Советские партизаны. Мифы и реальность

Представитель Эстонского партизанского штаба Тельмар посетовал: „Мы в прошлом году организовали посылку таких групп, но многие погибли. Пешком очень трудно“» (Соколов, с. 114–115).
В Молдавии с начала войны до середины 1944 года числилось 2892 партизана, среди них собственно молдаван — 7 человек, украинцев — 1443, русских — 769, беларусов — 460.
«Общее же число участников советского партизанского движения, если предположить, что на остальных территориях действовало примерно столько же партизан, сколько их было на белорусской земле, можно оценить примерно в 0,5–0,6 миллиона человек только в боевых частях» (Соколов, с. 115).
А вот это напрасно: не надо предполагать «белорусский вариант» (тем более, что и он «шит белыми нитками») на всех оккупированных территориях, так как подобная методика расчетов — ненаучная фантастика.
«По авторитетному же свидетельству И.Г. Старинова, общая численность партизан на всей оккупированной территории Советского Союза не превышала 250 тысяч, а на Украине их максимальная единовременная численность достигала только 47.789 человек. Замечу, что в рядах антисоветской Украинской Повстанческой армии, действовавшей только на Правобережной Украине, причем главным образом в районах, до 1939 года входивших в состав Польши, насчитывалось вдвое больше бойцов — 90-100 тысяч. Если же учесть, что в рядах советских партизан на Украине было немало бывших красноармейцев — русских, евреев, татар и др., до начала войны к Украине не имевших никакого отношения /почему-то подобный вариант для БССР российскому автору в голову не пришел. — М.П./, станет понятно, что большинство собственно украинского населения больших симпатий к советской власти не питало» (Соколов, с. 116–117).
Как я отметил выше, российский автор не видит разницы между «белорусскими партизанами» и беларусами как таковыми. Сколько же этнических беларусов было среди «советских»?
«Бурный рост партизанского движения наблюдался в Белоруссии в 1943–1944 годах, в первую очередь за счет перебежчиков-коллаборационистов. Ведь еще к 1 января 1943 года в Белоруссии было только 57.691 партизан, а год спустя — уже 153.478, т. е. втрое больше» (Соколов, с. 109).
«Среди партизан боевых соединений белорусов было более 201 тысячи человек, русских — более 54 тысяч, украинцев — почти 11 тысяч, евреев — более 6 тысяч, поляков — 2310. Свыше 25 тысяч партизан были коммунистами и кандидатами в члены партии, а почти 55 тысяч — комсомольцами» (Соколов, с. 109).
«С немецкой стороны численность партизан оценивалась гораздо более скромными цифрами. Э. Миддельдорф пишет: „По ориентировочным подсчетам на Восточном фронте действовало около 100 тысяч партизан, организационно сведенных в партизанские отряды, управляемые Москвой“» (Соколов, с. 117).
  
Беларусь
 
Выдуманная численность советских партизан чуть ли не в миллион, если верить сводным данным по регионам, служит главным основанием для мифа о «всенародном подъеме». Писали без тени сомнения о том, что в одних только Беларуси и Украине партизан было 400 и 200 тысяч человек соответственно, потом число украинцев, подавшихся в партизаны, довели до 500 тысяч!
Но все познается в сравнении. Численность взрослых граждан в БССР составляла около 6 млн человек, на Украине — не менее 20 миллионов (остальные регионы не учитываю, а ведь это еще часть РСФСР, включая Северный Кавказ и Калмыкию, Прибалтика, Молдавия). Партизан же набралось, даже по лживой официальной статистике — менее 1 миллиона. Вот вам и «всенародный подъем»! Итак, БССР:
«…несложные подсчеты показывают, что из 6 млн 122,7 тыс. человек взрослого населения БССР (18 лет и старше к началу войны), в 1941—42 годы более или менее активное участие в борьбе с немцами приняли максимум 114 тысяч — не более 1,86 %» (Горела ли земля под ногами оккупантов? Альманах «Деды». Выпуск 3. 2010, с. 138).
К тому же надо учесть, что большинство из этих 114 тысяч партизан периода 1941–1942 годов беларусами не являлись.
 
