Карьера

— Мой муж — он такой, по шутке в минуту выдает, — добавила Джина.
— Слушайте, но я же правду написал! — обиделся Айан.
— Бизнес Баллентайна развалился, как Римская империя, а он всё равно жирует, будто Крез. И это его воскрешение… Непотопляем настолько, что Распутин по сравнению с ним — болезненный хлюпик.
— А ты хорошо знал этого Джерри в университете? — полюбопытствовала Джина.
— Жили в одной комнате в общежитии. На втором курсе доводилось вместе тусоваться, но потом Джерри превратился в звезду хоккейной команды, так что от прочих качков и не отличишь.
На обратном пути Лиззи сказала:
— Знаешь, мне очень хочется, чтобы ты прекратил постоянно соперничать с Айаном.
— Просто дружеские подначки.
— Сколько раз я тебе говорила, Нед: совсем не обязательно соревноваться с каждым, доказывая собственную успешность. Ты и так многого добился.
— Я ничего не хочу доказать.
Наша квартира находилась на Двадцатой стрит, между Пятой и Шестой авеню, в так называемом «округе Флэтриона», более известном, если верить всему, что печатают в журналах, как «новый Сохо». Новые квартиры под ключ. Новые рестораны и бары. Модные магазины. И невероятно высокие арендные ставки. Нагла квартира с одной спальней, расположенная на чердаке, обходится в две тысячи долларов ежемесячно. К тому же хозяин угрожает повысить квартплату в феврале, когда закончится строк действия старого договора.
На автоответчике мигают лампочки приема сообщений. Нажав кнопку «воспроизведение», слышу голос Айвана Долински.
— Привет, босс, это Айван. С разворотом для «Джи-Би-Эс» — всё отлично, просто круто, лучше не бывает. Завтра с утра закрою сделку — и буду чувствовать себя, прямо как крутейший ковбой на всем Западе. Но вот из-за чего решил побеспокоить вас дома… тут прошла молва, будто Чак Занусси произвел незапланированную остановку в «большом Че»…
«Интересно, откуда он знает?»
— Так что, босс, если не сложно, отзвонитесь мне, пожалуйста, побыстрее вечером, чтобы удалось нормально выспаться и не болела голова о том, не откалибруют ли мне задницу заново. Звоните в любое время. Просто свяжитесь со мной, пожалуйста, и помогите справиться с беспокойством.
Великолепно. Просто отлично. Боже мой, общение с Айваном Долински, некогда — дипломированным шаманом, стало похоже на сто первую серию «Психо». «Отзвонитесь мне, пожалуйста, побыстрее вечером, чтобы удалось нормально выспаться»… Бедолаге не спится вот уже два года, с тех самых пор, как его единственная дочь, Нэнси, умерла от менингита. Девочке было только три, вся жизнь Айвана оказалась сосредоточена на ней. Тем более, что ребенка зачали в пробирке после пятилетних безрезультатных попыток обычного деторождения. Айван называл дочку чудом.
То, что отцу при рождении Нэнси (первого ребенка, рожденного после двух лет безуспешных попыток) исполнилось сорок шесть, придавало дополнительную радость… и причинило невообразимую боль от потери. Через несколько месяцев после утраты брак его распался. Айвану всё трудней было собраться с силами. Он стал пропускать встречи. И перестал закрывать сделки.
Чак хотел уволить Долински еще год назад, когда из-за четырех сорванных Айваном встреч пропал заказ от «Тек-Уорлда» на многостраничную вкладку. Но мне удалось упросить Чака, выторговать для Айвана шанс, затем я заставил подчиненного ходить к психотерапевту и принялся поручать Долински простые заказы, чтобы в безутешном отце постепенно вновь проснулся продавец.
Направившись к настольному компьютеру, установленном в алькове домашнего офиса, впритык к кухне, отправляю краткий успокоительный мейл.
 
 Айван! Не нужно терятъ сон из-за всякой ерунды. Лично я — спокоен. Ничего (повторяю, НИЧЕГО) неприятного не предвидится. Ни пуха ни пера на завтрашних переговорах с «Джи-Би-Эс». И, пожалуйста, успокойся — тебе же будет лучше. 
 
 Нед 
 
Перечитав сообщение, думаю: «Боже, как бы хотелось и самому верить в написанную хрень!» Затем нажимаю кнопку «Отправить немедленно» и иду спать.
 
