Сбывшаяся мечта

— Нет! — рявкнул Роберто, и она так и не поняла, что взбесило его больше: эта колкость или попытка избежать его взгляда. Грубо схватив Айлин за подбородок, он повернул ее лицом к себе и выдохнул: — Вот что на меня похоже!
И губы его грубо впились в ее губы. Он не стремился доставить удовольствие ни ей, ни себе. Это был поцелуй-символ, поцелуй-утверждение.
Айлин задохнулась, тщетно пытаясь воспротивиться, крикнуть что-то гневное, и испуганно замерла в ожидании привычной волны ужаса. Но вместо этого почувствовала наслаждение. Это было полузабытое, всплывающее из туманных глубин памяти чувство, заставившее ее подчиниться, уступить, ответить, полностью отдаваясь этому поцелую.
Что я делаю? — спрашивала она себя, словно в горячечном бреду. Я должна сопротивляться, защищаться, драться!
Но руки ее уже обхватили его широкие плечи и скользнули вверх, обвиваясь вокруг могучей шеи, а пальцы с удовольствием стали гладить волосы. Айлин словно вся растворилась в невероятном наслаждении, источником которого был этот теплый, влажный и такой голодный рот.
Она даже не успела понять, кто из них застонал, ибо в следующее мгновение стул отлетел куда-то в сторону, и она оказалась на ногах, прижимаясь к Роберто всем телом. Руки его гладили ее нежно, возбуждающе — от подмышек к талии и обратно, а большие пальцы то и дело задевали при этом груди, в которых уже тонкими иголочками пульсировала кровь, разогретая этим обещанием наслаждения.
Все тело Айлин теперь было охвачено пламенем. Она слышала неровное, прерывистое дыхание Роберто и чувствовала огонь, сжигавший его самого, когда он все плотнее прижимал ее к себе, давая ощутить всю силу своего желания. А потом он отстранился, удерживая ее на расстоянии вытянутых рук. В глазах его стояло веселое удивление, а припухшие от одного-единственного поцелуя губы улыбались.
— Неплохо, — пробормотал он.
Но Айлин была слишком потрясена, чтобы реагировать на эту иронию. Она молча смотрела на Роберто, взволнованная и дрожащая, все еще оглушенная неистовым ответом своего тела на то, что начиналось как пытка, а закончилось самым эротическим поцелуем в ее жизни.
— Продолжай в том же духе, любовь моя, и компенсация будет стоить долгого ожидания.
Слова эти вывели Айлин из оцепенения.
— Я этого не перенесу, — прохрипела она, не узнавая своего голоса, и в смятении рванулась из его объятий.
— Неправда! — от души расхохотался Роберто. — У меня сложилось впечатление, что ты не только переносишь это, но и получаешь все большее удовольствие. Вечером, надеюсь, будет еще интереснее. — Бросив столь многообещающее замечание, он направился к выходу, но у порога остановился. — Да, на всякий случаи, — не оборачиваясь, предупредил он. — Во время моего отсутствия лифт до нашего этажа подниматься не будет. Так что не вздумай устраивать здесь пожар. — С этими словами он скрылся за дверью, оставив Айлин переваривать услышанное.
«Сегодня вечером». Он явно все продумал, рассуждала она, поднимая стул с пола и бессильно на него опускаясь. Он жаждет компенсации и полон решимости ее получить, причем в той единственной форме, которую признает. Уверенность в том, что Роберто не станет использовать физическую силу, чтобы добиться своего, мало утешала ее — она слишком хорошо помнила, как только что предательски вело себя ее тело.
Чтобы хоть как-то отвлечься от горестных размышлений и не позволить нарастающей волне истерического страха, смешанного с горечью от собственного бессилия, захлестнуть себя, Айлин привела в порядок свою спальню. В комнату Роберто она принципиально не стала даже заглядывать. Затем девушка решила приготовить обед из блюд национальной кухни, рецепты которых она узнала в ресторане Луиджи.
Она колдовала на кухне, когда услышала, как кто-то за ее спиной восхищенно прищелкнул языком.
— Ммм, что за запахи! Какая милая картинка — в ожидании усталого и голодного мужа заботливая жена хлопочет у плиты.
Айлин обернулась как ужаленная, отшвырнув ложку, которой как раз размешивала пыхтящий в кастрюльке соус.
