"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
В глазах потемнело, голова запрокинулась назад, морда враз запылала, а во рту появился соленый привкус.
Пока я соображал, что бы это все значило, мамуля, встав на ноги, ухватилась одной рукой за мои давно немытые вихры, а другой, вырвав у Дуди несчастного мыша, влепила им по моим вытаращенным глазам.
У меня руки обвисли. Конечно, можно было бы и посопротивляться, но толку? Когда троллина выходит из себя, а если учесть, что это еще и моя мамуля, то смысл в сопротивлении как-то сам собой исчезал. Поэтому, мысленно воззвав к Небу подарить мне толику терпения, я приготовился к счастливому моменту, когда силы у мамы иссякнут, и к тому, что случится это не сразу.
Мама начала выдыхаться ближе к вечеру, когда от мыша остался только кончик хвоста, а витиеватые выражения стали повторяться все чаще и чаще. Улучив момент, я выдернулся из ослабевших рук и молча отправился во двор счищать с себя кровь и уличную пыль, проклиная свое неумение держать мысли за уже шатающимися зубами.
Троллина, плюнув в сердцах, отправилась в дом готовить ужин и настропалять Дуди против меня и моих замашек.
Пока в доме что-то громыхало и разбивалось, я молча, под скрип зубов стряхивал с себя пыль и все остальное. Под конец чистки, когда я вылил на себя оставшиеся полбочки воды, с сочувствиями подошел Куп:
— Тяжело с родственниками, а?
— Ты хотел сказать, с мамой? — в тон ему ответствовал я, выглядывая остатки воды на дне бочки. — Конечно, с папулей все намного проще — мы же с ним одного теста, а вот мамуля… — я опрокинул на себя последние капли, — а с мамулей у меня всегда были проблемы. Впрочем, как и у всех. Кроме Дуди, правда. Он у нее любимчик. Да ладно, не в первый раз и не в последний.
— Какие планы на будущее? — Эльф, присев рядом, вытянул длинные ноги.
— Невесту искать, — буркнул я, стряхивая с себя воду. — Что, есть другие предложения?
— Для начала, — поскреб подбородок Куп, — вопросик: где ты собираешься ее искать?
Как это ни странно, но этот вопрос ввел меня в небольшой, но надежный ступор.
— Ну-у… — глубокомысленно начал я, — ну… — развел руками вокруг, — вот… — по-моему, достойный ответ.
— Я так и думал, — кивнул Куп. — Везде и нигде конкретно. У меня есть один вариант. В этом городе гебя уже все знают, и, я полагаю, любая девица с радостью согласится на твое предложение. Но это будет брак по расчету.
— И какой здесь, по-твоему, расчет?
— Дружище, ты меня удивляешь! Быть женой героя, вот и все. А отсюда — почет, положение, связи, деньги, твой домишко в конце концов. Уверен, что королева Улаи осыпет твою жену не только милостью, но и подарками в виде золотишка, ну и тому подобное. Но будешь ли ты счастлив в этом браке? Мое мнение — тебе надо поискать себе пару в местах, где тебя совершенно не знают. Где тебя полюбят не за былые подвиги, а за то, что ты тот, кто есть. А дом в Уилтаване, почет, слава и все остальное пусть будет приятным дополнением к твоему портрету.
Он меня убедил. Недолго пораскидывав мозгами, я убедился, что эльф прав. Причем во всем! Мне уже несколько раз намекали на выгодные партии на роль хозяйки моего дома. Но в то время я к семейному хомуту особо не стремился, и, следовательно, предложения остались без ответа. Даже дядюшка Берг однажды пытался всучить мне одну из своих дочек или племянниц или кто они там ему. Правда, получив вежливый отказ, он вздохнул с облегчением, заявив, что этим только одно от меня было надо. Что именно, он тогда не пояснил, но сейчас мне все стало ясно и понятно.
— И куда ты предлагаешь мне отправиться? — мысленно уже согласившись, что, куда бы меня эльф ни позвал, я точно пойду за ним. Если никого и не найду, то это путешествие будет хотя бы отличным предлогом смыться от мамули подальше… Пусть и на время!
— В Вильсхолл, конечно! А куда же еще? Заодно с Винеттой свидишься. Глядишь, она какую-нибудь достойную девицу порекомендует.
— Идет! — встал я, протягивая ладонь согласия — Я так понимаю, что пара лишних рук вам и самим не помешает, а? Скажи честно, друг, ведь так?
— Увы, но это так! — рассмеялся Куп. — Не буду от тебя ничего скрывать, дружище, но нас хотят немного убить.
