Карьера

Знаешь, что ответил босс? «Ну тогда, прежде чем давать парню работу, давай посмотрим, одолеет ли он на корте меня».
Внезапно пришло беспокойство:
— Хочешь сказать, моё трудоустройство зависит от того, удастся ли выиграть у Баллентайна?
— Нет, — покачал головой Джерри, — не от победы, а от того, понравится ли шефу твоя манера игры, или нет.
— А что, обязательно встречаться именно в Теннисном клубе здоровья? — удивился я.
— Мистер Би всегда играет там. Вообще-то он один из учредителей.
— Я тоже когда-то состоял в этом клубе, — признался я.
Джерри понимающе улыбнулся:
— Много задолжал?
— Послушай, в самом деле, не стоит…
— Сколько, Нед?
— Восемь сотен, — нервно сглотнул я.
— Пустяки, — заверил Джерри, доставая из кармана пухлую пачку банкнот.
— Джерри, тебе вовсе не обязательно…
— Я, — пояснил Шуберт, отсчитывая восемь стодолларовых банкнот, — всего лишь обеспечиваю тебе завтрашнюю игру с мистером Баллентайном. Так что приезжай пораньше и проследи, чтобы наличность попала в липкие ручонки клуба прежде, чем появится мистер Би. Нам не нужен скандал.
— Как я могу тебя отблагодарить?
— Вернешь с первых комиссионных.
— А если меня не примут на работу?
— Примут. Только не забывай: когда выйдешь с Баллентайном на корт, играй без поддавков. Иного стиля шеф не принимает.
Следующим утром, нервно дожидаясь прибытия Джека Баллентайна в фойе Нью-Йоркского теннисного клуба здоровья, я постарался вспомнить полученный накануне совет. Как и советовал Джерри, я появился на двадцать минут раньше, чтобы решить небольшую проблему с уплатой просроченных членских взносов.
Администраторша клуба, миниатюрная, пухленькая дама лет сорока по имени Зельда, встретила меня на пороге без особого энтузиазма.
— А, это вы, мистер Аллен, — сухо заметила она. — А мы уж было решили, что вы покинули страну.
— Ну да, пришлось ненадолго уехать, — соврал я, — но я всегда о вас помнил. — И с этими словами протянул конверт, содержащий восемь сотенных банкнот. — Это чтобы восстановить отношения…
— Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Даже если нам пришлось отправить шесть писем…
— Как я сказал, пришлось надолго уехать. Но я искренне сожалею.
— Разумеется, вы осознаете, что всего лишь погасили просроченную плату за прошлый год? И что ваше членство пока не восстановлено? Так что если хотите снова играть в нашем клубе, придется подать заявление повторно.
— Ну, вообще-то сегодня меня пригласили.
— Надеюсь, ваш партнер по сегодняшней игре за посещение платит регулярно? — спросила директриса с едким сарказмом.
— Разумеется, — донеслось из-за спины.
Зельда подняла взгляд и с потрясением узнала в новом посетителе Джека Баллентайна. Тот стоял прямо за мной, в сером спортивном костюме от «Ральфа Лаурена», с теннисной сумкой коричневой кожи.
— Привет, Зельда, — одарил Баллентайн администратора широкой белозубой улыбкой.
Женщина тотчас залебезила:
— Ах, мистер Баллентайн, как я рада…
— Зельда, вы пытаетесь расстроить моего гостя?
— Ну что вы, мистер Баллентайн, разумеется, нет!
— А по-моему — да!
— Просто небольшое недоразумение, связанное с задолженностью…
— Но теперь оно улажено, верно? И моему другу не придется обращаться с новым заявлением о членстве, верно?
— Конечно же, нет, мистер Баллентайн! Мы восстановим вашего знакомого немедленно. А вам, мистер Аллен, приношу искренние извинения…
— Извинения приняты, — ответил за меня Баллентайн.
После чего, похлопав меня по плечу, добавил:
— Идем, парень. — И я отправился в раздевалку следом за ним.
Как только мы оказались вне пределов слышимости Зельды, Баллентайн повернулся и произнес:
— Ну, разве власть — не смешная штука? — И затем, протянув руку: — Рад познакомиться, Нед.
— Мистер Баллентайн, мне и вправду жаль, что вам пришлось вмешаться…
— Да с какой стати извиняться? Сколько ты задолжал клубу?
