Плохой (ЛП)
— Ты очень храбрая, маленькая кошечка, — шепчу я, прежде чем оттолкнуть её.
Я хватаю стакан бренди с серванта и поднимаю телефон с пола, отключая звонок по пути обратно к дивану. Стараюсь не обращать внимания на Камиллу, когда беру из пепельницы тлеющую сигару и делаю длинную затяжку, дым клубится вокруг моего лица. Новости продолжаются, рассказывая о террористических атаках, убийствах, обо всём том, что вселяет страх в общественность. И через несколько мгновений я замечаю отражение Камиллы на экране телевизора, когда она заходит за диван. Её тёплые пальцы скользят по моему затылку, и мурашки пробегают по моей руке. Повисает небольшая пауза, как будто она ждёт моей реакции. И хотя мой член напрягается в штанах, я смотрю на экран, отстраняя её своим молчанием. Она выходит из комнаты, и вместе с ней уходит и потрескивающее напряжение воспламеняющее огонь. Тот, что боюсь, в конце концов поглотит меня.
Глава 15
КАМИЛЛА
«Itch» — Nothing But Thieves (трек)
Моё сердце бешено колотится, когда я спешу обратно в комнату, моя киска пульсирует в ожидании этого Русского ублюдка. Я всё ещё чувствую его губы на своей шее. Слышу глубокий голос, приказывающий мне прикоснуться к себе. И я это сделала, потому что женщина никогда не бывает слабее, чем, когда она находится во власти могущественного мужчины. Да, Ронан Коул могуществен во многих отношениях.
Я закрываю глаза и представляю, как он шёл по той комнате, люди кричали, вокруг него царил хаос — его хаос. Его убийство — и я с ним. Он был пьян от абсолютного хаоса, от насилия и крови. Безжалостная, не требующая усилий власть над чьей-то жизнью, которая беспомощно притягивает меня к нему, даже когда я хочу освободиться от него. Я хочу трахнуть его почти так же сильно, как убить… может, и то, и другое одновременно? Я прикусываю губу, представляя, как скачу верхом на Ронане, приставляю нож к его горлу, в то время как он сверкает своей высокомерной улыбкой, без сомнения, разрушая меня, пока истекает кровью. Я захлопываю дверь своей спальни и прижимаюсь к ней спиной, делая несколько глубоких вдохов. Сексуальное напряжение между нами настолько приторное, настолько всепоглощающее, что временами трудно что-либо разглядеть сквозь густой туман, которое оно наводит. Я никогда не должна забывать, что он мой враг, потому что в ту же секунду, как это случится, он напомнит мне об этом.
Где-то в комнате раздаётся негромкое жужжание, и я прищуриваю глаза. Секунду ничего не происходит, а потом оно звучит снова.
Что-то… вибрирует?
Я прохожу по комнате, прислушиваясь, прежде чем остановиться перед комодом.
Бззз. Бззз.
Я смотрю на клатч, который был у меня на ужине.
Бззз. Бззз.
Я хватаю его с комода и заглядываю внутрь, прежде чем мгновенно захлопнуть.
Чёрт.
Я распахиваю балконные двери и выхожу наружу. Холодный ветер вызывает сильную дрожь по моему телу, я проверяю, нет ли здесь камер. Открываю клатч, заглядываю внутрь и хмурюсь при виде одноразового телефона и зарядного кабеля, спрятанных среди моей губной помады и пудреницы. Я вспоминаю ту вечеринку. Мой клатч всё время был со мной, но… Ронан был рядом со мной. Он мог подсунуть его сюда.
Что, если это тест? Дать мне телефон и посмотреть, что я сделаю, чтобы предать его.
Вздохнув, я достаю телефон и открываю его, чтобы обнаружить мигающий конверт в углу экрана. Когда я нажимаю на него, появляется текстовое сообщение:
«Враг моего врага — мой друг. Я скоро свяжусь с вами. Мы уничтожим Ронана Коула».
Я закрываю телефон и выдыхаю воздух сквозь сжатые губы.
Итак, это ловушка, подготовленная Ронаном? Может быть, но пока этот таинственный друг не даст понять, чего он хочет, я не могу знать наверняка. Если это ловушка, что ж… У всех пленников есть смысл: залог. А у залога есть срок годности, и в тот момент, когда он подходит к концу залог получает пулю. Я руководила картелем; знаю, что к чему. Так что, по правде говоря, мне нечего терять.
