"Фантастика 2024-39". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я не дал ему это сделать. Я налетел на его величество, всем весом сбив его с ног, заодно пытаясь достать его железку. Король, рыкнув, врезал мне промеж глаз левой, пихнул ногой в пах. Ощущение было далеко не из приятных, и — что самое главное — подло все это! Я обиделся, развернулся, рванул его на себя, пропустив его тушу мимо и проводив хорошим пинком в зад. Гиер также обиделся, грозно рявкнул, склонил увенчанную шлемом голову и пошел на меня. Дождавшись момента, я опустил сцепленные руки ему на затылок. Супротивник пошатнулся, но сразу же вцепился мне в горло. Кто бы мог подумать, что эта ожиревшая туша способна выдавить из меня воздух! Я отбивался от него руками и ногами, но, видно, Гиер, сообразив, что от меня так легко не отделаться, решил просто меня угробить! В какой-то момент я уже второй раз за день мысленно расстался с жизнью. Но то ли боги передумали, то ли его величество оплошало, не рассчитав свои силы, все-таки я вырвался из его захвата, в свою очередь вцепившись ему в горло. Король сразу обмяк, бросил дурить и ухватился за мои лапы, пытаясь их разжать. Ага, да не тут-то было! Уж если тролль вцепится в кого, так это до конца! По крайней мере, до конца жизни… врага, разумеется. Вот так оно и было — я его душу, а он от меня вроде как отбивается!
Внезапно король оставил в покое мои запястья и ударил по ране в плече. Боль была такая, что я взревел и ослабил хватку. А Гиер, глотнув воздуха, ударил еще разок, а потом, совершенно обнаглев, запустил свои грязные пальцы в глубь раны, с безумной радостью пялясь мне в глаза. Замутило настолько, что я выпустил его и попытался вмазать ему в челюсть, но, к несчастью, промахнулся, только слегка зацепил самый кончик носа — я поплыл. Король выскользнул из объятий, оттолкнул меня ногами и, шатаясь, на-, конец встал. Единственное, что я сейчас смог сделать, так это встать на колени, для того чтобы… Величество с разгона влепило мне в голову, опрокидывая меня на спину. Боль пронеслась по позвоночнику, отозвалась в голове, ногах, во всем теле. Превозмогая все это, я попытался привстать, для начала перевалившись набок. Следующий удар пришелся под дых. Воздух вышибло из груди, и голова снова пошла кругом.
Сквозь туман боли и мутива, текущим тягучим медом из опрокинутой кадки, перед моими глазами медленно-медленно возник кованый сапог, заносящийся для нового удара. И так же медленно я выставил руку в слабой попытке хоть как-то защититься…
Королевская глотка выла долго и тонко. Попав мне в руку лодыжкой, Гиер, кажется, просто сломал себе ногу. Он катался по земле, ухватившись за другую. Немного отползя в сторону, сплевывая красным, я еле поднялся и, шатаясь, в который раз пошел на него. Король, сообразив, что дело движется к завершению, вытащил второй кинжал и, встав на одно колено, приготовился к нападению.
Мы схватились. Не дотянувшись снизу до моих потрохов, Гиер всадил клинок мне в ляжку, да не просто так, а ворочая лезвие, наматывая на него мясо и жилы. Я взревел и прошелся кулаком по высокородной морде. Кровь брызнула во все стороны, король перевернулся на живот и выпустил клинок. Я был тут как тут. Гиер не успел еще даже и приподняться, как оказался в моих жарких объятиях. Моя левая легла ему под горло, зацепившись за правое плечо, а своей правой я отчаянно толкал его челюсть в сторону. Король, мыча и хрипя, бил меня по рукам, раза два попытался садануть локтем в низ живота, по коленям, тянулся за торчащим в ноге кинжалом.
Соленый пот, щипля, лез в глаза, земля вокруг плыла, желчь булькала между щек, уши заложило, мир вокруг окутался звенящей пустотой, а я тянул и тянул, ломая позвонки, каждым нервом чувствуя, как они трещат под моими руками.
— Оставь его, Лукка, — сильная рука дернула меня за разодранный рукав, — оставь, он уже мертв, — умоляюще сказал кентавр.
Я очнулся, еле-еле разжал затекшие пальцы. Тело короля свалилось на землю, перевернувшись лицом вверх. Взгляд его величества был устремлен к небу, вслед бессмертной душе, выпорхнувшей из иссиня-черных глаз посреди багрово-синего пятна, выступившего на лице.
 