— Что-то я не понял! Вас — это кого? Тебя, Айдо, Ильд-Ми, братьев, так, что ли? И у кого это хватило наглости и смелости, позволь тебя спросить!
— Вот как раз это мы и хотим узнать!
— Ничего не понял, — честно признался я.
— Не понял, да и ладно. Просто прими как факт. Ты едешь с нами, помогаешь чем можешь, а заодно по пути вдруг и встретишь ту, с которой можно было бы рискнуть провести остаток своей жизни.
— Заметано! — пожали мы друг другу руки. — Вот только…
— Что «только»?
— Что я маме скажу?!
За ужином нас сидело аж целых восемь персон. Прямо как у нас дома в Вечной Долине! Только не так тихо. Обычно каждодневные семейные пиршества проходили у нас со свистом, грохотом, смехом и другим гвалтом. А здесь — только ложки стучат по днищам тарелок да слышно, как с присвистом еда исчезает в недрах животов.
Когда я уже начал было умирать со скуки, в дверь постучали. Не дав никому даже приподняться, мамуля (я так понимаю, на правах хозяйки) пошла открывать. Пока гремели засовы и скрипела, открываясь, дверь, Куп невзначай скинул свою левую со стола в сторону голенища, как мне думается, за своим стоулом ; Айдо, словно бы разглаживая бороду, развязал тесемочки длинных рукавов, где наверняка водилось разное железо; бритоголовые близнецы разом чуть-чуть отодвинулись вместе со стульями назад, высвобождая себе место для маневра, а Ильд-Ми невзначай придвинул к себе пару лишних ножей и вилок. Поддавшись общему порыву ожидания врага, братец Дуди ухватил со стола баранью ногу и попытался целиком уничтожить ее, не сводя глаз с трехгаллонового кувшина с пивом.
Не сдержав громкого стона, я схватился за голову.
— Мужики, — перестал я наконец мысленно биться головой о небо, — вы, извините, совсем одурели? Или просто одичали? Вы от собственной тени еще не шарахаетесь, а?
Гости молча уставились на меня, в то же время прислушиваясь к царившим вокруг звукам.
— Извини, Лукка, — первым очнулся бор-От, теперь уже завязывая рукава, — просто мы наготове, вот и все.
— Да мало ли что, — вслед Айдо кивнул эльф, — опять же нервы…
Я только головой покачал — «совсем…».
Дверь в гостиную распахнулась настежь, и на пороге предстала мамуля с парой свитков в руках.
— Это тебе, бездельник! — усевшись за стол, во все горло объявила троллина, махнув бумагами. Правда, мамуля не рвалась отдать их сразу, а, сломав круглые печати, уткнулась в изучение ровных строк.
— Вообще-то… — протестующе начал было я, за что получил конкретное «заткнись!».
— Да, это действительно тебе, сынок, — задумчиво вертела бумаги мамуля. — Не знаю, что здесь написано (читать я, слава Небу, так и не научилась), но почерк очень красивый. А как пахнет! Такое могла написать только женщина. Так вот, а если учесть еще и этот запах, то очень красивая женщина! А какая женщина могла написать моему сыну? Правильно! Только моя будущая невестка. А если взять во внимание эти дощечки, — троллина попробовала обломок печати на зуб и вкус, — то из благородных! А у этих благородных… — мамуля не на шутку задумалась, — я знаю! — вдруг подпрыгнула она на месте, — знаю, знаю, знаю!!! — и язык показала.
— Значится, так! — торжественно объявила мамуля, возвышаясь над столом. — Изучив все данные и улики, я, Ундина Окопиу, благословляю своего сына Лукку Окопиу на этот подвиг во имя продолжения рода, личного счастья своего брата Дуди и моего душевного спокойствия!
— Ма, ты о чем? — опешил я.
— Как это о чем? Лукка, сынок, твоя мама хорошо знает повадки городских племен. И моя невестка, как самая что ни на есть благородная, выдвинула тебе условие, как это водится у них в роду! И ты, согласно этому обычаю, должен доказать, что достоин ее! (Боги, как это романтично!) И что ты должен сделать? Принести к ее ногам голову страшного дракона? Хотя нет, их всех уже порубили другие благородные женишки… Может, надо убить злобного бессмертного старикана, в свое время надругавшегося над ее мамой, сестрой, бабушкой, тетей, золовкой, свекровью… Хотя нет, за последнюю чаще всего не мстят. Ладно, может, тогда надо найти что-нибудь этакое? Ну, там Серебряный Перстень Любви, Золотой Гребень Сна, мощи безвременно ушедшего святого, Всевидящее Око, наконец. Правда, на кой ей все это?