Если этот друг поможет мне поиметь Ронана, я умру с улыбкой на лице.
***
Двадцать четыре часа.
Я была заперта в этой комнате двадцать четыре часа, и от Ронана не было ни весточки. Вот тебе и его так называемая свобода. Возможно, он решил, что для него будет безопаснее, если я буду сидеть взаперти.
Я лежу на спине, поглаживая пальцами дорогие атласные простыни. Я вспоминаю, как Ронан слизывал вкус моей киски с пальцев, когда он так отчаянно пытался сохранить свой жёсткий контроль. Дверь спальни распахивается, с треском ударяясь о стену, и я подпрыгиваю, когда входит Игорь, держа в руках ещё один этот чёртов чехол для одежды.
— Босс хочет, чтобы ты была одета через тридцать минут.
Боже, Ронан такой мудак. Я выхватываю у Игоря чехол с платьем, ожидая, пока он выйдет из комнаты. Я ненавижу то, что я — пассия в распоряжении Ронана, но мне нравится возможность ослабить его любым способом. Ронан Коул любит красивые вещи, а красота — это всегда сила женщины. Я видела желание, мелькающее в его глазах в те моменты, когда он был так близок к потере контроля. И я хочу посмотреть, как он сломается, даже если мой собственный контроль в равной степени находится под угрозой. Плясать под его дудку — мой лучший шанс подобраться поближе, так что пока я поиграю в его пассию.
Я расчёсываю волосы и надеваю платье, разглаживая материал, прежде чем взглянуть в зеркало. Платье идеально облегает мои изгибы. Чёрное кружево, так изящно сшитое поверх яркого малиново-красного атласа, правда делает своё дело, и я должна признать: у него хороший вкус.
Бросив последний взгляд на своё отражение, я хватаю клатч и выхожу в коридор, ругаясь себе под нос, пока спускаюсь по лестнице. Отсюда я вижу Ронана, стоящего у двери. То, как идеально сидит на нём костюм, подчёркивает ощущение силы, постоянно исходящее от него. Когда я добираюсь до нижней ступеньки, он оборачивается, его взгляд лениво скользит по мне.
— Ты такая хорошенькая в красном. — Он улыбается, прежде чем посмотреть на часы.
Слуга открывает входную дверь.
«Боже милостивый, неужели этот человек не может сам открыть дверь?» — и мы выходим на морозный воздух и направляемся к ожидающему лимузину, а вокруг меня кружится снежный шквал. Перед нами открывается дверь, и мы забираемся внутрь, машина быстро трогается с места. Ронан проводит рукой по своему дорогому костюму, самодовольный, как и всегда, когда я смотрю на него.
— Итак, — говорю я, — могу свободно разгуливать по дому?
Его глаза блестят.
— Тебя злит, когда я запираю тебя?
Я изображаю улыбку, хотя мне хочется заколоть его ножом.
— О, Русский, ты ещё не видел меня злой. — Это ложь. Он много раз видел меня рассерженной, но мне не нравится, что этот ублюдок думает, будто у него есть власть надо мной.
На его лице мелькает любопытство.
Гнев бурлит у меня под кожей, когда я отворачиваюсь к окну. С Ронаном легко забыть, что я делаю. Это движение назад-вперёд отнимает много времени, и каждый раз, когда я, кажется, приближаюсь, он лишь отталкивает меня. Я убиваю его врагов, а потом он запирает меня. Я участвую в его маленьком покушение, а потом он предлагает мне немного свободы. Он смотрит, как я трогаю себя, и снова запирает меня. Мы ходим по кругу, попадая в ловушку опасности и жажды крови только для того, чтобы он поймал себя сам. Возникает ощущение надвигающейся катастрофы, как будто часы просто тикают у меня над головой. И Ронан Коул — тот, кто держит их в руках.
После короткой поездки лимузин останавливается перед готическим собором.
— Где мы находимся?
— Похороны покойного премьер-министра. — Ронан хмурится, но я могу сказать, что он борется с улыбкой. Больной ублюдок. — Мне так нравятся похороны. — Теперь он расплывается в улыбке.
— Знаешь, даже по моим меркам, это извращение. — Я бросаю взгляд в окно на участников похорон, мрачно направляющихся к фасаду собора. — Почти уверена, что в аду есть особое место для людей, которые приходят на похороны, чтобы посмотреть на рыдающую семью парня, которому они выстрелили в лицо… Кстати, я всё ещё расстроена из-за того платья.