Лиззи уже пристроилась на своей половине кровати, перечитывает старый журнал. Сажусь в кровати рядом с женой. Я прижал ее к себе, но жена тотчас же отпрянула.
— Нед… не надо.
Повисает неловкое молчание.
— Уже почти три недели, — тихо замечаю я.
— Это правда, — едва слышно шепчет Лиззи. — Но доктор сказал, что может пройти больше двадцати одного дня, прежде чем…
— Хорошо, я не собираюсь тебя заставлять….
— Знаю, что не собираешься. И я хочу, скоро я буду… Но просто не…
— Ну хорошо, хорошо, — я глажу волосы Лиззи. — Не нужно спешить. Но ты готова… гм…
— Да. — холодно произносит она.
Очередной момент напряженной тишины, которую нам не так-то просто нарушить. В последнее время моменты неловкого молчания слишком участились. И причина в том одна: выкидыш, случившийся у Лиззи три недели тому назад.
Беременность оказалась чистейшей случайностью, «технической неполадкой», к которой, как впоследствии выяснилось, предрасполагал микроскопический разрыв в диафрагме Лиззи. Известие о том, что нам предстоит стать родителями, подействовало подобно разряду в две тысячи вольт. Пережив первоначальное потрясение, Лиззи пришла в восторг. Но когда в экспресс-тесте на беременность показалась нежно-розовая полоска, я побелел.
«Успокойся, милый, — отреагировала любимая. — Мы так и так когда-нибудь собирались завести ребенка. Так что природа сама распорядилась ускорить воплощение замыслов».
«Природа здесь ни при чем», — мрачно произнес я.
«Ты что, не рад ребенку?» — Жена машинально прикрыла живот.
«Конечно же, я хочу детей, — солгал я. — Просто… ну, в общем, сейчас же не самый подходящий период, верно? Особенно при таком стрессе на работе, которому мы с тобой подвержены».
««Подходящее время» так и не настанет. Обязательно будут крайние сроки принятия решений, намеченные сделки. Такова жизнь. Согласна, малыш может немного усложнить существование, но лучше ребенка у нас ничего не будет!»
«Конечно же, ты права».
Лиззи убрала ладонь и заботливо взглянула на меня:
«Мне было бы приятней, если бы ты обрадовался…»
«Мне тоже было бы приятней».
Примерно восемь недель после этого я убеждал себя: необходимо успокоиться, принять ситуацию. Лиззи права: ребенок — лучшее в нашей жизни. Ведь в конечном итоге жена — лучшее в моей.
Но однажды в офис позвонили. Джина. Ее интонации меня напугали.
«Нед, ты только успокойся…» — начала подруга жены.
И я тотчас же заволновался:
«Что случилось с Лиззи?»
«С ней всё будет замечательно. Но ее необходимо срочно переправить в городскую больницу, началось сильное кровотечение…»
Я нервно сглотнул:
«Что с ребенком?»
«Нед, мне тяжело тебе говорить…»
Через пятнадцать минут я уже был в городской больнице Нью-Йорка. Дежурный травматолог сообщил: тотчас после выкидыша Лиззи отправили в хирургическое отделение для срочной дилатации и кюретажа.
«После операции она будет очень слаба, к тому же — подавлена, отчасти из-за потери ребенка. Но, насколько я могу судить, выкидыш произошел довольно быстро, так что не вижу причин, способных воспрепятствовать повторному деторождению».
Прежде чем разрешили увидеться с женой, прошло более трех часов. Лиззи лежала пристегнутой к больничной койке, под капельницей, с пепельно-серым от потери крови лицом.
Поразил взгляд. Обращенный внутрь, потрясенный.
Я сел рядом, крепко сжал ладонь любимой.
«Надеюсь, тебе стало легче», — тихо произнесла жена.
Меня будто ударили по лицу: «Ты же знаешь, что это — неправда».
Внезапно Лиззи приникла ко мне, уткнулась подмышку, затряслась от безудержных рыданий. Пока не утихли слезы, держал ее в объятиях.
«В следующий раз всё будет хорошо», — успокаивал я.
«Не хочу говорить об этом», — ответила Лиззи.
Простит ли она меня хоть когда-нибудь?
  
Глава четвертая
 
Сегодня утром шеф назначил мне встречу, на которую я опоздал, потому что сначала играл в теннис, а потом попал в жуткую пробку.