Влюбиться на максимум (СИ)

Твою ж мать…
— Макс, ты чего? — треплет меня по голове в ванной, где мы на пару чистим зубы.
— Ничего, — отрываю взгляд от колечка, которое отяжеляет мой палец. — Кольцо очень красивое…
— Его на заказ по моему эскизу делали.
— Почему такой выбор?
Ангельские крылышки не совсем вяжутся с моим дьявольским характером.
— Ты мой ангел-хранитель, — обнимает и целует в щёку. — И давай поторопимся, через полчаса твои родители приедут ехать в аэропорт.
Не тяну я на ангелочка, скорее вечно куда-то подталкиваю.
Мы ночевали в нашей с мамой квартире. Теперь она пустует. Родительница предложила отдать её нам с Гордеем, прекрасно понимая, что, скорее всего, мы решим жить вместе до бракосочетания. Но я пока сомневаюсь — это большая ответственность. Я же к бытовухе совсем не готова.
Убраться или постирать, — без проблем — это нормально для меня. Но готовить я вообще не умею… Один раз попробовала сделать яичницу и та сгорела, потому что я в телефоне залипла, забыв, что на плите что-то готовится. Бутерброды и только.
Хреновая с меня жена получится…
— Прилетите и сразу напишите, — наставляет мать.
— Хорошо…
— На солнце без крема не вздумай выходить, а лучше вообще избегай.
— Поняла, — киваю, не отрывая взгляда от экрана телефона.
— Гордей, проконтролируй, — понимает, что я вряд ли всё это вспомню.
— Хорошо, Вера Юрьевна, — соглашается.
— И не ешьте дрянь всякую с улицы.
— Мам, у нас диеты, — прячу мобилу в карман. — Салаты и фрукты — вот наше питание.
— С ними тоже не борщите. В них кислоты.
Закатываю глаза.
Когда уже эта гиперопека закончится? Когда меня в руки Калинина сплавят?
Объявляют посадку на наш рейс.
— Всё, идём! — тяну за руку Дэя. — Покедова, — машу предкам.
Полёт прошёл ужасно, меня всю дорогу тошнило и пару раз вырвало.
Что такое происходит?
Я летаю, минимум два раза в год, и ни разу такого не было. Из самолёта я вышла в буквальном смысле — зелёная.
— Как ты? — смотрит заботливо Гордей, пожимая мои пальцы.
Мы в ожидании трансфера до отеля, в котором будем жить.
— Лучше. Но голова всё равно кружится и слабость.
— Макс, ты уверена, что тест отрицательный? — приподнимает мою голову за подбородок.
— Тогда УЗИ тоже соврало…
— С ним не поспоришь. Но твоё здоровье меня беспокоит. Надо пройти полное обследование.
— Нет! — отпихиваю его. — Я больницы терпеть не могу. Ненавижу, когда они во мне ковыряются чем-нибудь.
— Я хочу быть уверен…
— Тебе сказали — у меня гастрит. Всё! И не поднимай больше эту тему, — взвинчиваюсь.
Но быстро понимаю, что эта ссора вытягивает из меня последние силы. Присаживаюсь на чемодан. Тело словно свинцом налилось.
— Держи, бунтарка, — подаёт мне бутылку воды.
Делаю несколько больших глотков холодной жидкости, и становится легче.
Жара ещё эта… Плавлюсь как сырок.
В автобусе, который приехал за нами, мне тоже по дороге становится плохо. Пришлось остановиться, мне нужно было освободить желудок от выпитой воды. В отеле с трудом дожидаюсь регистрации на ресепшен.
— Может врача вызвать? — стучит в закрытую дверь Дэй. — Мне кажется — ты отравилась. Нужно сделать промывание.
— Нет у меня никакого отравления, — выхожу еле-еле из туалета. — Понос бы был. Просто сильно укачало. Я полежу, и мне легче станет. Не переживай.
— Макс…
— Мне надо отдохнуть, Дэй…
— Хорошо…
— Можешь сходить к бассейну.
— Издеваешься? Тебе плохо, а я развлекаться буду? Нет. С тобой рядышком побуду.
Обнимаю его крепко на кровати, закидывая ногу на бедро и погружаясь в сон.
Снится какая-то хрень. Будто я кидаю в грязную реку тухлое мясо с червями, на которое сплывается рыба со всего водоёма. И я вылавливаю руками этих огромных рыбин: скользких, холодных и противно воняющих.
Брр…
Одна из рыб открывает широко пасть и врезается в мою руку зубами, а они у неё почему-то как у хищника: волка или собаки. Больно и хлещет кровь…
Просыпаюсь мокрая от пота и со сбитым дыханием. Приснится же такое…
Гордей спокойно спит, обнимая меня одной рукой. Интересно, ему снятся кошмары? Всегда во сне кажется спокойным.
 
