Три месяца, две недели и один день (СИ)

Может, у меня уже паранойя, и я преувеличиваю, и, может, это всё лишь дурацкое стечение обстоятельств, цепочка случайных событий, а вовсе не тщательно продуманный план, но я всё равно вполне могу угодить в ловушку. Потому как, даже связавшись с телохранителем по пути к выходу из клиники и выяснив, где находится Оливия и как проводит время вместо того, чтобы делать необходимое, я по-прежнему не чувствую ни полноценной ярости, ни реального негодования. Есть лишь отдалённо похожее на эти ощущения расстройство, что она не пришла, но угрызениями совести, вероятно, абсолютно не терзается. И ещё немного волнения. Ведь причиной отсутствия вполне могло быть и то, что с ней что-то произошло. Но раз уж всё в порядке, я это так не оставлю. В конце концов, теперь у меня есть точный адрес. Нанять специально обученного человека было однозначно лучшей из моих идей за всё последнее время.
— Мистер Картер.
— Привет, Сэт. Ну так что, она всё ещё внутри?
— Да, сэр. Приехала на такси около часа назад. Это, конечно, совсем не моё дело, и простите, если я вмешиваюсь туда, куда не должен, но если мисс должна быть сейчас совершенно в другом месте, может быть, вам стоит сообщать мне о таких вещах, чтобы я мог примерно сориентироваться и в случае чего предупредить вас?
— Я подумаю, Сэт. А теперь поезжай. На сегодня ты свободен.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Отдохни и проведи время с семьёй.
— Спасибо, сэр.
— Удачи.
— И вам того же, мистер Картер.
Сэт уезжает, а я, перейдя довольно оживлённый проспект и подойдя к зданию под номером 6856, вхожу в магазин женской одежды и нижнего белья и с фотографией наготове тут же устремляюсь к первому попавшемуся менеджеру. Та, наметанным взглядом оценив моё благосостояние и, возможно, даже узнав, мгновенно предлагает мне свою профессиональную помощь, но я здесь не из-за покупок.
— Как-нибудь в другой раз. А сейчас посмотрите, пожалуйста, на фото и скажите мне, где эта девушка. Я её муж.
— Сэр, я не уверена, что…
— Немедленно, — сейчас со мной лучше не шутить и не пытаться призывать к порядку, намекая на нормы морали или какие-либо правила против тех, кто выглядит подозрительно и опасно. Пусть вызывает полицию или зовёт охрану, но только сначала ответит.
— Пройдите вглубь магазина. Вторая примерочная слева.
Я следую в указанном направлении, одновременно совершая контрольный звонок, и жду очередного проявления наплевательского отношения, но в этот раз Оливия идёт ещё дальше и после первого же гудка сбрасывает мой входящий звонок. Достал я её окончательно или нет, она только что лишилась последней возможности как-то реабилитироваться и придумать оправдание, и незнание не освободит её от ответственности. Напросилась сама, будь готова к последствиям.
— Это не самое лучшее твоё решение, детка, — говорю я прямо извне и стучу по твёрдой поверхности, — выходи оттуда, милая.
— Картер? — дверь неожиданно быстро отпирается, словно моего голоса было недостаточно, и для идентификации непременно необходим ещё и образ, и, убедившись, Лив тут же заталкивает меня внутрь, после закрывая её обратно. — Какого чёрта ты здесь делаешь? И как вообще…
— …узнал, где ты? У меня есть свои способы.
— Спрашиваю ещё раз. Ты следишь за мной?
— Не льсти себе, Оливия. Где, по-твоему, мне взять на это время? Я вообще не должен сейчас здесь быть. У меня скоро матч.
— Тогда что ты тут делаешь?
— То же самое я могу спросить и у тебя. Почему ты элементарно не можешь присмотреть за собой, когда я физически занят? Неужели я о многом прошу? Ты пропустила сегодняшний приём ради того, чтобы покрутиться перед зеркалом? — но Оливия не отвечает мне, просто отворачиваясь от меня в пользу собственного отражения, и, пожалуй, только в этот момент мои глаза полноценно замечают то, что на ней надет лишь короткий шёлковый халатик и комплект нижнего белья. На крючках же размещены ещё несколько вешалок с продукцией марки Кельвин Кляйн.
— Не заводись.