— Ты готов? — Дио, придерживая меня одной рукой за бедро, крепко взялся за торчавшую из ляжки рукоять клинка.
— Давай. — Я зажмурил глаза. Толчок, боль, и что-то нудно заныло в ноге. По колену потекло, снова замутило.
— Спокойно, спокойно, дружище. — Дио, зажав ладонью рану, начал наматывать сверху тряпку.
— Сейчас главное кровь остановить да мотать отсюда, и побыстрее, а потом в безопасности и ранку нормально заштопаем, — подошел Дырявый Мешок. — Ладно, хорош валяться, поднимайся.
— Как там Анисим? — сделал я первый неуверенный шаг, нога резко подвернулась и, если бы не кентавр с гномом, я бы растянулся на земле.
— Хреново… — сплюнул Дож, — рана в животе, кишки пропороты.
Поддерживаемый мужиками, я доковылял до колодца. Винетта склонилась над стариком, положив к себе на колени голову умирающего. Брата Анисима колотило, черная кровь толчками выступала из-под пальцев. Когда мы подошли, он, открыв глаза, долго смотрел на нас. По пересохшим губам потекла багровая струйка, и сквозь вздох послышался невнятный шепот.
Мы наклонились ниже, чтобы расслышать старика. Он закашлялся, Винетта стерла с его рта сгустки.
— Король… жив?..
— Умер…
На посеревшем лице появилось подобие улыбки:
— Вини… внучка…
Еле сдерживая рыдания, девушка наклонилась ближе к старику:
— Я здесь.
— Не держи… на них… зла… — судорога прошлась по его лицу. — Пророчество… оно должно… было… свершиться. Настало время… платить по… счетам. И еще… — Костлявая рука ухватилась за запястье девушки так, словно оно было способно удержать улетающую душу привратника еще на несколько мгновений на искореженной болью и смертью земле. — И еще… ОН НИКОГДА НЕ БЫЛ… ТВОИМ ОТЦОМ…
Мы похоронили Анисима у дороги на окраине леса, там, где вековые сосны неохотно расступались, давая дорогу путникам. Еще до того как солнце стало медленно подниматься из-под одеяла зимних туч, я с эльфом и гномом, очистив место от углей кострища, рыли могилу. Лопат не было, и мы копали еле прогретую землю мечами, взятыми с места побоища.
— Прям как воину-наугу могила будет, — утирая пот, присел отдышаться Дож.
— Это еще почему? — проворчал я, слизывая кровь с порезанного пальца.
— А у них, умерших от стали, ну, во время битвы то есть, хоронят в могиле, вырытой мечами.
— Тоже мне меч! — поднес к глазам обломок клинка Куп.
— Ну, что есть, то есть… — снова принялся за работу гном.
С хрустом ступая по белой пелене наста, из-за ближайших сосен появился Дио, таща на плече огромную вязанку хвороста. Увидев его, мы вылезли из неглубокой, по колено, квадратной ямы.
— Светает скоро, мужики, — сбросил в яму хворост кентавр, — кто костер разожжет?
Достав из широкого пояса кремень, гном с кряхтением полез разжигать огонь.
— У нас вина не осталось? — ни к кому не обращаясь определенно, спросил эльф, вглядываясь в сизый дымок, еле-еле заструившийся над будущей могилой.
— Имеется немного, — вздохнул гном, — но там только на помин будет.
Эльф, поеживаясь, кивнул.
— Лукка, а чего ты не стал? — обратился ко мне кентавр, выбирая из валявшихся рядом обломков мечей подходящий.
— Не стал что?
  
Глава 11
 
— Ну, там, в деревне, к тебе крестьяне подошли, попросили лошадь добить.
— Какую лошадь? — обернулся Дырявый Мешок.
— Ты тогда с Купом… Анисима в повозку укладывали — пропустили. Нашего тролля попросили лошадку короля добить: мучилась больно. Мол, вроде как ты подранил, ты и добивай. А он отвернулся, обложил их всех и к вам заковылял помогать. А мужики обиделись, мол, не по-людски это. У них что корова, что лошадь — тварь чуть ли не святая, а Висельник поневоле согрешил да еще и в отказ пошел. Я так думаю, если бы не мордобой, что они до этого узрели, нашего парня на части бы разорвали.
Объяснять было неохота, но все же…