Прижимаюсь к нему теснее, уткнувшись носом в грудь. Так лучше… Так не страшно…
Я стала чего-то бояться?
Я всегда боялась, только не признавалась себе в этом. Болезни… Умереть… Потерять лицо… Опозориться… Сейчас больше всего боюсь потерять Гордея. Мы ведь почти ячейка общества.
Распишемся, я возьму его фамилию. Получу образование. Рожу детей. Он обязательно дочку хочет. Ненормальный… С пацанами проще… А то родится вторая я. Вот мы с ней охренеем.
Подтягиваюсь и целую его в губы. Мой лучший… Откуда ты взялся в моей жизни?
Дэй притягивает к себе, зарывается лицом в мои волосы и вдыхает их запах.
— Как ты себя чувствуешь? — шепчет, слегка приоткрывая веки.
— Уже лучше. Не тошнит и голова не чумная, — трясу немного черепушкой.
— Это хорошо… Наверное, сильно переволновалась и недосып перед вылетом сказались.
— Возможно… Я есть хочу, — сажусь рядом с ним, сжимая его руку в своих.
— Да ещё бы ты не хотела! — посмеивается. — Я думал, ты внутренности через рот выплюнешь. Уже ужин, можно спуститься в ресторан.
Всё включено. Но не для нас. Мы ж больные. Набираю в тарелку то, что и Гордей. Хочется его поддержать. Представляю, как ему хочется какой-нибудь стэйк, а будет, есть овощи на пару.
Мы занимаем свободный столик, с надеждой, что останемся за ним одни, но фиг вам. В ресторан вваливается шумная семейка с двумя детьми, мальчик и девочка, похожи на близняшек. Мест больше, как за нашим столом, нет. И они, не спрашивая разрешения, садятся к нам.
— Здорово! Санёк! — протягивает мужчина руку Калинину.
— Дэй, — отвечает неловким рукопожатием.
— Твоя? — кивает наглая красная обгоревшая морда на меня.
Вот хамло! Я здесь предмет интерьера что ли?!
— Моя, — спокойствие Гордея, покосившись в мою сторону.
Подходит жена Санька и ставит перед ним полную тарелку еды. Всё с гриля.
— Вы извините, что стесняем, но мест нет, — хоть кто-то в их семействе вежливый. — Сели и уткнулись в тарелки! — прикрикнула на ссорящихся детей. — Меня Люба зовут.
— Это Дэй, — показывает на Гордея. — Странное имя… А это его баба, — указывает на меня.
Да это охуевшее хамло!
Открываю рот ему ответить, но Калинин успокаивающе кладёт свою руку мне на запястье.
— Во-первых, не баба, а девушка. Моя невеста. А во-вторых, её Макс зовут, — чеканит каждое слово мой благоверный.
— Макс? — начинает хихикать толстый, врезаясь зубами в мясо.
Понятно… Мудак принял на грудь. А жена даже слово сказать не может, только глазками по сторонам стреляет.
— Ты бы рот прикрыл, пока хавка не вывалилась, — хамлю быдлятине. — У тебя, знаешь ли, тоже имя унисекс.
— Уни… Кто?
— Унисекс. Загугли, тупарь. Ты со своими сиськами гораздо больше на бабу похож, чем я.
— Макс! — хватает меня за руку Калинин, предостерегая от дальнейшей перепалки.
Но меня закусило.
— Царьком себя чувствуешь? Вывез семейку на море погреться и думаешь, тут перед тобой все ковриком стелиться будут?
— Ах, ты, блядина! — приподнимается.
Но у меня реакция, как у рыси: кидаюсь быстро и бесшумно. Удар кулаком… И толстый боров сгибается пополам, тихо попискивая фальцетом.
— С…у…к…а…
Тянет долго и оседает на место, держась за яйца.
— Кушайте, не обляпайтесь, — кидаю салфетку на стол и встаю. — Я сыта.
Дэй охреневает от моего поступка.
Да, милый, сейчас ты увидел другую сторону моего характера. Извини… Но я не позволяю себя обижать. Ты это и так в принципе знаешь.
  
Глава 68
 
— Макс, подожди! — догоняю в холле и хватаю за руку, разворачивая к себе. — Это что такое было?
— Хамло нахамило — хамло получило по тестикулам. Или ты думаешь, что я буду молча терпеть то, что я не человек, а придаток? Твоя? Ещё и за мальчика приняли…