— Восемьсот, но уже рассчитался.
— Только чтобы сыграть со мной в теннис?
— Ну… э-э… да.
— Парень, ты поступил и умно, и глупо. Умно — потому что тебе таки удалось произвести на меня впечатление. А глупо — потому что никогда, ни за что не нужно терять уверенность в себе и унижаться из-за пустячного долга в восемь сотен. Это тебе говорит человек, который пять лет назад пролетел на двести миллионов. Так что восемьсот баксов — даже не карманные деньги. А теперь двигай в раздевалку, а оттуда — быстро на четвертый корт. Через четыре минуты — наше время.
 
Я успел переодеться и выйти на корт за две минуты.
Баллентайн снял спортивный костюм, теперь на нем красовались белоснежная рубаха-поло и шорты ей под стать. Стоя посередине корта, мой противник проделал несколько не вполне естественных упражнений по растяжке, явно наслаждаясь вниманием игроков на всех соседних площадках.
— Сюда, приятель, — знаком пригласил Баллентайн. — Джерри говорил, что ты в игре — настоящий убийца.
— Ну, раньше иногда такое изредка бывало. Зато теперь я — обычный, средней руки теннисист.
— Никогда не называй себя середняком! Тем более, если способен надрать другим задницу. Ведь ты, Нед, еще в состоянии надирать задницы, правда?
— Э-э… кажется, да.
Шеф Джерри бросил мне теннисный мячик:
— Ну что ж, посмотрим, справишься ли ты со мной.
Через пять минут я убедился: Джек Баллентайн и в самом деле настроен на серьезную игру. А поскольку я не появлялся на корте вот уже несколько месяцев, а кроме того, не вполне настроился на бой (несмотря на подначку Баллентайна), то обе подачи мой партнер выиграл всухую и измотал меня в ходе рискованной игры, пять раз закончившейся вничью.
И вот уже Баллентайн опережает со счетом 3:0, посылая на мою половину корта озадаченные взгляды: «чего не играешь?». И вот тогда я внезапно начал играть старательно, заставляя партнера побегать, прежде чем получить каждое очко.
Не успел Баллентайн опомниться, как я обыграл его в двух сетах, дважды провел подачу, опережая соперника со счетом 4:3. Во время напряженного восьмого гейма Баллентайну чудом удалось добиться счета сорок-тридцать.
Но я не сдавался и выиграл следующую подачу, тем самым уравняв счет. И тут Баллентайн занервничал, допустил две ошибки подряд, отправил мяч за пределы корта, тем самым подарив мне тройной сет-пойнт.
Проигрывая, Баллентайн ни разу не проявил беспокойства или волнения. Вместо этого бил по мячику изо всех сил и, трижды кряду выиграв по очкам, сравнял счет. И тогда я совершил непринужденную ошибку, послав мячик в сетку ударом слева и продув партию, поскольку мячик рикошетом улетел за пределы корта.
Теперь счет оказался пять-пять, и я знал, что позволю Баллентайну выиграть. Я вовсе не утратил боевого задора. Наоборот, смог продемонстрировать бойцовские качества, перейдя от проигрышного счета три-ноль к тройному сетпойнту Но я понимал: внезапно добить Баллентайна после того, как он отыгрался в сете до ничьей, будет стратегической ошибкой. Только соперник мог спасти меня от безработицы. Я должен подарить ему победу, и не просто так, а подчеркнув, что понимаю, кто здесь главный.
И благодаря легким ошибкам и паре еле уловимых огрехов Джек Баллентайн выиграл со счетом семь-пять. Прозвучал звонок, объявляя о завершении отведенного времени. Я направился к сетке, протянув ладонь для рукопожатия. Но прежде чем пожать руку, Баллентайн наградил меня суровым взглядом исподлобья.
— Почему ты провалил сет? — спросил он.
По резкому тону я понял: не время нести чушь о честной и чудесной победе. А потому ответил, не отводя глаз:
— Потому что мне крайне нужна предложенная вами работа. А еще потому, что в «Зоне успеха» вы говорили: в жизни бывает, что проигрыш оказывается стратегически верным ходом.
Баллентайн позволил себе еле заметно улыбнуться. Наконец, пожимая мне руку, произнес:
— Добро пожаловать в команду.