Плохой (ЛП)

Его губы прижимаются к уголку моего рта.
— Если я потеряю контроль, всё вокруг меня сгорит, Красивая.
Мой пульс бешено колотится по венам.
— Я действительно люблю огонь, — шепчу я. Его руки скользят по моим бокам лёгким прикосновением пёрышка, прежде чем он наклоняется и прикусывает мою губу достаточно сильно, чтобы выступила кровь. Его язык скользит по повреждённой плоти, и тихий стон вырывается из его груди.
— А я действительно люблю вкус крови.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, и он подталкивает меня через всю комнату. Я ловлю себя на том, что фантазирую о том, каково было бы, если бы он трахнул меня, чтобы он полностью доминировал надо мной, разрушил меня. Такой человек, как Ронан Коул, обладающий такой властью, такой порочностью, текущей в его венах, — это, несомненно, был бы лучший опыт всей моей жизни. Мои ноги ударяются о гладкое дерево бильярдного стола, и он хватает меня за талию, приподнимая и усаживая на край. Я сглатываю, пытаясь успокоить свой учащённый пульс.
— Я только что подверг пыткам твоего брата. — Он встаёт у меня между ног, тесня меня. — Я только что прижал тебя к стене и заставил раздеться для меня. Ты знаешь, что я монстр, и всё же я знаю, что прямо сейчас ты вся мокрая от желания, Камилла.
Я провожу рукой вверх по его груди и по затылку.
— И кем же это меня делает? — спрашиваю я, поддаваясь своей зависимости и покусывая его челюсть.
— Больной. — Он проводит губами по моей щеке, крепче сжимая мои бёдра. — Такой серьёзно больной, маленькая кошечка.
Мои пальцы вдавливаются в его шею, пока я не убеждаюсь, что ногти впиваются в его кожу. Дорогой материал его рубашки касается моей обнажённой груди, и мои соски болезненно напрягаются. Наши губы так близко; я могла бы наклонить подбородок и поцеловать его. Я прижимаю свободную руку к нижней части его живота и скольжу вниз, пока не обхватываю очень большой, очень твёрдый член. Я царапаю ногтями материал его штанов, и низкий рык вырывается из его горла, когда его член дёргается.
— Это единственная настоящая существующая власть, Ронан, — говорю я с улыбкой.
Понимающая усмешка появляется на его губах, когда его пальцы танцуют по моей груди, животу, бёдрам. Я борюсь с собой, чтобы не раздвинуть бесстыдно ноги и не пригласить его войти, потому что я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. И за это я ненавижу его ещё больше. Я не отрываю от него взгляда, наблюдая, как в них бурлит вожделение. Один из его тёплых пальцев проводит по моему клитору, и я прикусываю губу, подавляя стон. Его поза расширяется между моими бёдрами, его взгляд опускается на мою киску, прежде чем медленно вернуться к моему лицу.
— Так ли это? — шепчет он, засовывая пальцы так глубоко и сильно внутрь меня, что всё моё тело откидывается на бильярдный стол. Мои руки расталкивают мячи по войлоку, когда я ловлю себя. Его пальцы сгибаются внутри меня, вызывая стон, прежде чем он убирает свою руку. — Вот власть, — говорит он с ухмылкой и проводит пальцами по своим полным губам. — Мм. — Он выгибает бровь. — А теперь готовься к ужину. — И с этими словами он поворачивается и выходит из комнаты.
Я откидываюсь на войлочный стол, мои лёгкие напрягаются, чтобы сделать полный вдох. К чёрту Ронана Коула. Я не знаю, как долго я ещё смогу заниматься этим.
  
Глава 22
 
РОНАН
«Animal» — Badflower (трек)
Запах её киски всё ещё ощущается на моих пальцах, когда я распахиваю её дверь. Камилла стоит перед зеркалом, одетая в красное атласное платье. Она бросает на меня мимолётный взгляд через плечо, прежде чем снова повернуться к зеркалу и накрасить губы красной помадой.
Анастасия должна быть от этого в восторге.
— Разве ты не воплощение красоты, — говорю я.
Она снова поворачивается ко мне лицом, опираясь бедром о комод.
— Куда мы направляемся? — покровительственный тон в её голосе делает меня счастливым, потому что я добрался до неё, и это доставляет мне огромное удовольствие.
 
