Жрица Анубиса (СИ)

Барон тихо рассмеялся, и Линда почувствовала, как подпадает под его обаяние. Под шарм человека, с которым ей предстояло работать бок о бок длительное время, она, вышедшая из только что закончившегося крахом брака, из длительного периода скорби…
«Не время… и не место, — пронеслось в голове, захотелось подавить симпатию в зародыше».
— Тогда мы исчезнем на некоторое время, — извиняющимся тоном произнёс фон Бинц, обращаясь к баронессе и стоящей рядом женщине, и тут же, — позволите? — уже к девушке, выдернув её из задумчивости бархатным голосом.
Она рассеянно посмотрела на локоть, предложенный ей в качестве опоры и сопровождения, и обвила руку вокруг его предплечья.
— Это позволительно? — тихо спросила она, вглядываясь в его лицо.
— Да, ба не против, а остальным, я думаю, и вправду всё равно, многие приходят на такие мероприятия только для того, чтобы лишний раз потрясти семейными брюликами, — произнёс он шёпотом, вызывая улыбку Линды, беря по пути с подноса официанта бутылку с шампанским и бокал для себя.
Они не слышали разговора двух женщин. Баронесса с презрением посмотрела вслед парочке.
— Рико вновь наступает на одни и те же грабли, тянет его к простолюдинкам с бешеной силой, — с насмешкой произнесла и рта не раскрывшая в присутствии пары женщина.
— Поиграется, как и с другими до неё… сколько таких белых мотыльков было… — равнодушно произнесла баронесса.
— Эта умна и очаровательна, видели, как она мило смущалась? Похоже, Фредерик под впечатлением, — заметила та, кивая кому-то из толпы.
— Он не идиот, чтобы связывать себя мезальянсом, — баронесса насмешливо посмотрела на свою визави, — а эти дуры ещё и не понимали, что их бросали, и волочились за ним, а это быстро надоедает, поверь, Рико знает себе цену и цену этим курицам из общественного курятника.
Дама рассмеялась, невольно вызвав улыбку у баронессы.
Тем временем Линда и фон Бинц скрылись в высоких дверях и вышли в коридор после ярко освещённой залы, на стенах которого висели тускло горящие светильники.
— Какого рода у Вашей семьи артефакты? — заинтересованно спросила Линда, когда они поднимались по лестнице.
Барон загадочно улыбнулся и, пройдя по коридору второго этажа, толкнул одну из белых дверей, пропуская девушку вперёд. Они вошли в продолговатое помещение, являвшееся на самом деле библиотекой.
Исследовательница на секунду прикрыла глаза, когда фон Бинц включил мягкий свет, и обомлела. Несколько редких осколков барельефов, маленькие статуи богов и свитки — всё это находилось на полочках в массивных шкафах со стеклянными дверцами. Она огляделась и дальше. На полках с пола до потолка стояли книги со старинными и не очень переплётами.
— Это только часть оставшейся библиотеки, — с прискорбием проговорил Фредерик, — остальное дед отдал в общественную Лондонскую библиотеку.
Линда повернулась лицом к фон Бинцу и проговорила тихим голосом:
— Вы понимаете, что о некоторых вещах в этой комнате написаны трактаты?
Фредерик довольно улыбнулся:
— Я с удовольствием разрешаю исследователям работать с ними.
— Им место в музеях, — возразила Линда.
Мужчина пожал плечами и меланхолично заметил:
— Я не готов расстаться с ними.
Он подлил холодный шипучий напиток в бокал девушки, плеснув и в свой, шумно проглотил пьянящую жидкость, затем снова наполнил до краёв и, выпив, отставил пустую наполовину ёмкость в сторону.
— Вот это да! — казалось, исследовательница его не слышала.
Линда подошла к полкам ближе, выразив свою заинтересованность одним барельефом.
— Здесь изображён Инпу, один, в пустыне, — задумчиво описала она представленное на артефакте.
— Что Вас смущает? — фон Бинц подошёл сзади и из-за плеча девушки рассматривал спорное изображение.
— Я с таким никогда не сталкивалась, никогда не видела такого сюжета, — немного растерянно, роясь в памяти, но тщетно. — Что, по-Вашему, Вы видите? — Линда повернулась к мужчине, и его чувственные губы оказались совсем рядом с её лицом.
— Он гуляет? — спросил Фредерик, хитро улыбаясь, его взгляд затуманился, а дыхание стало учащённым.
