Карьера

— Зравствуйте! Мистер Ричард Мазур? Меня зовут Нед Аллен, компания «Пи-Си Солюшенз». Надеюсь, вам сейчас удобно разговаривать?
— «Пи-Си Солюшенз»?! Долго же пришлось ждать вашего звонка! У меня проблемы с драйвером сидирома в «Виндоуз-95». Больше не запускает диск автоматически…
Прямо в точку!
— Ну, понимаете, вообще-то, следует винить «Майкрософт». И поскольку компьютер вы купили у нас в феврале девяносто шестого, боюсь, срок гарантии давно вышел. Однако есть и хорошие новости: мы предлагаем уникальный комплект новейшего программного оборудования всего за…
Продано! Через полтора часа закрываю пятнадцатую сделку. Наступила удачная полоса — один из тех счастливых моментов в продажах, когда внезапно мир меняет краски, а в ушах победоносно наигрывают трубы.
Пять продаж за пять часов! О таком везении я даже не мечтал! Увеличенный план продаж на неделю уже выполнен, задолго до пятницы.
Когда в 16.45 я встал из-за рабочего стола, дорогу мне преградил Рубинек.
В руках он держал заблаговременно распечатанную сводку сегодняшних продаж. Уставившись на страницы, которые держал, точно разведенный аккордеон, произнес:
— Ну что, Аллен, от отчаяния друзьям позвонил?
Стараясь, чтобы голос звучал слегка смущенно, произнес:
— Вы о чем, мистер Рубинек?
— О пяти продажах за день — вот о чем! Невольно задумаешься: уж не пришлось ли тебе попросить о помощи друзей или родственников, чтобы хватило на хлеб с маслом?
— Удачный день, только и всего…
Собираюсь уходить, но Медуза вновь становится на пути:
— Раз уж ты у нас, блин, такой весь из себя гений продаж, то может, еженедельно назначать тебе план в восемнадцать комплектов?
И сразу же — приступ бесстрашия, охватывающего меня всякий раз, когда меня недооценивают:
— Мистер Рубинек, готов справиться с любой вашей нормой.
— Еще шесть штук к завтрашнему вечеру. А нет — можешь собирать вещи.
Медуза уходит, но вдруг оборачивается и говорит:
— Не нравишься ты мне, Аллен. Ох как не нравишься…
Еще меньше я нравлюсь Рубинеку после того, как в пятницу, в 13.14, продано еще шесть комплектов. Я — супергерой, я не делаю ошибок. Ну, по крайней мере такое чувство у меня было в тот момент, когда я направлялся домой. Проходя мимо офиса Медузы, заметил, как тот хмуро смотрит, точно проученный задира. Во всяком случае, проученный на сей раз.
С чеком я обошелся крайне предусмотрительно, ведь вскоре после возвращения домой привезли отремонтированный диван, грузчик доставил счет к немедленной оплате при получении. Пришлось выписать чек на сумму, отсутствовавшую на счете, но ожидаемую к утру понедельника, когда перечислят первую зарплату от «Пи-Си Солюшенз». Диван выглядел белее белого. Лиззи обрадуется.
На автоответчике только одна запись. От нее. В голосе жены слышались одновременно отчуждение и радость:
— Привет, это я. В Лос-Анджелесе сейчас около девяти, так что меня ты не услышишь раньше вечера, пока не вернешься домой с работы. Придется слетать утром в Сан-Франциско повидаться с клиентом. Потом будет встреча с оравой из офиса в гостинице возле «Кармеля». В общем, все решилось в самый последний момент, но я ни разу не была в той части Тихоокеанской трассы, так что…
Обессиленно опускаюсь на кушетку. «Встреча с оравой из офиса в гостинице возле «Кармеля»… Что еще за орава? И почему не сказала, как называется распроклятая гостиница?
— …и поскольку, скорее всего, получится вернуться в Мондриан только к обеду в воскресенье, тебе, пожалуй, лучше всего попробовать связаться со мной по рабочему телефону в понедельник. Буду рада поговорить, поскольку…
«Нет, только не «есть кое-какие новости!»»
— …в общем, ты должен знать: в офисе ходят слухи, что мне, быть может, придется задержаться здесь еще месяца на четыре, а то и на полгода…
Рука с сигаретой дрожит. На диванную обивку, которая белее белого, падает пепел. Тупо смотрю на пятнышко.
