"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Кощей все-таки наведался на царское подворье, но никаких новых распоряжений не было. Царь лишь уточнил, как проявляется воздействие, после чего высказался в том духе, что половина до чертей допилась не отравленным вином, а самым что ни на есть простым, посему пить надо меньше. Зато выслушал идею Василисы объявлять этих самых чертей, до коих население столицы допилось, ниспосланными Богом в наказание за грехи.
— Хорошая идея, — немного подумав, решил Елизар Елисеевич. — Завтра мы с матушкой Марфой Матвеевной на службе патриаршей будем, обсудим с ним.
Больше разговаривать было не о чем, так что Кощей направился обратно. Но не успел он далеко отойти от царева подворья, как дорогу ему перегородил большой чешуйчатый хвост. Конь в последний момент успел отдернуть копыто, после чего укоризненно посмотрел на хозяина препятствия.
— Константин, — рявкнули три головы хором, — вот так встреча!
— Горыныч, ты чего безобразишь?
— Да мы это, — средняя голова наклонилась ближе и зашептала, — думаем мы, податься в кабак, али погодить. Слух прошел, что отраву какую-то наливают. Кто ее выпьет, тот душу свою чертям предает на вечные муки.
Горыныч перекрестил брюхо. По-другому все равно не получалось, поскольку лбов у него было три, и с какого начинать — не мог сказать сам патриарх Феофил. Вот и пришлось что-то придумать.
— Ну, душу не продает, — задумчиво произнес Кощей, — но хорошего ничего нет. Кто его знает, что эти черти нашепчут. Хорошо, если твои грехи напомнят. А если напраслину на друзей да родных возводить начнут?
— Спаси Господи, — закрестился Змей. — Тогда ну его, этот кабак. Подожду, как к Вязьме вернусь. Там с Чудом и выпьем, есть у нас знакомый, отличную медовуху ставит. Никаких добавок не признает. Мол, мед он мед и должен быть.
Кощей только покачал головой да мысленно улыбнулся. Горыныч неисправим. Раз попробовав хмельного меда, больше не мог от него отказаться.
— Ладно, поеду я, а то Яга ждет, что мы с царем решили.
— А чего решать, бояр поить всем непонятным, — предложила левая голова, а правая добавила, — их не жалко, все равно толку не много, разве что на спор их, когда до драки дошло, смотреть любо-дорого.
Колдуну оставалось только покачать головой. Не говорить же, что в этом вопросе он с приятелем полностью согласен. Оставалось только распрощаться, после чего каждый последовал в свою сторону. Горыныч — на царский двор, где ему был выстроен большой теплый сарай, Кощей домой, к няньке и Василисе.
Утро нового дня и новой недели началось не с петушиных перекликов, которые были заглушены стенами курятников, а со звон колоколов. Народ созывали на службу. Самые ревностные прихожане торопливо одевались, брызгали в лицо водой и спешили в сторону ближайшего храма. Те, кто веровал в других богов, или не считал для себя необходимым посещать службу ежедневно, ждали, когда же все стихнет. Но колокола не утихали, набирали мощь, а вскоре к ним присоединяли и звуки рожков, ритмы барабанов, а некоторые обитатели Городца могли расслышать и звонкие удары бубна. Жрецы старых богов также созывали своих прихожан, чего не было уже давно. Постепенно люди покидали дома и двигались туда, где отправляли службу представители культа, к которому они относились.
Василиса проснулась от колокольного звона и недовольно поморщилась. Ну что ж такое-то? Накануне легли поздно — все варили запасы этого зелья, чтобы весь город обеспечить, если потребуется, то и не по одному разу, как ей казалось. А сегодня с раннего утра уже поднимают. Даже петух еще не кричал. Девушка попыталась забраться под подушку, но этот маневр ей не удался. Рука лежавшего рядом мужчины просто притянула ее ближе к себе.
— Рано еще, — сонно пробормотал Костя.
— Рано, — согласилась Василиса. — Но этот шум и мертвого поднимет.
— Спи, — мужчина чмокнул ее в макушку, чуть ослабил хватку, чтобы девушка могла устроиться удобнее, после чего снова уснул.
