Карьера
Суарес вновь надела наушники с микрофоном и лихорадочно набрала десятизначный номер.
— Будьте добры, Марию Сабо, пожалуйста. — Дожидаясь соединения, Дебби покусывала провод. — Мария? Дебби из Нью-Йорка. Как ты? Да-да-да… всё дела, дела. Кстати, слушай-ка, у вас в офисе сегодня не появлялся наш редактор, мистер Занусси? Был? Надо же… Один? Ты серьезно? Все до одного? Блин… Значит, что-то затевалось, но никто, даже секретарша, и словом не обмолвился? Ладно, ладно. В общем, свистни, если что-нибудь узнаешь. Я тоже скажу, если будут новости. Договорились? Спасибо, родная.
Сорвав с головы наушники с микрофоном, Дебби озабоченно взглянула на меня:
— Мария — моя подруга, телефонный продавец из Чикаго. Мистер Занусси прилетел сегодня к обеду в их офис и сразу же пошел на встречу с мистером Гертцбергом, мистером Гетцем и мистером Ватанабе…
— Боже, боже мой, — простонал я. — Мосс Гертцберг — старший управляющий директор в «Гетце-Брауне». Боб Гетц — председатель совета директоров. А Хидео Ватанабе — самый главный самурай в материнской компании, в «Ёкимуре». Более зловещего собрания крупняков из правления даже представить не могу. Кстати, твоя подруга, Мария, сказала, кто еще там был?
— Да. Какой-то еврик, а по бокам у него — двое помогал.
— Угу. Значит, европеизированный парень с двумя помощниками…
— Ага.
— А Мария не сказала, говорил ли он по-английски?
— Да… но с каким-то акцентом.
— Европейским акцентом?
— Кажется, да.
— А «помогалы», с которыми он приехал, — телохранители?
— Говорит, несли дипломаты…
— Значит, адвокаты, — догадался я.
— Мистер Аллен, что же с нами будет?
— Ну, Дебби, скажем так: готовится кое-что интересное…
Глава вторая
Офис я покинул вечером, в семь тридцать по ньюйоркскому времени. По дороге позвонил на мобильный Дейву Мадуро, внештатному агенту по продажам в Массачусетсе. Тот находился где-то в районе шоссе Ай-290, к югу от Ворсестера.
— Сам хозяин позвонил, — пошутил Мадуро, едва заслышав мой голос.
— Только потому, что ты мне не отзвонился, Дейв, — спокойно парировал я.
— Вы же знаете, что я целый день просидел в «Инфо-Коме» с Джеком Дребблом.
— И как успехи? Последовал долгий вздох.
— Пока ничего.
— В чем загвоздка?
— Джек так и не дал добро на многостраничную вкладку в июньском номере.
И тут я понял, почему переживал Дейв. Многостраничная вкладка — особый рекламный раздел на шесть страниц, который мы стараемся пристроить в каждый номер.
Поскольку максимальная стоимость шести страниц составляет двести десять тысяч, продажа рекламы в таком объеме котируется выше всего, а Дейв обхаживал «Инфо-Ком» месяцами.
— Что не устраивает Деббла?
— Не хочет платить больше ста восьмидесяти….
— Ничего, переживем…
— …А еще требует четырехцветную полихромную печать — на каждой странице.
— Дейв, ТЕБЕ ПОМОЧЬ?
Долгое, упрямое молчание. Наконец, Дейв отвечает: — Да.
— Давай прямой телефонный номер Деббла, — приказываю я. Пообещав Мадуро связаться с ним завтра утром, сразу же набираю номер Джека.
Телефон прозвонил четырежды. Я не собирался разговаривать с самим Джеком Дребблом и надеялся, что тот уже отправился домой. Расчет оказался верным: звонок перешел в режим голосовой почты:
— Джек, говорит Нед Аллен из «Компу-Уорлда». Не виделись с октябрьского семинара «Эм-Ком», и у меня есть отличные новости. В общем, сто восемьдесят одна тысяча — нормально, ты и сам понимаешь, что сэкономишь тридцать штук от стандартного прайса. Но четырехцветная полихромная печать на всех страницах? Нереально. Получится в убыток. Хотя можно сделать полихромку на первой и последней странице твоего вкладыша, парням из «Грин-Эпа» мы ничего подобного не предлагали. К тому же вам достанется рекламная площадь, на которую стремится «Грин-Эп». Да, кстати, насчет мероприятии для клиентов на этот год. Джек, как раз намечается программа в Вейле. В феврале, с тринадцатого по шестнадцатое. Мы оплачиваем, ты катаешься на горных лыжах, жена тоже приглашена. А ответ по предложению мне нужен к девяти утра, завтра. Увидимся на лыжне, Джек!