— Не заводиться? — а если в её присутствии я всегда заочно заведён? Как быть тогда? — Ты серьёзно намекаешь мне остыть?
 
— Именно так. Тебе это не на пользу. Только голову затуманишь. Я думала, что успею закончить.
— Лучше бы сегодня ты вообще не начинала.
— Я не смогла больше терпеть.
— И что же так тебя измучило, что ты сочла возможным проигнорировать посещение врача?
— Да чего ты так разорался? Я схожу к ней завтра. Было бы о чём переживать.
— Воскресенье у них выходной день.
— Ну и что? Она практикует и в частном порядке, если ты не в курсе. У неё есть собственный медицинский офис.
— О, я в курсе. Нечего тут умничать. Меня просветили, когда я пытался записать тебя на понедельник, но до вторника у них всё занято.
— За те деньги, что мы ей можем посулить, при необходимости приедешь и среди ночи.
— Их посулю я, не ты, — просто отвечаю я, передумывая высказывать ей то, что она мало уважает тех, кто служит людям иногда в ущерб себе, и будто меня не слышит, и что всё это не шутки. Что нормальные женщины не пропускают регулярные осмотры, связанные с беременностью, не бывают жёсткими по отношению к собственному ещё не родившемуся ребёнку и с нетерпением ждут встречи с ним, всячески оберегая и лелея зародившуюся жизнь. Но в нашем случае в принципе нет ничего такого, что является общепринятым для других людей, так что понимания по этому вопросу мне, возможно, никогда не достичь.
— Хорошо, за твои зелёные бумажки тебя обслужат по высшему разряду. Уверена, на входе ты уже с этим столкнулся, — да, скорее всего, та блондинка на вид чуть старше меня выглядела так, будто готова не только продать мне вещи, но и услужить в личном смысле столько раз, сколько я только пожелаю, но это её проблемы, не мои. Я же совершенно не заинтересован и озабочен массой других вещей, а никак не тем, где бы получить удовлетворяющий секс без всяких эмоциональных сложностей. Благодаря неисчерпаемым фантазиям мы с моей рукой ладим относительно прекрасно. Конечно, ни в какое сравнение с истинной физической близостью это не идёт, но лучшее враг хорошего. Особенно когда ты знаешь, что большего тебе не заполучить. По крайней мере, на своих условиях.
— Более чем, — и тут Лив делает резкий поворот на сто восемьдесят градусов, взвинченная и, может, даже злая, но в умеренных значениях, но могу поклясться, здесь есть что-то ещё. Всего секунда, и на её лице появляется лукавая улыбка, которую я никогда прежде не видел, но могу сказать, что она вряд ли к добру:
— Как ты считаешь, мне это идёт? — я был готов к очередному всплеску вроде как собственнических инстинктов и вызванной ими ревности, которой ты бессилен противостоять, пусть и всячески отрицаешь это всем своим существом, но никак не к тому, что меня бессовестно и прямо в лоб спросят о таких вещах. О том, что я думаю о вполне целомудренных и довольно закрытых, в отличие от всего того, что представало передо мной раньше, деталях нижнего гардероба.
— Что?
— Этот лифчик мне подходит, или, быть может, стоит примерить размер больше на тот случай, если грудь ещё увеличится? Хотя он спортивный, так что ткань, наверное, способна тянуться.
— А ты не хочешь прикрыться и вообще совсем прекратить?
— Даже если я продолжу и разденусь, чего ты тут не видел? А мне без нового комплекта никак не обойтись. Всё старое уже жмёт и делает больно.
— Потому что кружевное, с твёрдыми косточками и пуш-ап.
— Ах, да, ты ведь у нас эксперт.
— Вовсе нет. Разве что в тебе и твоём белье, — пожалуй, я знаю, как выглядят без преувеличения все её трусики и бюстгальтера, даже те, что она надевала лишь однажды, но, наверное, мне не стоит так равнодушно и без копаний в голове воспринимать собственную откровенность.
— Так что думаешь? Мне остановиться на этом варианте? Или, может, выбрать чёрную расцветку?
— Серый лучше, — он всегда шёл ей больше, а тёмный оттенок в сочетании с такими же волосами слишком мрачен, но что, ради всего святого, со мной не так, если я всерьёз поддерживаю этот противоестественный, стыдливый и недостойный разговор? — Так ты чувствуешь себя не комфортно со всеми этими изменениями?