— На приятный ужин с президентом и новым премьер-министром.
— О, я так люблю волнующую компанию Анастасии.
— И ей наверняка понравится твоя.
Я щёлкаю пальцами. Из коридора входят двое мужчин, и Камилла смотрит на меня, как разъярённая кошка, прежде чем они хватают её.
— Что это, чёрт возьми, такое? — спрашивает она, отступая назад, когда они приближаются.
Я смотрю на часы, пока они тащат её к кровати, брыкающуюся и кричащую.
— Небольшой подарок тебе от меня, джентльмены, — говорю я, постукивая по циферблату своих часов. — Время не терпит отлагательств. Постарайтесь не испортить ей причёску, она выглядит так мило.
Они прижимают её к кровати, и, конечно же, она сражается с ними, как дикое животное, выкрикивая оскорбления по-испански.
— Камилла? — я пою. — Я же сказал, не ерошить тебе волосы.
Я подхожу к краю кровати, улыбаясь ей. Она правда выглядит такой красивой, когда её вот так прижимают.
— Я убью тебя, Русский!
Один из мужчин хватает её за подбородок, и она поворачивает голову, впиваясь зубами в его предплечье.
— Уверен, что если бы могла, то ты бы сделала это, но… — я вскидываю руки вверх от смеха, прежде чем наклониться рядом с ней и погладить по голове. — Тсс, маленькая кошечка. Всё будет хорошо.
Я поднимаю взгляд на Донована и киваю. Он берёт скальпель и делает небольшой надрез сбоку на её шее. Она рычит от боли, и моя улыбка становится шире. Он использует пинцет, чтобы засунуть маленький чип под лоскут мяса, прежде чем быстро зашить её.
— Ну, а теперь, — говорю я, поднимая палец, — прежде чем они тебя отпустят, я должен предупредить тебя, что ты, возможно, захочешь по-настоящему обдумать любые другие мятежные действия, которые ты запланировала.
— Что, чёрт возьми, ты только что сделал? — её лицо покраснело от гнева, ноздри раздуваются.
— Сделал тебя моей. — Я сияю. — Маленький чип, который только что был вшит тебе в шею… если ты снова бросишь мне вызов, я нажму кнопку, которая заставит внешний слой чипа разрушиться, выбрасывая токсичное соединение в твой кровоток. Оно расплавит тебя изнутри, отключая твои органы один за другим. — Я вздыхаю. — Великолепно, ты так не думаешь? — я снова щёлкаю пальцами, и двое мужчин отпускают её.
Камилла резко выпрямляется, затем бросается на меня, отводя руку назад. Я перехватываю её руку на середине удара.
— Камилла, — говорю я, сжимая её нежное запястье, — ты должна знать, что я не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами. Научись контролировать себя.
Она подходит ближе, прижимаясь ко мне грудью. Её взгляд скользит по моему рту, и самодовольная усмешка танцует на её губах.
— Обещаю тебе, что однажды я убью тебя, Русский, и помочусь на твоё холодное мёртвое тело. — Она приближает свои губы к моему уху. — Я не из тех женщин, которые бросаются пустыми угрозами.
— Ага, ага. — Я кружу пальцем в воздухе, и она сердито смотрит на меня. — Повернись. — Её глаза вспыхивают, прежде чем она поворачивается на каблуках. Я достаю из кармана толстое бриллиантовое колье и аккуратно надеваю его ей на шею, прикрывая крошечные швы. — Не могу допустить, чтобы ты выглядела как Франкенштейн, — произношу я.
— Ну, я бы так не выглядела, если бы ты не засунул мне в шею это дерьмо, — говорит она с рычанием. Я хватаю её за руку, чтобы вывести из комнаты, но она вырывается от меня. — Ну и? Я плохо себя поведу, и ты убьёшь меня? — мазохистская улыбка расползается по её лицу.
Я не отвечаю, просто вывожу её из комнаты, провожу по коридору и через парадную дверь к ожидающей машине.
***
Бальный зал заполнен политиками и банкирами, приветствующими Антона как нового премьер-министра, а вот Камилла стоит рядом со мной и от неё исходит молчаливая ярость. Я беру её под руку, когда мы пересекаем комнату.
— Это ожерелье прекрасно смотрится на тебе, — шепчу я.
— Отъебись, Русский, — бубнит она себе под нос.