Когда я дошел до Парк-авеню, повалил густой снег. Проведя добрую часть юности в северных районах Новой Англии, вновь жизнерадостно топаю через завесу снежинок. Мне нравится тишина, которую наносит снегопад на привычную манхэттенскую суматоху, нравятся чудесным образом опустевшие улицы и чувство одиночества, похожее на то, что возникает при охоте в лесных чащах Мэна.
Пошел дальше, по Пятьдесят пятой, заглянул в «Сейнт-Реджис Хоутел» и пересек помпезно украшенное фойе. Протянул гардеробщику пальто и направился в туалет, где пожилой сгорбленный служитель включил звук, пока я опорожнял мочевой пузырь. Закончив тереть руки под краном, принял церемонно протянутое полотенце.
Пожилой служитель, итальянский иммигрант с вечно воспаленными глазами и крошечной, как у черепахи, головкой, выглядывавшей между плеч, предложил расческу и платяную щетку.
Протягиваю служащему десять баков — согласен, немаленькие чаевые… но вы только представьте: каково работать в туалете? Всегда испытываю вину перед каждым, кто занимает низшую должность. Может быть, оттого, что в глубине души и сам побаиваюсь утратить высокое положение, особенно после того, как во время учебы в университете два лета провел на зоне, замаскированной под ресторан быстрого питания, вкалывая на одуряющей работе, целый день талдыча: «Картофель-фри с коктейлем?»
Увидев десять баксов, служитель ошарашенно моргнул.
Затем, засовывая банкноту в нагрудный карман, заметил:
— Вероятно, вам предстоит потрясающая ночь, сэр.
Вхожу в бар, облицованный черным мрамором, с гигантскими серебряными зеркалами, с длинной, изогнутой стойкой из цинка и вызывающе-роскошными сидениями в декоративном стиле.
Бар просто кишит деловыми костюмами, в основном их обладатели — мужчины в возрасте тридцати-сорока лет, представители делового сословия ведущих переговоры менеджеров, все — идеально ухоженные, и каждый тыкает в воздух сигарой, дабы подчеркнуть довод.
Едва я сел за тихий столик в углу и заказал мартини для аперитива, как зазвонил телефон.
— Это я, — голос Лиззи еле пробивается сквозь шум на линии.
— Идешь? — взгляд на часы подсказал: жена опаздывает.
— Я еще на встрече в «Рояльтоне».
— С кем?
— С потенциальным клиентом. «Миллер, Бидл и Смарт». Брокерская контора средней руки с Уоллстрит, хотят пробиться в крутые.
— Звучит заманчиво.
— Только если тебе нравится вести дела со взрослеющей золотой молодежью.
— Если хочешь, могу встретить тебя у выхода. Всего то каких-то… хм, десять кварталов.
— Спасибо, я закончу примерно через полчаса. А потом…
— Да?
— В общем, есть важные новости, — произнесла она притворно-трагическим тоном.
— Насколько важные? — подыграл я.
— Космической важности. Мировая сенсация.
— Умираю от нетерпения.
— Я заказала для нас столик в «Пейтруне».
— Кажется, что-то вроде притона-забегаловки? Где подают огромные чизбургеры?
— Если верить всему, что пишут, там теперь — новый водопой для влиятельнейших манхэттенских брокеров.
— Никогда не верил ни слову из напечатанного в «Нью-Йорке». А Джина — верит. Это она предложила?
— Пятерка за сообразительность.
Конечно, по словам Джины, Айану тоже не терпелось отужинать в «Пейтруне». Джина работает вместе с Лиззи в «Мосмане и Китинге», пиаровской фирме средней руки. Ее муж, Айан, ведет в «Дейли Ньюз» рубрику «Экскурсия по городу». Кроме того, и муж, и жена пишут для нью-йоркской новостной «бегущей строки» и, к нашему немалому и обоюдному удовольствию, не упускают удобного случая похвастаться своими мерцающими творениями.
— Они встретят нас в «Пейтруне» — после того, как заглянут в галерею Сохо на открытие потрясающего шоу потрясающего художника-индейца, рисующего пальцем…