 
— Я не собираюсь спать с тобой сегодня вечером! — заявила она, яростно сверкая глазами.
Но Роберто будто и не услышал этих слов.
— Что это ты такое готовишь? — с искренним интересом спросил он, подкрадываясь к кастрюле и приподнимая крышку. — О! — Глаза его увлажнились. — Оказывается, я взял в жены англичанку с корсиканским сердцем!
— Я не собираюсь с тобой… делать это, — повторила Айлин на полтона ниже и, так и не дождавшись реакции, возмущенно пожала плечами, подняла ложку и вернулась к соусу.
— Хочешь, я выберу подходящее вино для нашего ужина, или ты уже позаботилась об этом?
— К черту вино! — прошипела она. — Я не хочу никакого вина! Я хочу, чтобы ты слышал то, что я тебе говорю!
— Обрати внимание, эта сковородка — с антипригарным покрытием, дорогая, — мягко заметил Роберто. — Если ты будешь с таким остервенением скрести ложкой по дну, то, во-первых, испортишь ее, а, во-вторых, дополнишь соус компонентом, не предусмотренным никакими кулинарными рецептами. Ну, я пошел за вином, на случай, если ты передумаешь.
— Роберто! — чуть не плача, крикнула она, снова отшвыривая ложку.
Он остановился, но не обернулся.
— Я не собираюсь отвечать на твои глупости, — тихо сказал он, стоя к ней спиной. — Пора бы тебе смириться с тем, что случилось когда-то, и начать жить заново. Два с лишним года — срок более чем достаточный. — С этими словами он скрылся за тяжелой дверью кладовой, которая в этой роскошной квартире играла роль винного погреба.
— Я тебя ненавижу! — гневно крикнула Айлин ему вслед. — Только попробуй прикоснуться ко мне, и ты увидишь, что будет!
По щекам ее покатились слезы, но она со злостью смахнула их рукой и снова занялась соусом. Роберто вернулся в кухню с бутылкой в руке, отыскал ведерко для льда, наполнил его и поместил туда бутылку. Затем он, как ни в чем не бывало, обратился к Айлин:
— Долго тебе еще?
— Минут двадцать, — буркнула та, не оборачиваясь.
— Тогда ты как раз успеешь принять душ и переодеться к ужину, — сказал он. — Я все доделаю.
— Я не собираюсь…
— Давай не будем ссориться, — перебил он, отбирая у нее ложку. — Здесь жарко, ты вся взмокла, у тебя усталый и какой-то возбужденный вид. Пойди, успокойся и переоденься к ужину. Ты же знаешь, что я не способен причинить тебе боль.
Айлин только возмущенно фыркнула.
Подняв глаза, она вдруг заметила, что он не переоделся в домашнее, и инстинктивно потянулась к нему, чтобы закатать рукава белоснежной рубашки. Роберто не сказал ни слова, только стал так, чтобы ей было удобнее, а когда она справилась с рукавом на одной руке, молча протянул ей другую.
— Мне кажется, ты просто не в состоянии понять, что я сейчас чувствую, — печально сказала она.
— Тогда объясни мне.
Но Айлин только покачала головой и, уступив ему место у плиты, молча вышла из кухни.
Относительно душа он оказался прав. Через пятнадцать минут, возвращаясь по коридору на кухню, она ощущала себя заметно посвежевшей, хотя отнюдь не менее возбужденной. В кухне Роберто не оказалось, но из небольшой гостиной доносилось приглушенное громыхание дорогой посуды.
Айлин со вздохом вспомнила, что ей так ни разу и не пришлось выступить в роли хозяйки дома, причем вины Роберто в этом не было, так как она сама упорно отказывалась выходить к гостям, боясь, что в глубине души он стыдится жены-неврастенички.
Впрочем, после свадьбы приемы вскоре сошли на нет, и у них перестали бывать друзья и родственники, кроме, разумеется, Черри, которая первые полгода жила с ними вместе.
— А-а-а, ты уже здесь, — приветливо протянул Роберто, появляясь в дверях. — Помоги мне с тарелками, а я открою вино.
Вид у него был веселый. Такое впечатление, что у нас все в полном порядке, отметила Айлин, недовольно поджав губы. Она взяла стопку тарелок из тонкого китайского фарфора и понесла в гостиную. Войдя туда, она увидела, что Роберто зажег свечи, и разозлилась еще сильнее.