришла. Завтра улицы проходимы станут, и, надо полагать, гости из столицы пожалуют.
— Некоторые уже пожаловали, — заметила средняя голова, и со спины скатились Василиса и Елисей. — Вот, отправили к вам с важным поручением.
— И очень секретным, — заметила правая голова.
— Аж до ужаса, — подтвердила левая и зажмурилась.
После такого выступления трехголовый транспорт привычно потопал на задний двор, где был выстроен пустой сарай. Летом его использовали для складирования сена или еще чего, а зимой там обитал Горыныч, когда наведывался в город. Воевода мысленно простонал. С одной стороны, Змей быстро город проходимым сделает, а то люди тихо ропщут. И ладно жители. Они постепенно дорожки лопатами расчищают. А вот приезжие, те же иноземные купцы, нос воротят, кривятся, мол, что такое, саням не проехать. Будет им завтра дорога и для лошадей, и для телеги, и концерт с утра пораньше для полного понимания местной культуры быта.
— Вот что, хлопцы, — покосился он на привезенную Горынычем парочку, — ступайте в дом. Вам там поесть соберут да в баню отправят, а после потолкуем. А я со старым приятелем о деле сговориться хочу одном.
— Как есть пакость задумал, — тихо шепнул Елисей на ухо девушке, пока они шли к крыльцу.
— Думаешь? — она покосилась на двор, но люди уже вернулись в казарму, а воевода скрылся за углом.
— Уверен. Ему ж купцы жизни не дают, так завтра он отомстит, — уверенно просвещал ее царевич, счищая снег прежде, чем войти в дом. — Я ж это все давно знаю. Прохор Аверьяныч каждый год отцу жалуется, что купцы заморские придираются. И зима не правильная, и снег не такой, и морозы не те. О прошлом годе Константин тут порядок наводил, так пришлось телеги выводить — он что-то там наколдовал, что до конца зимы дороги не замерзали. А снег таял, едва падал. Ну и сама понимаешь, грязища стояла непролазная. Дружине что — верхами не страшно, а коней потом почистить можно, а кто приезжий, да на санях. А теперь Горыныч им устроит.
— Хоровое пение на три голоса и можно с плясками, — улыбнулась Василиса.
— Ну, пляски вряд ли, еще разнесет чего, а петь да, он любит. Его даже в церковь петь звали, — открыл страшную тайну Елисей, — только веса его хоры не выдерживают.
Девушка улыбнулась. Дольше шушукаться возможности не было, поэтому они постучали и вошли в сени, а оттуда тихонько прошли в горницу. Вот только за суетой, царящей в доме, появление незваных гостей никто не заметил.
В горнице было так жарко натоплено, что Василиса и Елисей быстро поснимали верхнюю одежду. На лавке возле окна сидели три девочки, то и дело шмыгали носами и испуганно смотрели на суету взрослых. Сами взрослые — две женщины и девица лет пятнадцати сновали между горницей и небольшой комнатушкой с обратной стороны печи. Оттуда то и дело доносились тихие стоны и причитания еще одного человека. Стоит ли говорить, что на вновь прибывших никто не обратил внимания.
— Что у вас случилось? — Василиса сунула свои вещи царевичу и подошла к девочками.
— Сестренке плохо совсем, — тихонько произнесла самая старшая, а остальные согласно закивали головами. — Бабушка сказала, этой ночи не переживет.
— Это мы еще посмотрим, — буркнула девушка, после чего переключилась на взрослых, а именно на ту самую девицу. — Эй ты, иди сюда. Да не зыркай так глазами, я человечиной не питаюсь.
Та неуверенно приблизилась к странной гостье.
— Чего изволите?
 
— Сядь, успокойся и расскажи, что у вас происходит.
Та покорно опустилась рядом на лавку.
— Сестра моя младшая умирает, — выдохнула девушка. — Давеча на реку ходили, а там мальчишки щенка утопить собирались. Ну, она их разогнала, да только звереныш сам в воду упал. Она его вытащить пыталась, да вслед за ним в воду и кувырнулась. Пока вытащили, пока домой принесли, вот и простыла. Бабушка говорит, не пережить ей эту ночь, если чудо не произойдет.