Как уже сказано выше, официальная советская цифра о численности партизан на оккупированной территории — миф.
Партизанский парад в Минске (июль 1944 г.).
Первые сомнения возникают, когда выясняется, что И.Г. Старинов почему-то исчислял после войны общую численность партизан на всей советской оккупированной территории лишь в 250 тысяч человек (напомню — немцы в годы войны полагали, что «мстителей» было не более 100 тысяч). Отчего такая разбежка с официальной статистикой? Оттого, что Старинов в годы войны находился «ближе к эпицентру» и его цифры более правдоподобны, нежели официальная «цифирь».
Следующее сомнение появляется, когда обращаешь внимание на события в Беларуси в конце 1943 — середине 1944 года: что-то незаметно там партизанской массы в 400 тысяч. Как известно, в Западной Беларуси (преимущественно для борьбы с польской Армией Краёвой) было сконцентрировано порядка 20 тысяч человек (из них 8 тысяч перебросили из Восточной Беларуси). В тот же период в Витебской области было сконцентрировано до 17 тысяч человек. А в Минск летом 1944 года вошли около 35 тысяч партизан. Наибольшие потери партизанские формирования понесли в тот же период — конец 1943 — середина 1944 года, и оцениваются они П.К. Пономаренко в 30 тысяч человек потерянных безвозвратно. Всего — 102 тысячи. Где же остальные?
Исследователи совершают крупную ошибку, когда оперируют цифрами, вышедшими из-под пера начальника ЦШПД — именно Пономаренко «изваял» численность беларуских партизан в 300–400 тысяч человек, и эти цифры до сих пор бездумно используют историки. Откуда и каким образом они были получены?
На мой взгляд, достаточно просто. Ключ — в докладе того же Пономаренко «главковерху» Сталину за 1943 год (многие ошибочно принимают его выкладки об «учтенных резервах» заданные по всей оккупированной территории, тогда как они касаются в основном БССР, это видно по фразе «…первичных подпольных партийных организаций по Белоруссии — 472 с количеством коммунистов — 4395 человек»):
«По состоянию на 1 июня 1943 года на связи у штабов партизанского движения имеется партизанских отрядов 1061 с количеством партизан 142.006 (уже можно сделать вывод о „липовости“ этих цифр, так как в среднем получается почти полторы тысячи человек на отряд, а они в действительности насчитывали в среднем 100–200 человек — М.П.)…Учтенные резервы партизанского движения, готовые в любую минуту взяться за оружие (выделение мое — М.П.), составляют 215.400 человек» (Соколов, с. 61).
Тот, кто когда-нибудь работал в органах государственного управления и составлял всевозможные отчеты, знает, что составляются они регулярно (ежегодно, ежеквартально, ежемесячно). Пономаренко на следующий год должен был повторить свой отчет о количестве действующих партизан. Новые цифры, как несложно догадаться, должны были демонстрировать рост численности борцов с оккупантами.
Пономаренко, сказав в 1943 году «а», оказался в том положении, когда «слово — не воробей». Если бы он через год представил Сталину отчет с реальными, мало вдохновляющими цифрами (не показывающими сколько-нибудь заметного роста «народного гнева» на оккупированных территориях), то рисковал услышать примерно такой монолог, произнесенный с характерным кавказским акцентом:
— Товарищ Пономаренко! Вот вы год назад сообщали Политбюро о том, что «готовы взяться за оружие в любой момент 215.400 человек». А сегодня из вашего отчета видно, что «горевшие желанием вступить в ряды партизан» граждане до сих пор в эти ряды не вступили. Как это понимать?
Группа партизан в Минске после освобождения города (июль 1944 г.).
Партизаны входят в Киев, покинутый оккупантами.