— Везет некоторым, могут спать, даже когда рядом будет артиллерия ученья проводить, — тихо прошептала девушка, улыбнулась, после чего устроила голову на плече мужчины и закрыла глаза. Не уснет, так хоть поваляется в теплой постели.
 
Уснуть не удалось. К тому времени, когда все стихло, Василиса поняла, что сна нет ни в одном глазу. Лежать и таращиться в потолок не хотелось, да и отлежала она почти все, что можно. Оставался один вариант — вставать, завтракать и заниматься делом. В том, что дел у нее будет много, девушка не сомневалась.
Она тихонько выбралась из кольца мужских рук, потом так же тихо пробралась в свою комнату, оделась, собрала тетради и спустилась вниз. Там ее уже ждал на печке ковш теплой воды для умывания, поставленный накануне. Девушка привела себя в порядок и принялась колдовать над кофе. В одиночестве на кухне было непривычно. Даже Васька дрых где-то, а мышиная норка была заткнута изнутри — семейство изволило почивать.
Девушка усмехнулась. Это только в рекламе на запах кофе сбегались и слетались все, кому не лень. В реальности же все было совсем не так. Сидит она за столом с кружкой ароматного напитка в одной руке, пирожком с капустой в другой и тарелочкой со сдобой на столе, и никого. Вечноголодный Васька словно не слышал трезвона. Мышам и вовсе дела до людей особого нет. Хотя, иногда девушке и казалось, что они знают куда больше, чем кажется. Домовой и то молчит. То ли обиделись они на что-то, то ли действительно спят. Все-таки зима, холодно. О Кощее и Яге говорить не приходится. Оба вчера намаялись. Да и к трезвонам таким, по всему видать, привычные. Одна она проснулась и хоть за сон-травой иди.
Петухи уже пели, приветствовали солнышко. Хотя откуда оно тут в шесть часов утра, или сколько оно там. Надо будет все-таки скопить денег да купить у немецких торговцев часы. Дорого, конечно, но ей нужны будут самые простые. Пульс считать их еще научили без часов, но в некоторых случаях без них не обойтись. Точнее, Яга обходится, но у той опыт богатый, не то, что у самой Васи. По сути, давешний мучимый демонами несчастный оказался ее первым пациентом в этом мире. Ну и бабка Матрена, но она не пациент, она притча во языцех всего Городца.
Пока Василиса размышляла обо всем и ни о чем, рука по привычке сама выводила на листе какие-то линии. Пока девушка не поняла, что рисует она не кого-то, а очередной Кости портрет. Выдохнув, словно кто-то застал ее на месте преступления, она перевернула страницу альбома и принялась набрасывать очередной пейзаж, с плывущими над домами тремя головами. Немного подумав, пририсовала в воздухе пару ноток, чтобы было понятно — не просто так головы рты разевают, а песни поют.
Труды художественные прервались звуками из комнатки, что располагалась по другую сторону печи. Именно там обитала кощеева нянька. Собственно, стена печи была частично и стеной комнатки, рядом с которой стояла кровать. Яге там было тепло и уютно. Да и на второй этаж лазить не приходилось. И без того крыльцо высокое, чтобы подпол вместительным был, а если помимо крыльца еще и по лесенке несколько раз в день подняться-спуститься, оставалось только пожалеть человека. Хотя, Василиса не сомневалась, бабка Матрена, если бы понадобилось, в ее мире и на крышу двадцатиэтажного дома по пожарной лестнице поднялась, лишь бы не остаться в стороне от интересных событий.
Отложив в сторону альбом, Василиса накрыла на стол, после чего заварила свежий кофе хозяйке дома.
— Василисушка, — Яга, как всегда, неслышно выскользнула из своей комнаты, умудрившись только чудом не упасть — под ногами крутился, задрав хвост, Васька. — А ты что так рано встала.
— Да вот, не уснуть было, — пожала плечами девушка. — Колокола звонили на службу, еще дудело, гремело и звенело что-то. Пока отзвенели, я совсем проснулась.
— Однако с размахом Елизар за дело взялся. Не токмо церковь, но и жрецов к делу подключил. И то верно, раз неделю поминальную задумали, поминать всех надо, не только христиан, но и тех, кто старым богам прежде иных кланялся.