— Считайте, произошло. Елисей, — принялась распоряжаться девушка, — мою сумку. А ты — живо мне воды горячей да мыльного корня.
Василиса быстро юркнула за печь, сняла свитер и теплые штаны, надела тонкие, сшитые сестрицами по ее рисункам, брючки, поверх натянула юбку, чтобы не смущать людей, повязала платок, чтобы волосы не мешались. Из-за печи вышла уверенная в себе женщина — ученица Бабы Яги, юная лекарка.
— А вы кем будете? — поливая на руки из ковша, поинтересовалась девица.
— Чудо я, — улыбнулась девушка, намывая руки по локоть, — лекарка. У Яги учусь. Меня сюда отправили с важным поручением, да только вижу, не только царское задание справить придется. И без того работы найдется.
— А как вы в город попали. Сюда разве что по воздуху прилететь можно, вон какие снегопады были — кони в снегу вязнут.
— Горыныч привез, — не стала скрывать Вася. — Воевода ведь отец твой, вот у него и спроси, правду я говорю, али нет.
Девушка кивнула и больше не задавала неуместных вопросов. Вот только помимо нее были другие.
— Ульяна, ты куда запропастилась? — в дверном проеме появилась женщина лет сорока, явно мать и этой девушки, и всех остальных детей.
— Я тут, маменька, — подала голос та.
Женщина обогнула печь и только теперь увидела новых людей.
— Кто это?
— Я Василиса, бабы Яги новая ученица, — тут же отодвинула Ульяну в сторону девушка, — а тот парнишка, Елисей, мой сопровождающий.
— Ученица Яги? — кажется, хозяйка расслышала только то, что ей в данный момент больше всего хотелось услышать. — Вы же поможете, да? Вы вылечите мою девочку?
— Не буду ничего обещать, — честно предупредила ее Вася, но сделаю, что в моих силах. — Елисей, найди в моей сумке мешочек с вышитой елочкой. А вы ведите к больной.
Василиса была готова ко многому, но не к тому, что предстало перед ней. Небольшая, жарко натопленная комната, в которой нечем было дышать. Перед иконами лампада, несколько свечей, еще что-то, от чего запах становился и вовсе невозможным. Царевич юркнул внутрь, передал требуемый мешочек, после чего быстро выбежал из помещения.
— Все вон, — решилась Василиса. На нее тут же уставились несколько человек.
— Ты кто такая, — заговорила женщина лет шестидесяти, но договорить ей девушка не дала.
— Я — та, кто еще может хоть что-то сделать. Все, кроме Ульяны, выйдите отсюда. А ты, — посмотрела она на девушку, которую наметила в помощницы, — принеси мне холодной воды и чистой ткани.
Девушка кивнула и вслед за недовольными женщинами вышла из комнатки. Василиса первым делом подошла к иконе, прочитала короткую молитву, которой ее научила Яга, после чего задула все свечи, оставив только маленькую лампадку. Потом подошла к окну, попыталась открыть, но не получилось.
— Елисей, — окликнула она царевича. Тот быстро юркнул в комнату, — окно открой. Тут и здоровый человек скончается, не говоря о больном.
Мальчишка кивнул и принялся за дело. Между тем в комнату вернулась Ульяна с небольшим тазиком и несколькими рушниками разного размера. Василиса кивнула и подошла к кровати, на которой лежала ее пациентка.
В свете лучины, стоявшей в головах, была видна девочка, укутанная в несколько одеял. Василиса рывком сбросила их.
— Холодно, — прошептал ребенок. Помолчал и снова захныкал, — мама, холодно.
— Зачем вы так, — попыталась возмущаться Ульяна, но Вася оборвала ее.
— У твоей сестры жар. Если не сбить его, она сгорит. Надо охлаждать, а вы только больше кутаете. Давай воду.