 
Линда поспешно отвернулась, понимая, что начинает возбуждаться помимо воли, логики и всего самого здравого.
— Инпу потерян, он ищет дорогу или кого-то, — она чуть наклонилась, вглядываясь в фигурку на барельефе, — уголки волчьего рта опущены, уши, напряжённо стоящие, могут говорить о насторожённости, плечи опущены в бессилии, — девушка словно бы забылась, — что или кого же ты ищешь, мрачный хозяин Смерти? — в задумчивости произнесла та.
— Может быть, Анубис ищет ту, что составит ему пару и разделит тяжкую участь последнего Судии? — предположил Фредерик голосом совладавшего с собой человека.
Линда улыбнулась и вновь взглянула на барона, теперь уже лукаво.
— Не нашлось такой богини, — произнесла она, немного усмехнувшись.
— Бедный, бедный Анубис, — насмешливо вторил ей Фредерик, — а может, ему наоборот повезло, никто плешь не съест?
— Вы из всего сделаете комедию, — чуть ли не хохоча, сделала вывод исследовательница, с сомнением покачав головой.
Тот притворно тяжко вздохнул:
— Трагедию сотворит за нас жизнь.
— Вы правы, — согласилась через некоторое время с ним Линда и отошла к другому артефакту.
Увиденное заставило её закашляться.
— Да, грубовато, не правда ли? — давя в себе смех, произнёс барон. — А вы говорили, что древнеегипетское искусство эротики лишь намекало…
— Простите, — рассмеялась от неловкости момента девушка, — я теперь понимаю Ваше удивление там, в музее.
Линда вновь ощутила его близкое присутствие за спиной, горячее дыхание на оголённой коже шеи.
— Это подарок фараона любимой наложнице, — произнёс он, и она почувствовала его руки на талии.
Линда повернула к нему голову, их губы находились в нескольких миллиметрах друг от друга.
— Чтобы не забыла его? — решила уточнить девушка, ей одновременно хотелось и не хотелось оттолкнуть его от себя.
— Чтобы знала: он единственный, кто может прикасаться к ней, — ответил барон, и одна из его ладоней, скользнув по платью, поднялась к груди, грубо сдавив её.
Линда едва могла дышать, чувствуя, как внутри поднимается одновременно волна горячего возбуждения и жгучего возмущения. Установленные границы им же самим сейчас размылись. Это выглядело соблазнением, флиртом, но почему-то в этом она почувствовала опасность. Девушка замерла, решаясь на какие-то действия. Ей хотелось одновременно противоположного. Аукнется ли отказ в ласке на её работе и какую роль сыграет согласие в её жизни? Мужчина был притягателен и чертовски обаятелен, но что там с весами её собственных интересов и желаний?
Барон же, истолковав её молчание по-своему, приступил к активным действиям, опустив другую руку нарочито медленно, остановившись внизу живота, увидев, что она прижала колени друг к другу. Мышка попалась в лапы коту. Он самодовольно улыбнулся и впился поцелуем в шею.
— Зачем фараону напоминать об этом своей рабыне? — спросила Линда, её тело напряглось, стало жёстким.
— М? — непонимающе прохрипел барон, выныривая из вязкой паутины своего вожделения.
Линда воспользовалась его секундным замешательством и выпуталась из кольца крепких рук, развернувшись к мужчине и окатив его неожиданно холодным взглядом. Она заметила проскользнувшую досаду в чёрных глазах и недоумение.
— Зачем фараону напоминать его же наложнице о том, что она уже принадлежит ему? — за её вопросом Фредерик уловил двойной оттенок смысла, а посмотрев на хитро улыбающеюся девушку, осознал, что потенциальная жертва ускользнула из цепких лапок хищника.
— Чтобы лишний раз обозначить, кто её хозяин? — предположил он, успокаиваясь и залпом выпивая полупустой бокал шампанского, не отрывая тяжёлого взгляда от лица девушки.
Исследовательница вновь улыбнулась и качнула головой из стороны в сторону.
— Он показал ей своё желание, — Линда прищурила глаза и добавила, — а то, что барельеф украшен цветами лотоса, говорит о нежности, возможно, о том, что рабыня была в его глазах как жена, — она в задумчивости снова повернулась к рисунку. — К тому же это осколок барельефа, уверена, будь у нас полная картина…