— В общем, пока еще ничего конкретного не решили.
Позвони-ка в понедельник, все обговорим. Пока. Щелчок.
Долго сижу на диване, нет сил пошевелиться, сигарета догорает до самого фильтра, приходится утопить окурок в банке из-под «Буша». Единственная мысль: «Она ушла». И даже если выходные в «Кармеле» — всего лишь невинный сабантуй с коллегами, жена так и не сказала, в каком отеле и в каком номере остановится. А если есть основания для беспокойства, то…
 
В нашем домашнем словаре прежде никогда не было слова «ревность». И «измена». Я придерживался моногамии, Лиззи, насколько мне известно, — тоже (было бы удивительно, если бы я ошибался). Но теперь…
«Хватит, перестань! Нет никаких причин подозревать ее во внезапной измене! Просто Лиззи пока не хочет тебя слышать. Среди прочих семейных неурядиц отказ посоветоваться с супругой — довольно тяжкое преступление. Хорошо хоть, не трахается с другим…»
Но беспокойство не унималось: если работодатели решили продлить ее пребывание в Лос-Анджелесе, а Лиззи, мягко говоря, не в восторге от перспектив нашей встречи, то совместное будущее — под вопросом.
Хватаюсь за телефонную трубку, быстро набираю 310 — региональный код — и рабочий номер Лиззи. Прошу секретаршу соединить нас.
— Мисс Говард не будет до понедельника. Простите, а кто спрашивает!
— Муж.
— Что-то случилось?
Хотелось сказать: пусть Лиззи немедленно перезвонит по неотложному делу. Но тут же понял: любимая вряд ли обрадуется, поняв, что «неотложное дело» — всего лишь уловка, чтобы вынудить ответить на звонок. А мое имя у жены и так едва ли не в черном списке. А потому ответил:
— Просто сообщите, что если Лиззи захочет пообщаться, я все выходные буду дома.
— Хорошо, обязательно.
Утром в воскресенье, намереваясь растрясти жирок (а заодно и расслабиться), отправился к корту на пересечении Двадцатой стрит и Девятой авеню, прихватив ракетку и пару мячей: площадка здесь ничуть не хуже, чем в эксклюзивном клубе.
Утро выдалось пасмурным, зябким, и я играл в одиночестве.
Отбивая мяч от стены, отрабатывая рикошетную подачу, оттачивая замах и пытаясь смириться с тем фактом, что корт не вполне соответствует стандартам Нью-Йоркского теннисного клуба здоровья, я неожиданно слышу из-за спины:
— Ну что Ален, готовишься к открытому чемпионату?
Обернувшись, встречаю Джерри Шуберта. Рядом с ним стоит весьма рослая, очень стройная блондинка лет двадцати. Без сомнений, модель.
— Местный клуб? — осведомляется Шуберт. — Познакомься с Синди.
— Угу. А я — единственный член. Очень приятно.
— Я читал в «Джорнал» об истории с «Компу-Уорлд», — говорит Джерри и с улыбкой добавляет: — И о твоем вкладе в германо-американские отношения…
— Ну да. Заработал свои пятнадцать минут славы…
— А знаешь, что сказал мистер Баллентайн, когда прочитал о тебе? «Парень осуществил мечту девяноста процентов американских сотрудников»!
— Ну да, всем понравилось. Кроме потенциальных работодателей…
— Что, совсем тяжко приходится?
— Можно и так сказать. Как-то не очень нравится продавать по телефону компьютерные программы…
— Мне как-то доводилось работать в телефонных продажах, первую неделю, когда приехала в Нью-Йорк, — произносит Синди. — Хуже места не было.
— И не будет, можете не сомневаться. Но я уверен: к сорока годам подыщу место получше. А как дела Великого Вдохновителя?
— Процветает. В середине лета издал новую книжку, потом отправился в рекламный тур по тридцати пяти городам. Кроме того, у нас открылись и небольшие перспективы для нового бизнеса. Намечается пара интересных инвестиционных проектов. Ты звони. Угощу обедом и всё обсудим.
Я киваю. И пожимаю протянутую руку Джерри.
— Не пропадай, — говорит приятель.
Они идут по улице дальше, Джерри обхватил Синди за тонкую талию, та прислонилась к плечу спутника. Чувствую резкий укол зависти. У него — удачная карьера, красивая женщина, за ним — будущее. Всё, что я потерял. Несколько ошибок — и жизнь пропала.